Трагедия со стрельбой в Пермском государственном университете (ПГНИУ) взбудоражила общество. И пока преподаватель Олег Сыромятников, продолживший лекцию во время стрельбы, оправдывается, объясняя свой поступок просьбой декана, руководитель отдела экспертизы ЦПТР «Близкое Сердце», член Европейской ассоциации психотерапевтов, психотерапевт 2-й категории Полина Шамрай попыталась осмыслить происходящее с профессиональной точки зрения. Она пришла в выводу, что у экстремизма и террора есть «родители».

Трагедия в Пермском госуниверситете
Трагедия в Пермском госуниверситете
Цитата из видео

Следите за развитием событий в трансляции: «Стрельба в Пермском университете — трансляция»

«Ребёнок, которого не обнимала деревня, сожжет ее дотла, чтобы почувствовать тепло». Африканская пословица. В диагностике психопатологий есть один актуальный для нас термин — «пояс шахида». В чем смысл действий экстремиста, планирующего преступление? В том, чтобы это преступление было совершено в той последовательности, в которой оно приведёт к идеально запланированному результату. Экстремист готовится — ищет в себе мотивацию, копит энергию, собирает данные, осуществляет покупки, наблюдает за социумом.

Цель «пояса шахида» — взорваться в нужном месте. Это не только — собрать взрывное устройство и повесить на себя, это — ещё и дойти с ним до нужного количества жертв. Цель шахида — сохранить пояс до часа Х, и тогда — браво, ты выполнил план, вот тебе печенька. Рептильный мозг человека, планирующий самоубийство, приговаривает всю физиологическую систему самоубийцы к обеспечиванию сохранения тайны. Самое легкое в жизни — это правда, на неё не надо тратить энергию. А ложь — энергетически высокозатратна, и человек (а уж тем более ребёнок), использующий ложь в своих мотивациях, всегда хочет быть пойманным на этой лжи, даже если его высшая психическая деятельность подвержена заболеванию.

Личность изо всех сил старается избавиться от заболевания, потому что жить с поехавшей кукухой значительно сложнее, количество энергии обеспечения болезни настолько велико, что не заметить болезнь может только тот, кто не хочет ее видеть. Диагностика детских психических заболеваний намного проще, чем диагностика взрослого — дети в возрасте до кризисного развития половой системы практически не умеют лгать и невербально транслируют всему миру свои страхи.

А уж если дойти до высшей степени внимания и задать ребёнку прямой вопрос об агрессии — всегда услышишь истинные планы на выполнение программы самоуничтожения. Правда, для этого нужно совершить одно действие, которое практически не умеют делать современные люди — опуститься с этим маленьким человеком на один уровень глаз. И тогда честная психопатологическая система ребёнка всегда сможет доверить тебе самое страшное, что происходит в его голове, — «чужого».

Психопатология вероломна, поскольку в силу болезненного состояния не имеет доступа к совести и контролю. Год назад при сборе справок в детсад мне было велено пройти с сыном психиатра, но если я не хочу — могу написать отказ. Тем самым взяв на себя — что? Взяв на себя риски возникновения патологий в голове моего любимого сладкого зайчика, маминого пирожка. То, что патология психики пирожка не зависит от моего хотения или не хотения — я, как специалист, работающий в этой области, — понимаю без комплексов и страхов. Но то я, видящая психически не доровых ежедневно. А общество не в теме? Ну так вот — оно, общество, уже в теме.

Рядом с психопатологическими проявлениями всегда будет «простачок» — общество своими руками создаст питательную среду для экстремистских действий — не заметит, не увидит, не пойдёт на приём или подпишет липовую справку.

Психопатология взращивается не неделю. И как бы не хотелось выходить из зоны комфорта «я в домике, это происходит не со мной, мой ребёнок не мог, он был тихим и играл на компьютере» — все уже происходит здесь и сейчас, и с нашим окружением. Бросать детей один на один с «чужим», без своевременной психиатрической помощи, не проводя с ними квалифицированную психиатрическую диагностику — сознательно наблюдать, когда детские скелеты начнут выбираться из семейных шкафов, круша на своём пути привычную себе безразличную жизнь. Сознательно идя на смерть.

Вы не замечали меня? Получите. Месть ли это взрослым? Конечно. Отчаяние маленького брошенного больного? А что же еще? Просто маленький — вырос и может себе позволить огнестрел, права на грузовик и другие инфантильные способы закончить свою жизнь. Но — обязательно, обязательно отомстив за безразличие.

И по большому счету все равно, что именно сработало триггером в той патологии — цифровизация, количество насилия в средствах массовой информации, мультики с дебильными персонажами или совместное поедание песка в песочнице с другим таким же пацаном на глазах их скучающих родителей.

Мы не знаем, какие часовые механизмы уже запущены в каких детских головах. И не узнаём, если сами, добровольно, не возьмём на себя ответственность без справок об отказах от психиатрической диагностики. Так рождается экстремизм и террор, мы их родители».

Как сообщало ИА REGNUM, 20 сентября 2021 года студент открыл стрельбу в здании Пермского государственного университета. Пострадало более 20 человек. Позднее министерство безопасности Пермского края опубликовало список погибших, в нём шестеро человек.

Сегодня, 21 сентября, в Перми объявлен траур. Тем временем в Telegram появился комментарий матери стрелявшего о сыне: «Он домашний был человек, никуда не ходил, ничего плохого не делал». ИА REGNUM ведёт трансляцию.

Читайте также: Стрельба в Пермском университете — трансляция