Guardian: Будущее - за Китаем

Весь мир, 26 марта 2005, 02:40 — REGNUM  Несмотря на широкий интерес к развитию Китая в последние годы, представления иностранцев об этой стране остаются крайне примитивными, и мало кто имеет ясное представление о происходящих здесь процессах, пишет 25 марта Guardian. Никто или почти никто, например, не знает о политических и интеллектуальных спорах, которые формируют позицию китайской элиты или китайского населения в целом. "И в самом деле, все еще принято предполагать, что речь идет об автократии, где отсутствуют настоящие дискуссии, а существуют только указы, спускаемые высоко сверху". "Это заблуждение, или, по крайней мере, полуправда. Выдающийся успех Китая за последнюю четверть века является продуктом утонченного политического руководства, в высшей степени созвучного проблемам и возможностям, которые перед ним стоят, и просвещенного изобильными дискуссиями и спорами. Правда, эти споры проходят согласно строгим правилам, в целом не выходят за рамки элит и часто сильно зашифрованы". Самая важная из последних дискуссий была о национализме. Его ключевой фигурой в Китае является Вэн Цзяодонг (Wang Xiaodong). Во многом благодаря книге "Китайский национализм в тени глобализации", опубликованной в 1999 году (сразу после бомбардировки НАТО китайского посольства в Белграде, которая вызвала гневные демонстрации в Пекине), Вэн стал восприниматься как ведущий идеолог националистического движения. В статье Guardian излагаются основные взгляды китайского эксперта на развитие экономики и политики Китая.

Его основной мишенью стало то, что он называет "перевернутым расизмом", а именно широко распространенный среди китайских интеллектуалов взгляд, который порочит Китай и рассматривает запад как будущее и спасение для страны. Такие настроения, пишет Guardian, весьма обычны среди интеллектуалов "азиатских тигров": по мере бурного развития экономик их стран они неизменно, по крайней мере, изначально, смотрели на запад как на образец для себя и как на свою мечту. Ядовитое высмеивание Вэном этого менталитета много говорит о китайской душе, полагает автор статьи. "По-моему, это не сильно отличается от гитлеровского расизма. Единственная разница между ними и Гитлером в том, что они обращают эту теорию против своей собственной расы", - считает Вэн. Между самоуничижением и уничтожением другой расы, конечно, огромная разница. Здесь употребление термина "расизм" в высшей степени неуместно, оно означало бы незнание того, что является расизмом, незнание, типичное в целом для мировоззрения китайцев-ханьцев. Для Китая - и ханьцев, которые составляют подавляющее большинство населения страны, характерен глубокий синоцентризм. Вэн считает, что такие понятия как ненависть и отвращение к себе здесь не подходят. Он настаивает на термине "расизм", "потому что иностранцы не верят, что такое может происходить в Китае, где китайцы могут воспринимать себя как низшую расу". Он считает этот феномен уникальным для китайской истории.

Это чувство неполноценности едва ли удивительно, особенно после культурной революции, во время которой страна распрощалась со своим коллективным сознанием. Вэн соглашается, что такой "перевернутый расизм" сильнее всего распространен среди тех, кому 30-40 лет и кто пережил эту революцию. Те, кому 20, чьи взгляды сформировались в совсем других условиях, имеют совсем другой менталитет. "У них есть чувство гордости за свою страну. Они больше думают о национальных интересах. Они не поддерживают безоговорочно Соединенные Штаты". В двух словах, они продукт успешного экономического роста Китая. Вэн, который теперь занимается опросами общественного мнения, говорит, что опросы указывают на эти поколенческие различия. "В течение полутораста лет Китай жил в тени запада и Японии. Будучи очень гордой страной, которая в течение столетий могла похвастаться одной из самых передовых цивилизаций, Китай чувствовал унижение из-за своей отсталости и, прежде всего, из-за своих поражений в руках запада и Японии. Необычайная экономическая трансформация последних двух десятилетий принесла этой стране новое чувство гордости и уверенности в себе. Впервые за последние двести лет Китай начинает хорошо думать о себе и, как следствие, демонстрировать внутреннюю силу".

Вэн стал известен в конце 1990-х, когда он был редактором журнала "Стратегия и управление" (Strategy and Management), в то время наиболее важного и интересного литературного и интеллектуального издания в Китае. Так называемая дискуссия о национализме оказалась самой центральной - или чувствительной - для будущего Китая. Она касалась самого важного вопроса, стоящего перед страной, а именно: какую экономическую стратегию ей следует избрать. Тогда Вэн проиграл в споре, потеряв должность преподавателя экономики в Университете международного предпринимательства и экономики в Пекине. Он тогда выделял три основные позиции. Первая, которая в конце концов победила и стала неизменно ассоциироваться с лидерством Цзянь Цземиня и Чжу Ронгжи, предполагала, что страна должна встать на путь глобализации, вступить в ВТО и открыть себя для иностранного капитала, несмотря на осознание неизбежного попадания Китая, по крайней мере, поначалу, в роль низкотехнологичного производителя. Вторая позиция, ассоциируемая с левой идеологией, подчеркивала важность сочетания экономического роста с поддержанием общественного единства. Третья позиция, которая была личной позицией Вэна, предполагала, что китайское государство должно усвоить более избирательный и протекционистский подход к глобализации, заимствуя японский и южнокорейский опыт. Это помогло бы Китаю избежать участи навсегда остаться в ловушке недоразвитости в глобальном разделении труда.

Сегодня Вэн чувствует себя оптимистом. Он считает, что шансы Китая на выигрыш очень велики, потому что он "уже показывает признаки продвижения к высоким технологиям в рыночной ситуации". В каком-то смысле, спор о стратегической политике Китая еще далеко не закончен. Главной мишенью Вэна являются те, кого он называет "либеральной фракцией", описывая ее как "проамериканскую, пробогатую и продемократическую - если демократия не вредит их богатству". Под "либеральной фракцией" он имеет в виду тех членов элиты вне коммунистической партии, которые занимают ведущие позиции в университетах и СМИ. В центре его рассуждений лежит отношение этой группы к Соединенным Штатам: "Когда речь заходит о национальных интересах, китайская либеральная фракция безусловно стоит на стороне других стран, главным образом, Соединенных Штатов. Они неустанно представляют положительные оценки Соединенных Штатов: что нам не нужна бдительность по отношению к американцам, а также не нужно развитие нашей национальной промышленности. Мы полностью должны довериться Соединенным Штатам в деле возвращения Тайваня. Это ерунда". Тот факт, что Америка "в настоящее время является оплотом мирового порядка, доказывает, что наш международный порядок имеет структуру диктатуры. В настоящее время... Китай находится в выгодном положении... но американская внешняя политика может измениться".

Вэн уверен, что сейчас глобализация для Китая - способ воплотить националистический идеал богатой страны и сильной армии: "Китаю выгоден существующий мировой порядок. Мы хотим сохранить этот мировой порядок". Таким образом, он дистанцируется от большей части развивающегося мира и антиглобализационного движения. Но он постоянно предупреждает, что американская внешняя политика может измениться, что Китай должен рассчитывать на свои собственные силы. Его мысль ясна: не доверяйте Соединенным Штатам. Несмотря на его относительную изоляцию, Вэн популярен в Китае. Он говорит то, что думает. Несмотря на то, что его националистическая позиция широко подавляется интеллектуалами истеблишмента и государственными СМИ, и его возможности опубликовать свою точку зрения весьма скудны и возможны исключительно благодаря личным связям, - он указывает на интернет, такие сайты как BBS (Bulletin Board Service), где у него достаточно скрытых единомышленников. Нетрудно представить себе рост последователей его взглядов по мере того, как Китай будет занимать свое новое место на мировой сцене. До сих пор, пишет Guardian, эта китайская позиция громко не озвучивалась. Учитывая унизительную бедность и экономическую отсталость страны, Дэн Сяопин осознавал необходимость сконцентрировать усилия и ресурсы Китая на экономическом развитии - все остальное зависело от успеха в этом деле. Продемонстрировав выдающуюся самодисциплину, Китай в течение последних 27 лет занимался именно этим. Стратегической целью Китая, однако, является наращивание политического, культурного и военного влияния в мире.

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl + Enter, чтобы отослать информацию редактору.