«А музы не молчали!» — эта фраза, как и древнеримская пословица, с которой она спорит, стала уже расхожей в публикациях о подвиге блокадного Ленинграда. Но «муза» — слово слишком легковесное для обозначения тех идеальных сущностей, которые помогали чуть живым от блокадных лишений поэтам, художникам, музыкантам жить, творить и, даже глядя в глаза смерти, оставаться людьми. О творцах, которые не всегда были согласны с властью, но остались едины с народом в его беде, рассказывает автор ИА REGNUM Марина Александрова.

Ольга Делла-Вос-Кардовская. Портрет Анны Ахматовой. 1914
Ольга Делла-Вос-Кардовская. Портрет Анны Ахматовой. 1914

Трудная довоенная судьба Ольги Берггольц, ее тюремные мытарства по ложному обвинению, тем, кто рос в 80-е — 90-е, известны лучше, чем ее работа на Ленинградском радио в дни блокады. Но именно стихи это слабой телом, но великой духом женщины вдохновляли солдат беспощадно бить врага, чтобы спасти любимый город. В те страшные дни сама она не могла даже подумать о том, чтобы поставить свои страдания и обиды выше страданий родной страны и родного города — как и другой ленинградский поэт непростой судьбы — Анна Ахматова, которая сказала (правда, по другому поводу): «Я была тогда с моим народом Там, где мой народ, к несчастью, был».

Берггольц и Ахматова дожили до Победы, а вот замечательных художников Павла Филонова и Ивана Билибина убили голод и лишения блокадных зим. У обоих были негладкие отношения с Советской властью — одного, несмотря на горячую веру в коммунизм, не признавали и считали формалистом, другой прошел через долгие годы эмиграции. Но на предложение эвакуироваться Билибин ответил: «Из осажденной крепости не бегут, ее защищают».

Подробнее о ленинградских деятелях искусства в годы блокады читайте здесь: Inter arma silent Musae? Почему не молчали советские музы в Ленинграде

Читайте другие статьи Марины Александровой.