Игорь Мурадян: Скромные силы американской аналитики

Тбилиси, 9 октября 2006, 22:39 — REGNUM  

5 октября 2006 по первому каналу российского телевидения состоялось ток-шоу "Судите сами", посвященное грузино-российским отношениям. Пожалуй, самым продуктивным в этой передаче стало высказывание видного грузинского политика Ирины Саришвили-Чантурия о том, что для Грузии было бы целесообразным придерживаться нейтрального статуса. Эта мысль на грузинской политической арене была высказана лишь однажды - министром иностранных дел Ираклием Менагаришвили в 1998 году во время его визита в Иран. Затем эта мысль потонула в супероптимизме грузинской элиты относительно атлантических перспектив этой страны. К сожалению, Ирине Саришвили не удалось правильно построить свое выступление, и внимание зрителей оказалось сфокусировано на директоре русской и азиатской программы международного центра оборонной информации в Вашингтоне Николае Злобине, который попытался презентовать американскую политику на Южном Кавказе и вообще в Восточной Европе. Николай Злобин - один из немногих русских, которым удалось достичь определенной позиции в аналитическом сообществе США, хотя явно уступает по рейтингу трем - четырем другим русским, занимающимся политическим анализом в Вашингтоне.

Представляя на передаче свою точку зрения на события в Грузии, Николай Злобин настаивал на следующем тезисе: в США очень плохо знают Россию, а Грузию и другие страны Евразии - и того хуже. По его словам, политическим анализом и политическим проектированием в отношении России и СНГ занимается всего несколько человек, и поэтому политика США в этом направлении не может быть признана приоритетной. Из этого, видимо, вытекает и то, что США имеют весьма отдаленное отношение к тому, что происходит в данных странах и регионах. В определенной мере данная мысль, не отличающаяся новизной, на самом деле является антиподом одной из самых навязчивых идей российского общества о чрезмерной активности и экспансии США на всем евразийском пространстве.

Попытаемся же разъяснить смысл и цели тезиса, который столь последовательно проталкивается многими аналитиками в США, в том числе и Николаем Злобиным.

То, что круг американских аналитиков, занимающихся Россией и СНГ, достаточно ограничен, не секрет, и это невозможно отрицать. Американское аналитическое сообщество действительно не многочисленно по той простой причине, что политический анализ - довольно сложная работа, требующая соответствующего образования и хорошей подготовки, определенной фильтрации кадров, да и оплата труда в этой сфере не очень и высокая. Происходит жесткая борьба за гранты, спонсорство, заказы и т.д. Однако, наиболее сложной задачей, которая отнимает много времени и нерв экспертов является построение отношений с властями - Советом Безопасности, Госдепартаментом, Конгрессом, Пентагоном. По признанию некоторых американских экспертов, в настоящее время ведущие исследовательские институты и аналитические центры теряют свое значение, а влияние на администрацию США оказывают, скорее, не институты, а отдельные аналитики, имеющие соответствующие связи. Чтобы встретится практически со всеми американскими экспертами, занимающимися Россией и другими странами Евразии можно не выходить за пределы 500 метров от станции метро Дюпон-Циркус в Вашингтоне.

На Massachusetts Avenue в Карнеги работают Марта Олкотт и Андрес Аслунд, в следующем здании - в институте Брукингса - Фиона Хилл, еще через квартал в институте Центральной Азии и Кавказа - Фредерик Старр и Сванте Корнелл, а ранее работавший здесь Чарлз Фарбенкс перебрался в Тбилиси. В соседнем квартале - в Никсон-центре работают Дмитрий Саймон и Пол Сандерс, недалеко от этого места - в Американском Институте Предпринимательства - Леон Арон, на Connecticut Avenue, в радио "Свободная Европа - Свобода" работал Пол Гобл, перебравшийся в Ригу. Немного дальше, в Фонде Новая Америка работает Анатоль Ливен, недалеко находится Нельсон Ледский в Национальном Институте Демократии, где-то здесь дефилирует трудноуловимый Глен Ховард, а немного поодаль у Центрального вокзала в Фонде "Наследие" работает Ариэль Коэн, а в Институте Хадсона - Зено Баран.

Все эти люди, что называется "первый эшелон" российской и евразийской тематики, и если принять во внимание только их и их ассистентов, то это уже не 5 или 10 человек, о которых говорит Николай Злобин. Вместе с тем, данные специалисты не могут выступать в аналитических исследованиях индивидуальным образом, они руководят институтами, центрами и исследовательскими программами, в которых заняты десятки других специалистов, работающих на постоянной основе или в качестве привлеченных по тем или иным проблемам. Многие институты в рамках данных программ и специальных работ организуют некий интерактивный процесс, в котором участвуют специалисты из Великобритании, Франции, Бельгии, России, стран Кавказа и Центральной Азии. В результате генерируются рекомендации и пакеты предложений по соответствующим политическим направлениям. Например, из стран Кавказа и Центральной Азии в данном процессе участвует не менее 100 различных специалистов. Нужно сказать, что это только наиболее интегрированный перечень участников, возможно, он гораздо более обширен, учитывая наличие не только политических, но и социальных, административных и медийных проблем.

Однако реально существует и "второй эшелон", который более влиятелен и работает в более широком диапазоне. Как можно не связывать с российской, восточно-европейской и евразийской тематиками исследовательские программы отдельных специалистов по проблемам трансатлантических отношений, региональной безопасности, нераспространения оружия массового поражения, нефти и энергетики, а также, политического ислама и радикальных исламских движений. Кроме того, в рамках общеевропейских проблем, так или иначе, проступают проблемы Евразии. То есть, данный обширный регион не может не рассматриваться, как составная часть глобальных проблем политики США. Ряд программ по данным и другим проблемам все более сфокусированы на России, Украине, Кавказе и Центральной Азии. Уже то, что проблема № 1 американской политики, то есть Китай, достаточно крепко сопряжен с Центральной Азией и Евразией, представляется важным аргументом рассмотрения данных регионов в качестве одной из приоритетных задач.

Настаивая на третьестепенности Евразии для американской политики в связи с тем, что численность соответствующих экспертов ограничена, Николай Злобин, будто бы нарочито замалчивает о достаточно большом штате работников американских посольств в данных государствах, а также, в соответствующих ведомствах в Вашингтоне. Будто бы этих профессионально подготовленных людей вовсе и не существует. Следует обратить внимание на многочисленных работников неправительственных организаций, работающих в данных странах по грантам американских, британских, германских и иных фондов. Данные эксперты также выполняют определенные работы для соответствующих целей.

Однако, наряду с данными аргументами, имеется и другое обстоятельство, которое трудно проигнорировать. Работники американских дипломатических миссий в странах Евразии, за редким исключением, прибыли в места службы в значительной мере из Африки и других вовсе не евразийских регионов. В лучшем случае, они приобретали практику в Москве. Вместе с тем, они успешно или почти всегда успешно выполняют свои задачи. Это же характерно и для дипломатов других государств. Объяснение этому вполне понятно. Технологии и методики политических разработок во многом универсальны и хорошо разработаны в преломлении к различным регионам. Это, несомненно, предполагает универсальность деятельности и требует не очень много профильных специалистов. Собственно, владение технологиями это и есть "профи".

Между тем, политика США на Южном Кавказе, вопреки утверждениям о недостаточном внимании региону, становится все более синтетической, многообразной, включающей внутриполитические и оборонные аспекты. В отношении Грузии США пытаются сохранить лицо правящего режима, что выливается в мелкие провокации, грозящие перерасти в неуправляемый конфликт, как минимум, регионального значения. Даже Израиль не способен выстраивать свою политику в соответствии с итерационными схемами, не говоря о Грузии, которая вряд-ли способна просчитывать вперед два или три хода.

Что делает политику США и России в отношении Грузии схожей? И США и Россия не способны, не имеют желания и не заинтересованы разъяснить Грузии, что они не способны "подарить" ей Абхазию и Южную Осетию. А сделать это было бы не только честно и гуманно, но и рационально, так как вывело бы Грузию из зоны иллюзий, позволило бы ей осмыслить иные пути решения своих проблем, и не только территориальных. Нежелание России "признаться" в этом, сделало Грузию ее врагом, а нежелание США сделать это, привело Грузию к тупику и возможно к очередному политическому кризису. Создавая впечатление о непричастности США к кавказской и вообще евразийской политике, политические проектанты утверждают традицию дискретно распределенного кризиса, который будет возникать время от времени в грузино-российских отношениях. В сущности, для проектирования такой политики вовсе не нужны исследовательские институты и программы, а всего лишь те самые 5 или 6 неглупых ребят, хорошо знакомых с несколькими популярными теориями и имеющих небольшой практический опыт, хотя бы и в Африке, а выучивший суахили, выучит и грузинский, да еще и диалекты.

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl + Enter, чтобы отослать информацию редактору.