Малайзийский Boeing MH17 — четыре года циничной имитации расследования

Часть I — финишная прямая длиной в бесконечность

Фёдор Яковлев, 13 июля 2018, 14:15 — REGNUM  

17 июля 2018 года исполнится ровно четыре года с того дня, когда на территории Украины упал выполнявший рейс MH17 (Амстердам — Куала-Лумпур) пассажирский авиалайнер Boeing 777 Malaysia Airlines, на борту которого находились 283 пассажира и 15 членов экипажа, — все пассажиры и члены экипажа погибли. Увы, но и по истечении четырёх лет с момента трагедии, точно так же, как и ранее, приходится констатировать, что, несмотря на многочисленные официальные и неофициальные расследования этой катастрофы, пожалуй, единственная информация о крушении, которую можно считать однозначно достоверной и принятой всеми без исключения адекватными сторонами, это только то, что Boeing MH17 был сбит, а все его пассажиры и члены экипажа погибли.

К сожалению, но все остальные обстоятельства катастрофы по-прежнему можно с разной степенью вероятности только предполагать, поскольку Объединённая команда следователей (Joint Investigation Team, — JIT — Австралия, Бельгия, Малайзия, Нидерланды и Украина), созданная 07 августа 2014 года для уголовного расследования обстоятельств крушения Boeing МН17, вместо реального и эффективного расследования все четыре года занимается его примитивнейшей циничной имитацией. Если в расследовании катастрофы Boeing МН17 «отделить зёрна от плевел» и отбросить всякую политико-пропагандистскую шелуху, то расследование можно чётко разделить на две совершенно конкретные части, расследование каждой из которых должно ответить на не менее конкретные главные вопросы, касающиеся обстоятельств катастрофы, — чем Boeing МН17 сбили и кто это сделал? При этом совершенно понятно, что без абсолютной доказанности первой части расследования, делать какие-либо выводы по поводу его второй части, — явное и совершенно очевидное пустозвонство, определяемое исключительно политической составляющей этого расследования, что, собственно, все эти четыре года и наблюдается.

По первой части расследования свой ответ сначала дало Управление безопасности Нидерландов (Dutch Safety Board, — DSB), которое проводило исследование и определение технических причин крушения Boeing МН17, завершив его презентацией и опубликованием 13 октября 2015 года текста окончательного отчёта и видеопрезентации, а затем и JIT в предварительном отчёте 28 сентября 2016 года, исходя из данных окончательного отчёта DSB и материалов своего собственного расследования. Общий вывод DSB и JIT был одинаков, — Boeing МН17 был сбит ракетой зенитно-ракетного комплекса (ЗРК) «Бук». Аналогичный вывод сделали и специалисты российского концерна «Алмаз-Антей», правда, с весьма оригинальной оговоркой, — 02 июня 2015 года в ходе пресс-конференции в Москве генеральный директор концерна Ян Новиков не стал исключать версию о том, что Boeing МН17 мог сбить штурмовик Су-25 ВВС Украины, а уклончиво заявил: «мы говорим только, что если Boeing 777 был сбит зенитно-ракетным комплексом, то это мог быть только комплекс «Бук-М1» и ракета 9М38М1».

Однако, следует отметить, что представленные в окончательном отчёте DSB доказательства версии о применении ракеты ЗРК «Бук» для поражения Boeing МН17, мягко говоря, выглядят уж очень неубедительно, поскольку либо вообще не могут таковыми являться, как неизвестно откуда и когда появившиеся у DSB части «ракеты серии 9М38» ЗРК «Бук», либо изложены в виде бездоказательных предположений, к тому же фактически опровергнутых уже в самом тексте окончательного отчёта, как представленные в окончательном отчёте готовые поражающие элементы, либо не имеющие абсолютно никакого подтверждения ни в окончательном отчёте DSB, ни в ходе расследования JIT, как утверждение о применении «боеголовки типа 9N314M ракеты серии 9М38» ЗРК «Бук».

К тому же до настоящего времени так и не появилось ни одного достоверного доказательства того, что 17 июля 2014 года на территории Украины вообще осуществлялся пуск ракеты ЗРК «Бук», а те, якобы, доказательства пуска ракеты ЗРК «Бук», которые привела JIT в предварительном отчёте 28 сентября 2016 года, могут свидетельствовать только о том, что с места указанного JIT в предварительном отчёте, пуск ракеты ЗРК «Бук» точно не осуществлялся. К тому же, по утверждению самой же JIT, нет ни спутниковых снимков, ни видеозаписей либо фотографий пуска ракеты и ни один радар не зафиксировал ни её полёта, ни её пуска. Таким образом, до настоящего времени у JIT фактически нет ни одного достоверного доказательства того, что Boeing MH17 был сбит ракетой ЗРК «Бук», так как время и место пуска такой ракеты, как и её полёт, никем, ничем и никак не зафиксированы, а остальные, с позволения сказать, доказательства, ровным счётом ничего не доказывают.

Более того, 26 сентября 2016 года во время совместного брифинга МО РФ и концерна «Алмаз-Антей» по поводу, как было объявлено, «случайного обнаружения ранее утерянных необработанных первичных радиолокационных данных расположенного в поселке Усть-Донецком Ростовской области радиолокатора» было сказано, во-первых, что, согласно данным радиолокатора, на расстоянии 30 километров от Boeing MH17 посторонних самолётов не было и, во-вторых, полёт ракеты ЗРК «Бук» радиолокатор не зафиксировал. Эти совершенно официальные объективные радиолокационные данные фактически опровергают как утверждения DSB, JIT и российского концерна «Алмаз-Антей» о пуске ракеты ЗРК «Бук» по Boeing MH17, так и уголовное дело СК РФ в отношении лётчика украинских ВВС Владислава Волошина.

Безусловно, безоговорочного доверия это заявление не заслуживает, поскольку МО РФ неоднократно уличалось в случаях распространения фейковой информации, самым известным из которых является, пожалуй, опубликование на страницах официальных Twitter и Facebook МО РФ вместо реальной фотографии… скриншота из компьютерной игры?! Так что к сделанным на брифинге МО РФ и концерна «Алмаз-Антей» заявлениям, что «никаких сторонних воздушных объектов поблизости от малайзийского самолета радиолокатор не фиксировал», включая полёт ракеты ЗРК «Бук», тоже есть вполне закономерные вопросы, тем более, что эти заявления сделаны на основании тех самых радиолокационных данных усть-донецкого радиолокатора, на основании которых 21 июля 2014 года на специальном брифинге МО РФ по вопросам катастрофы рейса MH17, сначала начальник главного оперативного управления — заместитель начальника Генерального штаба ВС РФ генерал-лейтенант Андрей Картаполов заявил, а затем начальник главного штаба Военно-воздушных сил РФ генерал-лейтенант Игорь Макушев подтвердил, что «зафиксирован набор высоты самолетом украинских ВВС, предположительно Су-25, в направлении малайзийского «Боинга-777». Удаление самолета Су-25 от «Боинга-777» составило от 3 до 5 км»?!

Каким образом на основании одних и тех же радиолокационных данных одно и то же ведомство может делать столь взаимоисключающие выводы, вопрос сложный, к тому же на него никто ответ не даст и давать не собирается. Тем не менее именно эти утверждения Каргаполова и Макушева дали старт пропагандистской кампании в российских и пророссийских СМИ по обвинению украинской стороны в применении Су-25 для сбивания Boeing MH17, в рамках которой одним из первых версию о поражении Boeing MH17 штурмовиком СУ-25 ВС Украины отработал журналист Аркадий Мамонтов, показав в начале октября 2014 года в эфире канала «Россия-1» свой документальный фильм «Рейс MH-17. Прерванный полет».

В ноябре сначала на Первом российском телеканале показали фотоснимок, зафиксировавший момент атаки Boeing МН17 военным самолётом, который диктор Виталий Елисеев и Михаил Леонтьев, прокомментировавший снимок в своей информационно-аналитической программе «Однако», назвали МиГ-29, а затем на Пятом федеральном телеканале был показан ещё один документальный фильм, на этот раз журналиста Андрея Караулова, — «Как погиб «Боинг»?», в котором не только подтверждалась версия Мамонтова, но и уточнялось, что Boeing MH17 сбил украинский штурмовик Су-25 с бортовым номером 08, который пилотировал подполковник украинских ВВС Дмитро Якацуц.

В декабре 2014 года в эту кампанию включился и Следственный комитет (СК) РФ, возбудив на основании свидетельских показаний гражданина Украины Евгения Агапова, ранее проходившего военную службу в должности механика авиационного вооружения первой эскадрильи бригады тактической авиации ВВС Украины (в/ч № А4465), уголовное дело в отношении украинского лётчика этой в/ч Владислава Волошина, который, согласно показаниям Агапова, сбил Boeing MH17 ракетой «воздух-воздух» пилотируемого им Су-25 ВВС Украины. И если журналисты всегда могут сказать, что эти фильмы выражали не более, чем их личную точку зрения в тот период, то к СК РФ неизбежно возникают вопросы по поводу того, каким образом его следователи умудрились возбудить уголовное дело по обвинению украинского лётчика в сбивании Boeing MH17 при наличии на момент возбуждения дела российских же официальных данных о том, что на расстоянии 30 километров от Boeing MH17 посторонних самолётов не было?! Правда, и в данном случае отвечать никто не будет, поскольку ранее озвучивавший от имени СК РФ информацию по этому делу генерал-майор юстиции Владимир Маркин, бывший в то время руководителем управления взаимодействия со средствами массовой информации СК РФ, с 12 октября 2016 года работает первым заместителем генерального директора ПАО «РусГидро». И, видимо, не случайно новое назначение Маркин получил сразу же после брифинга, на котором было заявлено, что на расстоянии 30 километров от Boeing MH17 посторонних самолётов не было.

Есть вопросы и к руководству концерна «Алмаз-Антей», ‑ и по поводу того, что заведомо зная о недостоверности утверждений о нахождении рядом с Boeing MH17 самолёта ВВС Украины, ни руководство, ни специалисты концерна до 26 сентября 2016 года ни разу не выступили с опровержением этой версии, в отличие, например, от президента научно-производственного концерна ООО «Штурмовики Сухого», генерального конструктора самолёта Су-25 Владимира Бабака, который фактически опроверг версию о поражении Boeing МН17 штурмовиком Су-25 в СМИ уже 28 июля 2014 года.

И по поводу того, что усть-донецкий радиолокатор не зафиксировал полёт ракеты ЗРК «Бук». Во-первых, фраза начальника радиотехнических войск ВКС РФ генерал-майора Андрея Кобана во время совместного брифинга 26 сентября 2016 года о том, что «Если бы малайзийский Boeing сбила ракета, выпущенная из любого района, находящегося восточнее точки катастрофы, то она была бы обнаружена российским первичным радиолокатором. Технические возможности российских средств объективного контроля не позволяют сделать вывод о том, был ли произведен пуск ракеты с территорий, находящихся южнее или западнее точки катастрофы», по сути, означает, что на расстоянии 162,42 км (расстояние по прямой между Усть-Донецким и Снежным) усть-донецкий радиолокатор полёт ракеты ЗРК «Бук» увидел бы однозначно, а на 23 км дальше (расстояние по прямой между Усть-Донецким и Зарощенским 185,05 км) уже нет?!

Во-вторых, все теоретизирования 28 сентября 2016 года в ходе пресс-конференции представителей концерна «Алмаз-Антей» и Лианозовского электромеханического завода об «эффективной площади рассеяния"(ЭПР, — radar cross-section, — RCS), «путевой скорости», «радиальной скорости» и т. п., которые якобы объясняют причины, почему усть-донецкий радиолокатор увидел бы полёт ракеты ЗРК «Бук» из Снежного, но не мог увидеть полёт ракеты ЗРК «Бук» из Зарощенского, это не более, чем теория и потому для абсолютно полного подтверждения технической возможности усть-донецкого радиолокатора зафиксировать или не зафиксировать полёт ракеты ЗРК «Бук» из района посёлков Зарощенское и Снежное обязательно необходимо проведение «натурного эксперимента» с пуском ракеты ЗРК «Бук» именно из мест, указанных JIT и концерном «Алмаз-Антей».

Такой элементарный «натурный эксперимент», естественно, при самом непосредственном участии экспертов JIT как на местах пуска ракеты ЗРК «Бук», так и возле экрана радиолокатора усть-донецкого комплекса, моментально снял бы все вопросы не только о том, был ли пуск ракеты ЗРК «Бук» 17 июля 2014 года конкретно из этих мест, но и был ли он в этот день с территории Донбасса вообще. Но такие предложения отсутствуют как со стороны JIT, так и с российской стороны. Вместо этого концерн рассекретил данные о производимых им ракетах, передал их DSB, и стал проводить многомиллионные «натурные эксперименты» по доказыванию пуска ракеты ЗРК «Бук» из Зарощенского, не только не имея, но даже и не пытаясь получить подтверждение такого пуска в принципе?!

Впрочем и на эти вопросы также никто отвечать не будет, а большинство россиян, включая высшее руководство России, вследствие влияния пропагандисткой кампании в СМИ, до сих пор убеждены в причастности украинского самолёта к сбиванию Boeing MH17, чему свидетельство фраза президента РФ Владимира Путина в интервью журналисту австрийской телерадиокомпании ORF Армину Вольфу 4 июня 2018 года: «Мы до сих пор не можем получить ответа на некоторые вопросы, связанные с деятельностью боевой авиации Украины в этом регионе, в этом месте и в это время.»?! Неужели за четыре года, прошедшие со дня катастрофы Boeing MH17, даже Путину так никто и не объяснил, что, по данным именно российской стороны, которые известны российской стороне с 17 июля 2014 года, т. е. прямо со дня падения Boeing MH17, на расстоянии 30 км от Boeing MH17 посторонних самолётов не было? Поэтому все вопросы по поводу «деятельности боевой авиации Украины в этом регионе, в этом месте и в это время», которая, по данным именно российской стороны, никоим образом не могла быть причастной к падению Boeing MH17, мягко говоря, неуместны, тем более после того, как 26 сентября 2016 года об этом даже было официально заявлено на совместном брифинге МО РФ и концерна «Алмаз-Антей». Но, судя по комментированию Путина катастрофы с Boeing MH17 на пленарном заседании XXII Петербургского международного экономического форума 25 мая 2018 года, ему этого не объяснили и после интервью.

А Вольф, скорее всего, так и не понял, какой «звёздный шанс» поставить Путина в неловкое положение своими вопросами в развитие этой темы он упустил в ходе интервью, поскольку, несмотря на его популярность у себя на родине, ему, видимо, либо до сих пор никто не объяснил, либо он так и не понял, несмотря на объяснения, что класс интервьюера определяется не его наглостью и хамством, которые он проявил в интервью с Путиным сверх всякой меры, а глубиной проработки темы интервью, позволяющей мгновенно реагировать на содержание ответов интервьюируемого, а не тупо зачитывать по бумажке заранее подготовленные вопросы, при этом даже до конца либо не вникая, либо совсем не понимая содержание полученных на них ответов, чему пример — отсутствие его реакции на процитированные слова Путина.

Принципиально вопрос об объективности и достоверности самих данных усть-донецкого радиолокатора не возникает, поскольку это именно те радиолокационные данные усть-донецкого комплекса, которые российская сторона ещё в августе 2014 года передала DSB в формате видеозаписи с экрана воздушной обстановки российского диспетчера, мотивируя тем, что необработанные первичные данные были уничтожены, так как в РФ такие данные хранятся исключительно в формате видеозаписи с экрана, а DSB использовало эти данные в своём окончательном отчёте для обоснования отсутствия рядом со сбитым Boeing MH17 постороннего самолёта, при этом никогда и никоим образом не подвергая их даже малейшему сомнению. Однако отсутствие проведения «натурного эксперимента» для подтверждения пуска ракеты ЗРК «Бук» создаёт впечатление, что обе стороны совершенно не заинтересованы в скорейшем получении достоверных данных о реальных обстоятельствах катастрофы, исключающих всякие инсинуации на эту тему.

Можно даже предположить, что обе стороны элементарно тянут время, ожидая проведения на усть-донецком радиолокаторе каких-либо работ по его модернизации, после чего проведение такого «натурного эксперимента» потеряет всякий смысл, поскольку после даже малейшей модернизации всегда можно будет сказать, что без такой модернизации усть-донецкий радиолокатор не мог зафиксировать полёт ракеты ЗРК «Бук». А технология затягивания времени наиболее показательно видна по процессу передачи и изучения данных усть-донецкого радиолокатора, — после брифинга 25 сентября 2016 года, они были переданы JIT в октябре 2016 года, после чего JIT в январе (!) 2017 года заявила, что не может их прочитать?! После длительных препирательств российская сторона передала JIT программное обеспечение, позволяющее работать с записями российских радаров… в августе 2017 года. 3 апреля 2018 года JIT заявила, что, согласно выводам двух анонимных экспертов, усть-донецкий радиолокатор не мог зафиксировать полёт ракеты ЗРК «Бук» вследствие её высокой скорости. Концерн «Алмаз-Антей» опроверг эти выводы, но фактический ответ получил опосредствованно через презентацию JIT 24 мая 2018 года, из которой видно, что возражения концерна во внимание приняты не были.

Тем не менее поскольку, согласно заявлениям официальных представителей JIT и прочих официальных лиц, в той или иной степени имеющих отношение к расследованию, применение ракеты ЗРК «Бук» для поражения Boeing МН17 считается полностью доказанным, следовательно, расследование этой части крушения Boeing МН17 завершено, а JIT в настоящее время занимается исключительно поиском лиц, участвовавших в организации пуска ракеты ЗРК «Бук» по Boeing МН17, то, во-первых, все материалы, послужившие доказательством поражения Boeing МН17 ракетой ЗРК «Бук» должны быть полностью рассекречены, и, во-вторых, ничто не мешает материалы расследования крушения Boeing МН17, касающиеся применения ракеты ЗРК «Бук» для сбивания Boeing МН17, передать для рассмотрения суда, не дожидаясь завершения поиска конкретных лиц, причастных к крушению Boeing МН17, поскольку при таких темпах расследования этот поиск может продлиться ещё не один год, а суд в любом случае, даже после полного завершения расследования катастрофы Boeing МН17 в целом, всё равно начнёт свои судебные заседания с исследования доказательств, представленных в окончательном отчёте DSB и материалах расследования JIT о том, что Boeing МН17 был сбит ракетой ЗРК «Бук», что тоже займёт не один год. К тому же судебное исследование материалов крушения Boeing МН17, доказывающих применение ЗРК «Бук» для поражения Boeing МН17, никоим образом не повредит и не помешает JIT и дальше заниматься поиском конкретных лиц, причастных к крушению Boeing МН17 с применением ЗРК «Бук», если только суд не сочтёт этот способ поражения Boeing МН17 не доказанным, чего, JIT и DSB, по всей видимости, и опасаются.

Но с передачей уже расследованных материалов в суд, как и с проведением упомянутого «натурного эксперимента», тоже никто не спешит, хотя ещё 20 сентября 2017 года во время 72-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке министры иностранных дел входящих в JIT стран демонстративно подписали меморандум о том, что материалы расследования крушения Boeing МН17 будут рассматриваться в нидерландском суде. Однако вместо судебного до настоящего времени продолжается практически базарное препирательство JIT с российской стороной, основанное на взаимных обвинениях в нежелании вести реальное расследование. Впрочем эта нехитрая методика затягивания расследования в отсутствие реальных доказательств не нова, и по этому поводу ещё полтора года назад после презентации предварительного отчёта JIT писалось, что в условиях взаимного препирательства расследование JIT может продолжаться до бесконечности, поскольку российская сторона будет акцентировать внимание на значительном объёме переданной JIT информации и игнорировании предоставляемых РФ материалов, а представители JIT — на том, что Россия либо вовсе игнорирует запросы JIT, либо ещё не на все запросы JIT ответила, что, как происходило ранее, так происходит и сейчас.

При этом следует отметить, что, несмотря на громогласные заявления о неких успехах и продвижении в расследовании катастрофы Boeing МН17, на самом деле JIT находится в глубочайшем тупике, поскольку после презентации предварительного отчёта JIT 28 сентября 2016 года, на которой было заявлено, что поразивший Boeing МН17 BUK-TELAR приехал из России, совершенно понятно, что всё дальнейшее расследование JIT должно проводить на территории РФ, но это возможно только в том случае, если Россию включат в состав JIT, чего не будет никогда. А в отсутствие России в составе JIT, всякое сотрудничество между JIT и российской стороной возможно только в формате запрос-ответ, что и происходит до настоящего времени.

Но такой формат сотрудничества для JIT означает получение ноль информации абсолютно на любой запрос, касающийся установления любых обстоятельств, связанных с этим, якобы приехавшим из России BUK-TELAR, включая установление каких-либо лиц, поскольку официальный представитель МО РФ генерал-майор Игорь Конашенков ещё в день презентации предварительного отчёта JIT 28 сентября 2016 года категорически заявил, что «никакие российские зенитные ракетные комплексы, и в том числе «Бук», российско-украинскую границу никогда не пересекали», и понятно, что другого ответа на все свои запросы JIT не дождётся, поскольку официальная позиция российской стороны с тех пор нисколько не поменялась.

И самым наглядным подтверждением этого тупика стала очередная презентация 24 мая 2018 года в Бюннике (Bunnik, — province of Utrecht) очередных анимационных мультиков производства JIT вкупе с риторическими призывами к сотрудничеству со стороны её официальных лиц. С учётом международного резонанса, вызванного трагедией сотен семей, потерявших своих близких в катастрофе, времени расследования (4 года!) и, соответственно, пристального внимания к результатам расследования, все представляемые JIT материалы должны быть просто безупречно доказательными и абсолютно убедительными в отношении тех фактов и обстоятельств, которые можно представить общественности, не раскрывая тайны следствия и, соответственно, не нанося ущерба ходу дальнейшего расследования.

Однако вместо этого, к сожалению, в очередной раз приходится констатировать, что озвученные, с позволения сказать, результаты расследования JIT вызывают слишком много вопросов своей явной неубедительностью обоснований, не говоря уже о такой азбучной истине, что JIT обязана отчитываться тем, что она доказала, а не тем, в чём она «убеждена» («The JIT is convinced…», — как в тексте презентации), причём непонятно на каких основаниях? Такое впечатление, что представители JIT в первую очередь настолько «убеждены» в собственной исключительной непогрешимости, что даже не представляют, что по поводу представленных ими «убеждений» вместо доказательств кто-то может задавать какие-то вопросы или высказывать сомнения?!

В первую очередь это относится к тому, что все старания JIT доказать, что Boeing МН17 сбил совершенно конкретный BUK-TELAR 53-й зенитной ракетной Берлинской бригады (53 зрбр, — в/ч 32 406) или, по версии JIT, — «53rd Anti Aircraft Missile brigade», дислоцирующейся в посёлке Маршала Жукова Курской области, упираются в глухую стену из элементарного и абсолютно закономерного в данной ситуации конкретного вопроса о том, что если JIT абсолютно достоверно установила этот BUK-TELAR, идентифицировав его по пятнам на корпусе и отсутствию спиц на одном из катков, то почему JIT не может назвать его точную модификацию, а называет его общим названием «BUK TELAR», которое в англоязычной версии унифицирует почти все существующие модификации ЗРК «Бук», — TELAR (TELAR — transporter erector launcher and radar, — транспортное средство, соединённое с пусковой установкой и радаром)?! А если в русскоязычной версии презентации JIT употребляет обозначение «ЗРК «Бук», то это тоже обобщающее название всех модификаций ЗРК «Бук» или это обозначение конкретной модификации ЗРК, сбившей, по мнению JIT, Boeing МН17? Или за четыре года расследования JIT с этим вопросом так и не определилась? Можно помочь JIT, подсказав ещё один идентификатор установок ЗРК «Бук», которым может также воспользоваться любой желающий проверить достоверность мультиков JIT, — наличие либо отсутствие на борту установки откидной площадки.

Безусловно, ссылка на общее название ЗРК семейства «Буков» несколько лучше, чем упоминание в окончательном отчёте DSB сразу нескольких конкретных модификаций ЗРК («Бук», «Бук-М1», и «Бук-М1−2»), в результате чего создалось впечатление, что, по мнению компетентных экспертов DSB, все эти три разных установки вполне могли дать по Boeing МН17 некий синхронизированный залп одной единственной и до сих пор неизвестно где скомпонованной «ракетой серии 9М38 с боеголовкой типа 9N314M», но, судя по применению до сих пор унифицированного названия ЗРК вместо его точной модификации, JIT, точно так же, как и DSB так и не определилась, на какую конкретно модификацию «Бука» следует «повесить» сбивание Boeing МН17.

Вызывают вопросы и представленные JIT мультики. Например, в одном из них показаны невероятные похождениях злобного BUK-TELAR-убийцы в колонне других BUK-TELAR курской бригады, доехавшей вместе с этим BUK-TELAR-убийцей с 23 по 25 июня 2014 года от Курска до Миллерово, от которого до границы с Украиной 25 км, доказательством чему служат собранные в интернете видеоматериалы, из которых понятно, как то, что этот BUK-TELAR-убийца в составе колонны курской бригады дошёл до Миллерово, так и то, для чего именно на том, что до границы с Украиной 25 км акцентировано внимание зрителей. А дальше-то, что было? Что и где делал BUK-TELAR-убийца с 25 июня по 17 июля? И куда делись остальные BUK-TELAR курской бригады, — пропали в Миллерово, как в Бермудском треугольнике или вернулись обратно? Когда и в каком составе? Или в интернете после 25 июня резко пропали все видеозаписи движения этой колонны?

Не говоря уже о том, что этот мультик снят по сюжету и с использованием видеоматериалов Bellingcat Investigation Team, размещённых в интернете ещё 23 февраля 2016 года и дополненных 15 июня 2017 года уточнением номера предполагаемого BUK-TELAR-убийцы, — 332. Т. е. всё, на что способна JIT, это анимировать давно известные материалы Bellingcat, выдавая их за свои «убеждения»?! И эта анимация материалов Bellingcat более чем двухгодичной давности подаётся на официальном сайте Национальной прокуратуры Нидерландов (Openbaar Ministerie, — OM), как… «Последние данные уголовного расследования катастрофы авиалайнера Boeing-777 рейса МН17», а главный прокурор Национальной прокуратуры Нидерландов Фред Вестербеке (Fred Westerbeke) расценивает эту анимацию, как «значительное продвижение» расследования?!

Не лучше и второй представленный JIT мультик рассказывающий, что «среди прочего (?!) на месте крушения были найдены сопло и корпус двигателя ракеты 9М38» BUK-TELAR, при этом неизвестно когда, неизвестно кем и неизвестно как эти «сопло и корпус двигателя» были доставлены в Нидерланды. Не вдаваясь в подробности, просто было бы желательно, чтобы этот «корпус двигателя ракеты 9М38» перед показом действительно сбросили на землю с высоты 10 км, на которой был сбит Boeing МН17. Не говоря уже о том, что если сама же JIT заявляет, что «в данный момент еще невозможно с полной уверенностью утверждать, что обе эти части являются частями ракеты, пущенной самоходным ЗРК «Бук», принадлежащим 53-й бригаде», то для доказательства чего, «обе эти части» надо было вообще показывать, если они пока ничего не только не доказывают, но даже не относятся к «убеждениям» JIT?! Такое впечатление, что JIT тупо вручили эти «сопло и корпус двигателя» и приказали показать, а для чего, так и не объяснили. А ведь в распоряжении JIT имеются, как минимум, два корпуса двигателя ракет ЗРК «Бук» после подрыва. Один после проведения в 2015 году «Arena test» в Финляндии, второй после проведения в 2016 году «Arena test» на Украине. Почему они не были показаны для того, чтобы можно было увидеть, как действительно выглядит после отработанный корпус двигателя ракет ЗРК «Бук», даже не падавший с высоты в 10 км?

Следует также учесть, что каждой изготовленной на заводе ракете присваивается номер (в данном случае 9Д1 318 869 032), который наносится на корпус, и заводится формуляр с указанием этого номера, который сопровождает ракету до момента отстрела либо утилизации. В формуляре также указана модификация боевой части этой ракеты. Ракеты с завода передаются на склады ракетно-артиллерийского вооружения (РАВ) Главного ракетно-артиллерийского управления Министерства обороны (ГРАУ МО), оттуда на склады РАВ в округах, а затем могут передаваться на склады РАВ в воинские части. Дубликат формуляра ракеты с отметкой о её передаче ГРАУ хранится на заводе-изготовителе. Так что для ПАО «Долгопрудненское научно-производственное предприятие» (ПАО «ДНПП»), которое, согласно номеру 8 на корпусе ракеты, показанной JIT, является изготовителем этой ракеты, не составит особого труда установить, когда точно была изготовлена эта ракета в 1986 году и когда она была передана на склады ГРАУ, а МО РФ точно так же может установить, когда и в какой военный округ эта ракета была передана со складов ГРАУ МО. Если, конечно, эти данные каким-то образом не исчезнут, как необработанные первичные радиолокационные данные усть-донецкого радиолокатора, чтобы потом опять появиться или не появиться вовсе. Во всяком случае в существующем на сегодня официальном комментарии МО РФ вопрос установления — когда и куда была направлена показанная JIT ракета после её изготовления обойдён молчанием.

К тому же, что касается ракет, JIT, видимо, как-то «запамятовала», что именно она должна доказать применение для сбивания Boeing МН17 упомянутой в окончательном отчёте DSB «ракеты серии 9М38» с «боеголовкой типа 9N314M» ЗРК «Бук». И поскольку «ракеты серии 9М38» в стандартной комплектации с «боеголовкой типа 9N314M» не выпускались, то именно JIT должна установить где, когда, кем и почему на «ракету серии 9М38» была установлена «боеголовка типа 9N314M», а если JIT до сих пор это не установила, то это ставит под большое сомнение утверждения о том, что Boeing МН17 был сбит ракетой ЗРК «Бук», сделанные не только DSB, но и аналогичные утверждения самой JIT. Не говоря уже о том, что исключительно теоретические предположения Киевского научно-исследовательского института судебных экспертиз Министерства юстиции Украины (КНИИСЭ), на которые сослалось DSB, что боеголовку 9Н314М могут нести как ракеты типа 9M38M1(т. е. в стандартной комплектации), так и 9M38, на практике до сих пор так и не подтверждены.

В итоге вместо очередного отчёта о результатах работы многочисленной группы международного уголовного расследования по выяснению обстоятельств серьёзнейшего преступления, JIT в очередной раз сотворила какую-то детективную анимационную беллетристику с достаточно произвольным толкованием описываемых событий и использованием давно известных и к тому же далеко не бесспорных фото‑ и видеоматериалов, причём без серьёзных попыток обоснования их достоверности либо опровержения утверждений об их недостоверности.

В теории, после презентации 28 сентября 2016 года предварительного отчёта JIT, на которой было заявлено, что поразивший Boeing МН17 BUK-TELAR приехал из России, расследование катастрофы Boeing МН17 вышло на финишную прямую, поскольку установить причастных к его перемещениям лиц с этого момента было, как говорится, делом техники, а на практике, эта финишная прямая стала для JIT длиной в бесконечность, поскольку, как оказалось, установить этих лиц гораздо сложнее, чем найти чёрную кошку Конфуция в тёмной комнате, причём по той же причине. А это в очередной раз показывает, что вопрос эффективности расследования катастрофы Boeing МН17 находится более в политической сфере, чем в юридической либо технической, и поэтому без решения политической составляющей, которая может решиться исключительно в диалоге между президентами США и РФ, на окончание расследования рассчитывать не приходится.

Читайте развитие сюжета: Малайзийский Boeing MH17 — четыре года циничной имитации расследования

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl + Enter, чтобы отослать информацию редактору.
×

Сброс пароля

E-mail *
Пароль *
Имя *
Фамилия
Регистрируясь, вы соглашаетесь с условиями
Положения о защите персональных данных
E-mail