Директор Центра "СОВА": Изменения в антиэкстремистское законодательство ограничивают не свободу действий, а свободу высказываний

Москва, 29 июня 2006, 14:30 — REGNUM  Информационно-аналитический центр "СОВА" распространил комментарий директора Центра Александра Верховского в связи с принятием 28 июня Государственной Думой в первом чтении поправки к закону "О противодействии экстремистской деятельности", расширяющей определение понятия "экстремизм" и, соответственно, круг действий, подпадающих под весьма жесткие санкции этого закона. По мнению Верховского, понятие "экстремизм" этой поправкой угрожающе расширяется, что чревато нарушениями конституционных прав и свобод граждан и средств массовой информации.

Напомним, что ст. 1 закона дополнена следующими определениями экстремистской деятельности как деятельности общественных и религиозных объединений, либо иных организаций, либо средств массовой информации, либо физических лиц по планированию, организации, подготовке и совершению действий, направленной на:

"воспрепятствование законной деятельности органов государственной власти, избирательных комиссий, а также законной деятельности должностных лиц указанных органов, соединенные с насилием или угрозой его применения;

публичную клевету в отношении лица, замещающего государственную должность Российской Федерации или государственную должность субъекта Российской Федерации при исполнении им своих должностных обязанностей или в связи с их исполнением, соединенную с обвинением указанного лица в совершении деяний, содержащих признаки экстремистской деятельности либо в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления;

применение насилия в отношении представителя государственной власти, либо угрозу применения насилия в отношении представителя государственной власти или его близких в связи с исполнением им своих должностных обязанностей;

посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, совершенное в целях прекращения его государственной или иной политической деятельности либо из мести за такую деятельность;

совершение действий, направленных на нарушение прав и свобод человека и гражданина, причинение вреда здоровью и имуществу граждан в связи с их убеждениями, расовой или национальной принадлежностью, вероисповеданием, социальной принадлежностью или социальным происхождением;

создание печатных, аудио-, аудиовизуальных и иных материалов (произведений), предназначенных для публичного использования и содержащих хотя бы один из признаков экстремистской деятельности. Автор указанных материалов (произведений), признается лицом, осуществлявшим экстремистскую деятельность, и несет ответственность в установленном законодательством Российской Федерации порядке".

Кроме того, к определению экстремистской деятельности как публичных призывов к осуществлению указанной деятельности добавлены "публичные призывы и выступления, распространение материалов или информации, побуждающих к осуществлению указанной деятельности, которые обосновывают либо оправдывают совершение деяний, содержащих признаки экстремистской деятельности".

"Часть этих дополнений мало что меняет, во всяком случае - на первый взгляд, в сложившейся практике. Де-факто закон применяется обычно не в случаях насильственных действий, целый ряд которых добавлен в определение, а в случаях действий скорее пропагандистского характера", - отмечает Александр Верховский.

В то же время он обращает внимание на две новации.

Во-первых, "в определение включена клевета на чиновников, связанная с обвинением в экстремизме либо в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления. Клевета - уголовное преступление и, в сущности, должна определяться судом в соответствующем уголовном процессе. Но рассматриваемый закон - не уголовный, и весьма вероятно, что факт наличия клеветы будет устанавливаться в административном судопроизводстве против организации или издания. Тем самым фактически могут оказаться запрещены публичные обвинения чиновников в коррупции (как правило, это тяжкое преступление), в покровительстве националистам и много еще в чем".

Во-вторых, в законе появляется запрет не только призывов к экстремистской деятельности, но даже оправдания таковой. "В сочетании со все расширяющимся определением это означает, что экстремизмом будет считаться оправдание акций гражданского неповиновения (например, сейчас в московском Южном Бутово) или оправдание священнослужителя, настаивающего на какой-либо "исключительности" адептов своей религии", - пишет Александр Верховский.

"Стоит повторить, что речь идет не об уголовном законе. Ответственность будут нести организации и СМИ, причем по процедурам, весьма облегчающим их ликвидацию. Так что принятые в первом чтении поправки в первую очередь ограничивают не свободу действий, а свободу высказываний, и ограничивают явно чрезмерно, - продолжает он. - Перед вторым чтением по такому законопроекту необходима широкая и серьезная дискуссия. Нет никакого оправдания столь поспешным действиям, ограничивающим гражданские свободы".

Между тем, по информации Центра "СОВА", второе чтение по законопроекту состоится уже 5 июля, что является нарушением законного порядка прохождения законопроектов.

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl + Enter, чтобы отослать информацию редактору.