Мне пришло письмо от женщины, муж которой болен диабетом и нуждается в лечении воспалительного процесса в ноге (как вы знаете, для диабетиков подобные процессы особенно опасны — чреваты сепсисом и ампутацией). Его приняли на лечение в отделение гнойной хирургии Видновской районной клинической больницы в Подмосковье, которая — одна из очень немногих в России — специализируется на соответствующих заболеваниях. Человеку была оказана реальная помощь, однако такие больные нуждаются в постоянном наблюдении. Многие больные в Видном нуждаются и в срочной хирургической помощи.

Карантин
Карантин
Александр Горбаруков © ИА REGNUM

Однако эту больницу переписали под коронавирус, хирургов зачислили в инфекционисты. И это — лишь один в ряду многих примеров. Закрытие «на карантин» или перепрофилирование многопрофильных больниц — стало обычным делом. Закрытие или перепрофилирование родильных домов — стало обычным делом. Выписывают «в никуда» больных, долгое время ожидавших трансплантации.

Однако люди отнюдь не перестают ни болеть, ни травмироваться.

Человек в деревне в Тверской области сломал ногу, перелом тяжёлый, со смещением. Фельдшерско-акушерский пункт в деревне закрыт. «Скорые» не едут, поскольку их мало и они перенацелены на коронавирус. Ближайший стационар закрыт на коронавирус. До Твери — 90 километров. Спас священник, который до ухода в сан работал травматологом.

Карл Гун. Больное дитя. 1869
Карл Гун. Больное дитя. 1869

Беременной тридцатичетырёхлетней женщине на тринадцатой неделе беременности был поставлен диагноз «тиреотоксикоз» (избыток гормонов щитовидной железы). Необходим постоянный контроль состояния и лечения. Однако с прекращением планового приёма женщина не имеет возможности попасть к врачу и сама принимает решения. Последствием могут стать преждевременные роды или повреждение щитовидной железы плода.

У пожилой женщины в Подмосковье случился второй инсульт, ей отказали в госпитализации, не было возможности сделать КТ, поскольку приоритет отдавался людям с предполагаемым коронавирусом. Когда КТ, наконец, сделали, оказалось, что время упущено, прогноз плохой.

Снова Подмосковье: молодой женщине с рассеянным склерозом отказывают в лечении. Заболевание не рассматривается как «острое», местная больница закрыта на карантин, частные клиники не берутся за лечение, поскольку нет соответствующих специалистов. Двадцатичетырёхлетней женщине грозит стать инвалидом.

Петербург. Двенадцатилетний мальчик с пороком сердца с января ждёт операцию по замене клапана аорты. Операция, которая должна была состояться в апреле, перенесена на неопределённый срок, до которого мальчик может не дожить.

«У нашего друга рак, была назначена операция на 10 апреля, из-за вируса её перенесли. Пока на месяц, а там — по обстоятельствам. Даже представить трудно, что он сейчас чувствует, и это при том, что врачи ему говорили, что нужно оперировать как можно скорее. Если не дождётся, как, наверное, и многие другие больные, будет считаться, что умер от коронавируса. А что, не так?»

Операционная
Операционная

Таких историй — даже на поверхности — многие десятки, которые складываются в сотни. Но и самые простые случаи, оставаясь без лечения, могут стать запущенными: «Три недели назад начал нарывать палец на ноге. В районной поликлинике в приёме отказали — не экстренный случай! Спустя три недели, когда всё стало очень плохо, нарыв всё-таки вскрыли в платной. Денег на платное лечение нет. Настояла, чтобы лечили в районной. Пошёл отёк по ноге».

И это далеко не всё.

В России резко выросло число обращений за психологической помощью. В том числе — от родителей, у детей которых, из-за резкой смены обстановки и длительного сидения в четырёх стенах, стали появляться симптомы аутизма.

У пожилых людей, которые теперь гораздо меньше двигаются, обостряется остеопороз. Любое падение для них чревато тяжёлыми переломами, обездвиженностью, одним из последствий которой, кстати, становится пневмония. Не коронавирусная, но для обездвиженного старика — смертельная.

Кстати, по словам мэра Москвы Сергея Собянина, до половины тяжелобольных пациентов с пневмонией имеют уже по две отрицательных пробы на коронавирус. Но их всё равно рассматривают как ковид-положительных. Однако можно предположить, что все другие пневмонии никуда не делись. А ведь смесь инфекций в одних помещениях гораздо опаснее и для больных, и для врачей, чем любая взятая по отдельности.

Сергей Собянин открыл коронавирусный стационар в городской клинической больнице № 15
Сергей Собянин открыл коронавирусный стационар в городской клинической больнице № 15
Mos.ru

И многие отдают себе отчёт в этой опасности. Люди, в том числе с тяжёлыми заболеваниями (даже с перитонитом), иногда отказываются от госпитализации из страха заразиться в больнице коронавирусом. Нагнетание страха тоже делает своё дело. А страх, в свою очередь, делает людей беспомощными и уязвимыми перед по-настоящему грозными болезнями.

Разумеется, это происходит не только у нас: британская газета «Гардиан» сообщает, что из-за ограничений, введённых для борьбы с коронавирусом, в мире может умереть от туберкулёза 1,4 миллиона человек (дополнительно). Как? Да очень просто: не проводится профилактика. Врачи всего мира вынуждены смотреть на коронавирус.

Но давайте вернёмся к нашим собственным делам. Людей, больных диабетом, раком, туберкулёзом, тем же стариковским остеопорозом — в России гораздо больше, чем больных (действительно больных, а не «положительных») с «ковидом-19». Между тем смертность от онкологии растёт: в 2019 году от злокачественных новообразований в России умерли на 6700 человек больше, чем в 2018-м. А всего за 2019 год от рака умерли — 295 500 человек. Для сравнения: это больше, чем население такого города, как Мурманск.

Можете ли вы предположить, что будет по итогам 2020-го? Уже сейчас можно усомниться, что хотя бы цифры разницы между 19-м и 20-м годами будут сравнимы со смертностью от коронавируса, — скорее, они будут выше. А между тем больные с заболеваниями на ранней стадии, иногда на стадии перерождения доброкачественной опухоли в злокачественную, ждут обследований, ждут операций — и не получают их.

Коронавирус
Коронавирус
Sakhalin.gov.ru

Разумеется, тому есть причина. По данным Счётной палаты, с 2017 года в России сокращено 42% медицинского персонала — и за это никто не ответил. Массовые закрытия больниц и отделений больниц на карантин выводят из строя всё новые сотни медиков.

Можно пытаться что-то наверстать, перепрофилируя «под ковид» большинство ещё оставшихся больниц. Но с чем после этого останутся граждане России, которые не перестанут болеть другими болезнями?