Оранжевый Шевроле Импала
Оранжевый Шевроле Импала
Цитата из х/ф «Приходит дракон». реж. Мани Хагиги. 2016. Иран

23 января 1965 года лейтенант тайной полиции Бабак Хафизи (Амир Джадиди) получает задание отправиться на остров Кешм, куда ссылают политически неблагонадежных, для расследования обстоятельств гибели заключенного. Там, в остове корабля, невесть как оказавшемся среди скал у старого кладбища, обнаруживают висельника. На месте Бабак быстро понимает, что смерть была насильственной, а не добровольной, и решает остаться для выяснения подробностей. Местный житель предупреждает об опасности: после похорон земля «откроет рот» и содрогнется. Молодой человек совету не внимает, но ночью здесь основательно встряхивает, хотя округа безмятежно спокойна. Лейтенант едет в столицу, чтобы вернуться оттуда с двумя друзьями — звукооператором Кейваном (Эхсан Гударзи) и инженером Бенамом (Хомаюн Ганизаде) — и разобраться с природой случившегося.

После 13-минутного пролога, в котором герои, отвечая на вопросы майора тайной полиции, вспоминают о событиях недельной давности, под мощный электронный звукоряд наконец появляются название фильма и титр «Основано на реальных событиях». Однако вместо ожидаемого продолжения истории на экране возникают сцены из какого-то старого иранского фильма. А после них — на фоне современного интерьера сам режиссер сообщает об однажды случившейся в бабушкином доме сантехнической катастрофе. Во время спасательной операции дедова кинонаследства, в том числе и всех копий его дебюта «Кирпич и зеркало» (именно оттуда и был отрывок), Хагиги наткнулся на жестяной ящик, где среди прочего лежали кинопленки, книжки с записями на немецком и ветхие фото, на которых были запечатлены трое мужчин с новорожденным ребенком. В одном опознали Кейвана, работавшего на съемках первой картины Эбрахима Голестана и в процессе куда-то пропавшего.

Оружие
Оружие
Цитата из х/ф «Приходит дракон». реж. Мани Хагиги. 2016. Иран

Самое замечательное в «Драконе» — то, как режиссер морочит голову зрителям. По документальным свидетельствам восстанавливается ход событий, случившихся в разгар «белой революции». Линейность повествования то и дело прерывается — в ретроспективную историю Хагиги вставляет цезуры: реплики очевидцев о том времени, людях, тайной полиции CABAK, антиправительственном обществе Хозвареш и его участниках, внедрявшихся в госорганы, «Рае» Бахрама Садеги. Будет тут и краткий экскурс в историю Персии XVII века — с участием английского мореплавателя Уильяма Баффина. Однако воспоминания больше отдают беллетристикой, чем оказываются надежным источником информации, и еще сильнее запутывают расследование. Даже тому, что сообщает в камеру сам режиссер следует доверять лишь частично, или не доверять вовсе.

Интервьюер
Интервьюер
Цитата из х/ф «Приходит дракон». реж. Мани Хагиги. 2016. Иран

По всему фильму в изобилии рассыпаны множественные метафоры и символы — религиозные, исторические, этнографические и т.д. — требующие разгадывания и распознавания. Иранское кино, живущее в системе жестких ограничений, вообще щедро на приемы такого рода. Смешение жанров (мокьюментари, триллер, детектив), отсылки к недавней истории страны, дань уважения мировому кино, в первую очередь американскому (не зря красавец лейтенант так напоминает героев нуаров), наверняка имеющиеся цитаты из иранских картин — из всего этого складывается прихотливый киноузор. Как минимум трижды возникают внутренние переклички: история девушки на фото начала века — дочери смотрителя кладбища, им же убитой, рифмуется с судьбой дочери местного эскулапа; британец Баффин, с которым и связывают появление корабля на суше, погиб на острове Кешм 23 января 1622 года; и, наконец, сюжет с младенцем открыто связывается с фильмом деда Мани Хагиги. Офицер CABAK, допрашивающий трех сверх меры любопытных мужчин, вовсе не тот, кем кажется. Да еще и играет сам себя, пусть и постаревшего на полвека: автор будто бы познакомился с ним в процессе подготовки к фильму и пригласил сняться. К финалу история все больше напоминает бесконечные и необъяснимые для непосвященных тексты, вязью которых покрывал стены корабля ссыльный марксист-ленинист. Хагиги же от создания такой кинореальности — замысловато сконструированной, живописно снятой, впечатляюще озвученной — получает заметную радость.

Неприятная процедура
Неприятная процедура
Цитата из х/ф «Приходит дракон». реж. Мани Хагиги. 2016. Иран

И все же до конца так и остается непроясненным — что или кого режиссер называет драконом. Тайную полицию шаха? Его власть? Его окружение? Или это тревожное предчувствие тех невзгод, что начали твориться в Иране с приходом 1970-х и протянулись дальше — установление однопартийного режима в 1973-м, затем эмиграция и смерть последнего шаха из династии Пехлеви, исламская революция 1979-го и кровавая восьмилетняя ирано-иракская война? Можно продолжать строить догадки. А можно просто получить удовольствие от фильма, в котором нет спецэффектов, супергероев, претенциозности и пустого философствования, но есть все то, за что иранский кинематограф давно полюбился миру: тонкость, обманчивая безыскусность, интеллигентность и двойственность, так присущая Востоку.

Читайте ранее в этом сюжете: В кинотеатры России «Приходит дракон»

Читайте развитие сюжета: Фильм о бесчувственном будущем