Существенную часть жизнь Карен возится с детьми и учениками, чтобы помочь им лучше писать/читать стихи. Для меня разговор о поэзии (при всей очевидности его невозможности) оказывается «последним убежищем» в сходящем с ума мире. Я стараюсь не слишком идеализировать писательство, но мне всегда это было интересно. Карен Бенке дружелюбно согласилась ответить на несколько вопросов. Это серьёзный и «взрослый» разговор, но её книжка «Пиши ещё! Руководство для начинающего писателя» доступна для всех. И совсем другая по интонации.

Book signing event
Book signing event
Личный архив Карен Бенке

Интересно, что английское название книги «Rip the Page» значит буквально «вырви страницу». Возможно, разрешить себе право на черновик — нетривиальная задача. Стоит поблагодарить издательство, которое публикует множество прекрасных переводных книг. Эта скорее представляет собой учебник для забавных салонных языковых игр, чем учебник трагического головокружения над бездной, которое ближе к русской поэзии. По крайней мере в стереотипном понимании. Остаётся традиционно попросить прощения за чрезмерно журналистский подход к материалу и неизбежные неточности перевода «писательского» английского.

Дмитрий Тёткин: Известен парадокс, что большинство великих писателей никогда регулярно не изучали теорию писательского мастерства. Считаете ли вы, что ваша работа связывает язык и креативность? Или всё-таки речь идёт о вопросе судьбы. Насколько мне известно, в Америке самым популярным для любителей оказывается написание сценариев, есть множество модных школ и гуру. Вероятно, из-за блеска Голливуда и монет. Но поэзия? Кто об этом вообще беспокоится?

Bookstore Signing
Bookstore Signing
Личный архив Карен Бенке

Карен Бенке: Я пишу, прежде всего, для самой себя, чтобы понимать процесс сочинительства, которым постепенно я пытаюсь делиться с другими. Я думаю, что однажды я была просто девочкой, которая любила играть со словами, рифмами, нотами, тоном голоса, стихами, историями. Но у меня не было учителей в школе, которые могли бы питать эту любовь. Я думаю, что я пишу для всех детей (и учителей), которые хотят создать стихотворение или историю сами, но не знают, как начать. Главным образом я даю людям «разрешение» играть со словами. Это моя первая книжка про приключения в писательском классе. Я собрала воспоминания и ситуации из моего более чем пятнадцатилетнего опыта преподавания в некоммерческой организации California Poets, которая работала в школах Сан-Франциско. Как поэт-учитель я посещала государственные и частные школы, чтобы читать и писать стихи с детьми в возрасте 7−12 лет. Постепенно я поняла, что и дети, и их учителя хотели того, чтобы у них было безопасное, магическое место, чтобы они могли погружаться в своё воображение. Я была поэтом, который привносил час в неделю сравнений и метафор и приглашал их отойти от их логического 2 + 2 = 4 способа думать к более магическому. Я бы называла это «сновидческими почеркушками», когда используется эта часть нашего мозга. Я много использовала забавных стихов. И цветные карточки со словами, которые я делала, чтобы пробудить юные умы. Для меня, чтобы создавать книжки, жизненно важно доверять воображению. Пространству сердца, где мы могли бы видеть сны наяву. Перемещение слов на листе бумаги говорит нам что-то о том, что для нас самое важное в жизни. Доверии и чувствах, которые у нас есть к самим себе. Это база того, что я «преподаю» в моих книгах. Конечно, всегда кто-то будет критиковать это. Но то, что я преподаю/моделирую, это только первый шаг к тому, чтобы стать писателем или просто создателем стихов. И первое, что нужно сделать, это забыть критиков и подружиться с создателем внутри нас. Мы все творческие люди. Просто нужно найти ключ. И это требует практики, особенно после того, как детство заканчивается. Создание чего-то в нежности и принятие этого в детстве даёт детям вкус к могуществу слов, особенно, когда язык пробуждает их собственную возможность пробуждать чужие слова и уши. Дети, с которыми я пишу, очень голодны до слов и хотят понять, как с ними можно играть. Например, акростих. И, да, сценарии очень популярны в Америке, но давайте не будем забывать, что многие из них это адаптации романов. И, как мне кажется, многие хорошие романы до краёв наполнены поэтическими образами. На ум приходит Майкл Ондатже с его «Английским пациентом». Серия про Гарри Поттера. «Убить пересмешника». «Доктор Живаго» etc.

Hand Inspiration
Hand Inspiration
Личный архив Карен Бенке

Дмитрий Тёткин: Могли бы вы поделиться самыми интересными, с вашей точки зрения, «упражнениями» для детей и взрослых?

Карен Бенке: Когда меня пригласили в школу, чтобы вести класс «творческого письма» на основе моих книг, то, главным образом, я начала с чтения вслух поэзии, которую искренне любила. Стихотворение, которое меня действительно пробуждает от привычного способа смотреть и видеть. Это может быть стих публикуемого поэта или, даже чаще, может быть стихотворение поэта-студента. Я повторяю строчки в поэме, которые «дают искру радости» для меня, создают больше места в сердце. Я спрашиваю студентов и учителей, хотят ли они прочитать стихотворение, чтобы ощутить его на вкус. Поэтому мы все вместе пишем групповое стихотворение. Я говорю ученикам, что писатели любят «воровать» или, может быть, «заимствовать» слова друг у друга. Я вдохновляю их на использование слов и образов группового стихотворения в их собственных стихах. Все эти трюки путь к практике. Мы распределяяемся в пространстве, чтобы найти места, где мы все вместе, но каждый может углубиться в себя, чтобы найти образы, которые больше всего хотят приземлиться на лист бумаги. Мы переписываем. Вычёркиваем. Стираем. Мы пишем, пишем и пишем. Мы не боимся беспорядка — до какой-то степени предпосылки творчества — и что-то возникает, часто меняется. Иногда мы читаем в классе то, что написали. Можем сохранить для того, чтобы прочитать позже. Может быть, никогда. Зависит от каждого. Иногда мы спрашиваем сам стих, чего ему больше всего от нас хочется. И очень часто ответ: «быть прочитанным, чтобы вы радовались». Мы говорим много про то, что хорошее письмо это во многом переписывание и внимание к чтению вслух. И мы слушаем этот тихий голос. Который может потонуть во всем мировом шуме и экранах. Если нет времени на ручку, бумагу, стихи… Тишина.

Jack with word tickets
Jack with word tickets
Личный архив Карен Бенке

Дмитрий Тёткин: Говоря об американской поэзии как целом (хотя это вряд ли имеет смысл), как бы вы могли нарисовать её карту?

Карен Бенке: Американская поэзия, как и сама Америка, обширна и разнообразна, и да, сложно составить аккуратную карту. Было (и есть) множество разных школ: «поэты камина», имаджисты, объективисты, битники, исповедальная поэзия… Нью-Йоркская школа поэзии, поэты «Чёрной горы», поэты, которые играют с языком, новые формалисты. Некоторые поэты верят в стих как объект, другие верят в искренность и ясность и черпают вдохновение из личной истории. Мне кажется, что важно читать МНОГО поэзии и продолжать читать до того момента, пока найдёте стихотворение, которое действительно говорит с вами, стих, чью форму и звук вы действительно чувствуете, стих, который становится хорошим другом. Возможно, что это про что-то, чего никогда не было в вашей жизни, но всё равно вы можете впустить это внутрь и вообразить. Как только вы нашли это единственное стихотворение, то я бы рекомендовала прочитать все стихи этого поэта. Потом почитать тех, на кого он повлиял. Другими словами, проследить «линию передачи». Если вам нравятся «детские стихи» в жанре нонсенс, я хочу сказать, действительно нравятся, а не потому, что это должно нравиться, тогда начинайте отсюда… Или почитайте какого-то из новых формалистов, например, как бывший поэт-лауреат Кейн Райн (Kay Ryan) или Дана Джиоя (Dana Gioaia). Многие студенты, которые в Штатах собираются всерьёз изучать поэзию и сочинительство, включаются в программы, где наставником будет конкретный поэт. Я училась в университете Сан-Франциско у Джейн Хиршфильд (Jane Hirshfield, 1992−1994). Я приносила в класс или на семинар стихи модернистов, которых просто обожала. Потом даже стала делиться ими с детьми. Я прочитала бы стихи под названием «Доброта» («Kindness» by Naomi Shihav Nye) или поделилась стихотворением, которое называется «Камень» («Stone» by Charles Simic). Мне нравится Неруда, поэтому, возможно, я бы принесла «Книгу вопросов» (в переводе Wiliam O’Dayly). Я люблю собак и Мэри Оливер (Mary Oliver), может быть, принесла бы её собачьи песни. Я также большой фанат стихов Веры Павловой.

Leap Write in w 10 year-olds
Leap Write in w 10 year-olds
Личный архив Карен Бенке

Дмитрий Тёткин: В вашей личной жизни что было самым драматичным событием, которое повлияло на сочинительство. Если вы считаете себя писателем, то могли бы вы сказать, с какого именно момента у вас появилась такая идея о себе? Кто-то думает о стихах почти как о «молитвах», вы верите в Бога? В духовность? В политическую или общественную миссию поэта?

Карен Бенке: Я начала писать стихи в форме заметок и писем — это были маленькие объяснения в любви моей семье — так рано, как только я научилась держать ручку. Писать более серьёзно, точнее сказать, осознанно, я стала, когда мне было двадцать с небольшим. Я была в колледже и хотела практиковаться в сочинении стихов, быть настоящим писателем. В тот момент я поменяла свою специальность с психологии на английский язык и сочинительство. Мне было скучно, и я не чувствовала вдохновения в классах по психологии. Я не смогла сдать математическую статистику. Моя жизнь была в руинах. Я пользовалась стихом как контейнером для чувств, которые казались слишком большими, чтобы оставаться только во мне. Я стала сбегать на класс по поэзии. В конце концов, однажды это проникло в меня. Я поменяла специальность. Я чётко помню, как я выхожу из класса статистики и прохожу по каменному мостику мимо кафе, где я чуть-чуть работала. И я продолжаю идти до администрации колледжа, где я заполнила все бумаги. В то время я была очень застенчивой и заботилась о моей младшей сестре, которая была госпитализирована с заболеванием, от которого постепенно излечилась. Мои родители разводились. Детство заканчивалось. Декларация желания писать и делать это всерьёз была актом дерзости. А потом за несколько лет до того, как я переехала в Сан-Франциско, мой отец покончил с собой, и я поняла себя достаточно хорошо, почему я так связалась с письмом, поскольку это было для меня единственным способом пройти через всё это. Создание стихов возвращало меня к себе. Чтобы я могла как-то взаимодействовать и с другими тоже. Сочинение стихов позволило мне заново сфокусироваться на том, что действительно важно для меня. Сочинительство стало моим небом и землёй. Мне было нужно писать мои книги. Я буду продолжать их писать, чтобы понимать лучше.

Letter Writing Workshop
Letter Writing Workshop
Личный архив Карен Бенке

Дмитрий Тёткин: Можно ли думать про сочинительство как про спасительную «формальную игру» в духе, например, как французские авангардисты, объединение УЛИПО, чтобы избежать «невыносимой сердечной боли» поэзии?

Карен Бенке: Я прошла вброд через «невыносимую сердечную боль», как вы это называли, как и многие из нас. И я знаю, что всё, что произошло в моей жизни, происходило по какой-то причине, чтобы я стала тем, кто я сейчас. Я гораздо больше люблю радость. Радость второй половины жизни… Сейчас мне 51. И это то, что я продолжаю исследовать. Это не значит, что я не могу затрагивать сложные темы, но я активно ищу проекты, в которых больше света. Частично игры в слова с такими структурами, как акростихи, различные системы рифмовки (я даю много примеров в своей книге), это возможность вернуться на территорию детства, с детьми, с которыми я пишу. Дети эксперты в играх. Многие взрослые, не все конечно, покупали мою книжку своим детям, но в итоге признавались, что стали сами её читать. После многих лет проведения поэтических мастерских в школах я поняла, что дети всегда увлечены чем-то. Игра их работа и радость в жизни. Создание стихов это игровой путь, чтобы пригласить их (даже если они «сопротивляются») в игру со словами. «Контейнер» стиха очень податливый, и прощающий, и мягкий. Я хочу показать детям, как они могут дотянуться до карандаша и листа бумаги, чтобы превратить их в друзей.

Talking with student-poet
Talking with student-poet
Личный архив Карен Бенке

Дмитрий Тёткин: Что вы думаете о русской литературе, в особенности поэзии?

Карен Бенке: Я благоговею перед Набоковым и тем, как он писал мемуары и романы на русском и на английском. Недавно мне понравилось его стихотворение «Строчки, написанные в Орегоне» из-за его ритма, музыкальности и доступности. Дети, которых я учу, узнают о синестезии, и что она была у Набокова. Ассоциации между цифрами и цветами волнительны и очень помогают детям лучше себя понимать. Когда я была в колледже, то изучала русскую поэзию на семинаре, только обзорно, конечно, фокусируясь на Анне Ахматовой и Осипе Мандельштаме, но я скажу, что очень ценю современного поэта, Веру Павлову, мне интересней всего думать о сжатой и лаконичной форме. Я получаю удовольствие от того, как много она вкладывает в миниатюры, в эту форму. Я также люблю читать её стихи вслух и предлагать молодым поэтам. Как правило, первый день моего семинара, где я прошу писать всех, посвящён автопортрету в стихах, через сравнение. И для этого стих Веры Павловой прекрасная модель…

Дмитрий Тёткин: Поэтов часто описывают как патологических существ (и, честно говоря, очень часто, вероятно, они таковыми и являются). На самом ли деле вы верите в «здоровый» путь творчества? Или писатели обречены платить за свой талант эмоциональной и психологической нестабильностью?

Карен Бенке: Я всегда верила и старалась всячески работать в сторону здорового подхода к творчеству. Особенно применительно к поэтам и писателям. Возможно, поскольку я мать, и я хотела создать стабильную обстановку для моего сына. Я не «покупаюсь» на парадигму, что писатели должны платить за свой талант психологической и эмоциональной нестабильностью, как мать я не могу позволить себе такой образ жизни. Это не значит, что я не понимаю и не имею сострадания, когда такое с кем-то происходит. Я была близко знакома со многими творческими людьми, которые через эти земли прошли. Но мне кажется, что это слишком ограниченный путь, и не тот, который я выбрала для своего путешествия. Женщины в моей семьи живут долго. Поэтому я надеюсь/планирую побыть ещё здесь какое-то время и написать ещё много книжек. И мне нужно быть здоровой и в своём уме, чтобы это сделать. Поэтому я делаю соответствующий выбор.

Writing retreat
Writing retreat
Личный архив Карен Бенке

Дмитрий Тёткин: Иногда вы делаете видео со своими учениками. Что вы думаете про «расширенную версию» поэзии? Думаете ли вы, что стихи должны сочетаться с видеоартом, музыкой или даже театром? Или поэзия это что-то вполне самодостаточное изнутри?

Карен Бенке: Несколько студентов, которых я когда-то очень давно учила, подошли ко мне после выхода «Пиши ещё» и спросили, могла бы я сделать с ними видео, как я веду свой семинар в одной из местных начальных школ. Мне интересно, об этом ли вы говорите? С другой стороны, у меня тенденция быть «старомодной» в вопросах технологии. Я даже прошу своих учеников складывать свои телефоны в небольшую корзину, которую я приношу в класс, чтобы у них не было желания отвлекаться на свои маленькие экранчики. Я пишу все свои книги от руки и только потом переношу их на компьютер. Мне нравится ощущать бумагу и ручку. Все айпады и электроника, которые детям дают в школах в столь юном возрасте, это медвежья услуга. Мои дети были счастливы и визжали от восторга, когда я давала им специальную ручку из моего пенала. Руки устанавливают сознание. Письмо от руки высвечивает те части нашего мозга, которые связаны с творческим началом и спокойствием. Один из моих учеников, который написал свой стих синими чернилами, на следующий день отправил мне записку. Она гласила: «Если вы что-то записываете, то это всё равно, что вы семь раз это прочитали». Иногда я использую музыку, чтобы увидеть, что стих открывает для слушателей. Также я пользуюсь живописью, когда рассказывают про формальную композицию стиха. Искусство вдохновляет искусство.

Writing table, Oxford England
Writing table, Oxford England
Личный архив Карен Бенке

Дмитрий Тёткин: В достаточно общей перспектив расскажите, пожалуйста, про различие преподавания «творческого письма» в Америке и Европе. Если вы можете, то упомяните самые престижные университеты.

Карен Бенке: Я не знакома с европейским стилем преподавания, поскольку только очень недолго училась во Флоренции и Лондоне. Когда я была в Европе как школьница, то фокусировалась главным образом на разговорном итальянском, истории искусства и Шекспире. Но мне показалось, что наши педагоги хотели показать нам мир за пределами класса, выводя нас к реальным работам в музеи, галереи, театры… Тогда как позже в Штатах моя учёба была в основном в классах и на страницах книг. Программы творческого письма в Штатах могут быть прекрасным способом познакомиться с другими писателями и понять что-то о «дедлайне». Когда ты сам по себе как писатель, то бывает очень сложным заканчивать проекты. Это такой уединённый акт — писательская жизнь. Когда ты часть писательской программы, то в ней есть структура. Я думаю про наших учителей, которые нас учили, — Гари Томпсон, Джейн Хиршфилд, Натали Голдберг и в течение короткого времени — Билли Колинс, Наоми Шихаб Ни, Шарон Олдс — что они были необыкновенно щедрыми, вдохновляющими и добрыми… Некоторые самые престижные школы и мастерские в Соединённых Штатах… Писательская программа Университета Айовы (старейшая, я полагаю), Стегнерская стипендия в Стэнфорде, Корнельский и Колумбийские университеты…

LEAP WRITE IN! class
LEAP WRITE IN! class
Личный архив Карен Бенке

Дмитрий Тёткин: Могли бы вы, пожалуйста, предложить читателям пару стихов ваших учеников ?

The Little World Inside Me

The little world inside me

contains the lyrics of literature,

a silent family of stones,

the beauty of snow--

contains each pulse of the heart,

square by square, a frenzy

of simple connections:

the standing sun, multitudes of joy,

trickles of treasure; the moon’s

shimmering peace, wisdom

from every corner of the world.

Maya Rabow, student-poet

(written as a 6th grader)

Маленький мир внутри меня.

Маленький мир внутри меня

Хранит в себе лирику литературы,

Молчаливую семью камней,

Красоту снега,

Хранит каждый удар сердца,

Клеточка за клеточкой, наваждение

Простых связей:

Восходящее солнце, множество радостей,

Ручейки сокровищ, мирное сияние луны,

Мудрость каждого уголка мира.

Мая Рябов, ученица 6-го класса.

Here I am Lost and Found

Here I am staring at this river.

Here I am witnessing an uneven world.

Here I am stunned at such a disaster.

Here I am running and running and not stopping.

Here I am scared of my own surroundings.

Here I am confused. And here I am lost.

Where to go next? What’s my next move?

Here I am performing for myself.

Here all my feelings are let go.

Here is the place where I can think and concentrate.

Here I go, running and running, pounding the dirt.

Here I stop and stare at the big trees.

Here I am so small compared to the expanse of time.

Ryan Ali (age 13)

Вот я — потерянный и найденный.

Здесь я смотрю на эту реку.

Здесь я свидетельствую неровный мир.

Здесь я поражён такой катастрофой.

Здесь я бегу, бегу и не останавливаюсь.

Здесь я испуган моим собственным окружением.

Здесь я запутался. И здесь потерян.

И куда двигаться дальше? Каков следующий ход?

Здесь я разыгрываю представления для самого себя.

Здесь все мои чувства могут освободиться.

Здесь место, где я могу сосредоточено думать.

Здесь я могу бежать и бежать, месить под ногами грязь.

Здесь я останавливаюсь и смотрю на большие деревья.

Здесь я так мал по сравнению c громадой времени.

Райн Али (13 лет)

Читайте развитие сюжета: Фотография — практика создания реальности