Как наглядно показало развернутое интервью главы МИД России Сергея Лаврова агентству India Today, в мире постепенно пробивает себе дорогу правда о ситуации на Украине и причинах войны. В крупнейших странах мира, а Индия, разумеется, входит в их число не только по населению и территории, но и по уровню экономического и технологического развития, все более отчетливо осознают, что однобокая позиция осуждения России, занятая Вашингтоном, не только не является истиной в последней инстанции.

Нарендра Моди
Нарендра Моди
Иван Шилов © ИА REGNUM

Но и наоборот, призвана затушевать крайне неприятную для Запада правду о том, что «демократический императив», который США и ЕС провозгласили и рассматривают через призму своей монополии на контроль над политическими процессами в мире, — это конъюнктурное стремление установить тот самый «мир на правилах», которым Вашингтон пытается заменить международное право.

Да, Индия в поиске своей позиции колеблется. С одной стороны, Дели по сути поддерживает Россию в Совете Безопасности и Генеральной Ассамблее ООН (воздержание при голосовании, если исходить из ооновской процедуры – форма такой поддержки); с другой, Индия выступила в Международном суде за немедленное окончание российской военной операции. Кроме того, Дели, в отличие от Пекина и Москвы, поддерживает интенсивные контакты с западными лидерами.

Причем, эти контакты не безрезультатные, и итогом серии переговоров премьера Нарендры Моди с лидерами США, Японии и Австралии во второй половине марта стал срочный визит главы МИД КНР Ван И, ибо ситуация явно требовала прояснения. Но самое главное, тем не менее, — отказ Индии от антироссийских санкций и готовность развивать взаимовыгодное сотрудничество в торговле и военно-технической сфере. Российский министр не случайно подчеркнул, что в мире мало стран, способных позволить себе суверенную политику и Индия находится именно в этом кругу.

Глава МИД КНР Ван И
Глава МИД КНР Ван И
Agencia de Noticias ANDES

Надо понимать, что в индийском руководстве решения принимают под воздействием еще и сложностей в отношениях с Китаем. Они преходящие, приобрели тенденцию к смягчению, и именно Москва по факту действует в режиме максимального сближения позиций, добиваясь решения всех споров Пекином и Дели за столом переговоров (этого вопроса С. В. Лавров в интервью тоже коснулся). Но занимать однозначную линию и давать от ворот поворот притязаниям Вашингтона Индия пока не готова. Поэтому индийскую позицию по отношению к России и конфликту на Украине можно условно охарактеризовать словосочетанием «дружественная отстраненность».

Правомерен ли здесь вопрос выбора, скажем, между ШОС и Quad, в которые Дели входит, имея в союзниках в одном случае Россию, Китай и республики постсоветской Средней Азии, а в другом — США, Японию и Австралию? На наш взгляд, не вполне, ибо формирование треугольника РИК – Россия, Индия, Китай, о котором давно говорит российская дипломатия, и в чем она начинает сейчас преуспевать, создает ситуацию, когда пребывание Дели в составе американского альянса, которым является Quad, наделено и определенным позитивом.

Внутри этого блока благодаря этому остается место здравому смыслу и голосу разума, который практически отсутствует в НАТО; возможно, с помощью Индии удастся удержать США от откровенных авантюр. А такие авантюры вполне возможны, учитывая нагнетание Вашингтоном напряженности вокруг Тайваня, о чем говорят статьи военной помощи сепаратистскому режиму Тайбэя годовым объемом в 7 млрд долларов, а также зачастившие на остров действующие и отставные чиновники-визитеры. По крайней мере в этом, самом болезненном вопросе дальневосточного региона можно быть уверенным, что Индия не поддержит никакие провокационные силовые акции, с которых по инициативе Вашингтона в Тайваньском проливе может начаться военный конфликт.

Не заинтересована индийская сторона и в игрищах США со странами АСЕАН, ибо все это происходит у ее границ. Крайне холодно в Дели относятся и к попыткам расширения на Азию зоны ответственности НАТО в целом; между тем именно эти неафишируемые решения по сути были приняты 24 марта на саммите Североатлантического альянса. И здесь в индийской позиции обнаруживается серьезное противоречие. Не принимать эскалацию натовского участия в регионе, одновременно признавая его «Индо-Тихоокеанским», как это делает Дели, так же невозможно, как сидеть на двух разъезжающихся стульях. Ибо американский концепт «Индо-Пасифики», как раз и призванный соединить через теплые южные моря европейский театр войны с дальневосточным, при ближайшем рассмотрении представляет собой форму вовлечения региона в орбиту НАТО.

Саммит QUAD. 12 марта 2021 года, Вашингтон
Саммит QUAD. 12 марта 2021 года, Вашингтон
The White House

В отличие от Индии, во взаимоотношениях с Китаем интенсивное сближение продолжается, причем видна интересная закономерность. Чем большему давлению со стороны США и Запада подвергается Пекин в связи с ситуацией на Украине, тем более прочной и однозначной становится его поддержка Москвы. Еще в конце второй декады марта Лэ Юйчэн, заместитель главы МИД КНР, курирующий отношения с Россией, рассуждая о международном влиянии украинского кризиса, обратил внимание стран АТР на перспективы, которые их ожидают.

«Военные блоки — это рудименты времен холодной войны, — заявил дипломат в ходе международной конференции в пекинском университете Цинхуа. —  После распада Советского Союза Североатлантический альянс должен был уйти в прошлое, как и Организация Варшавского договора». Однако, по словам Лэ, вместо самороспуска, западный блок принялся расширяться, и именно это стремление ухватить себе большую долю безопасности за счет других, в данном случае России, в конечном счете привело к нынешнему кризису. Подчеркнув, что Китай жестко против односторонних режимов санкций и не приемлет расширения НАТО на Восток (а мы уже увидели, что оно затрагивает интересы отнюдь не только России, но и стран азиатского юга), замминистра поставил регион перед выбором.

Одно из двух: либо в Азии будет создана «большая семья», члены которой сотрудничают на взаимовыгодной основе, либо же восторжествуют идеи холодной войны и блокового строительства.

Прошел месяц, и в канун интервью российского министра India Today Лэ Юйчэн еще более заострил высказанную позицию, встретившись в Пекине с послом России в КНР Андреем Денисовым. Своеобразную предысторию к этой встрече собственными действиями, можно сказать, «написал» спикер американского Госдепа Нед Прайс, обрушившийся на китайскую сторону с порцией новых угроз и шантажа.

«Если Китай будет работать над поставками оружия Москве, если он будет помогать России обходить санкции, то за этим последуют серьезные последствия не только с нашей стороны, но и со стороны наших союзников и партнеров». Эту «старую песню о главном» в Вашингтоне всякий раз затягивают, когда украинскому режиму угрожает серьезное поражение на военных фронтах. Сейчас российские клещи, охватывающие группировку ВСУ в Донбассе, дополняются катастрофой Мариуполя и перспективой нового Нюрнберга, если удастся представить общественности офицеров НАТО и биологические разработки на «Азовстали», связанные с сыном американского президента Хантером Байденом.

Хантер Байден
Хантер Байден
Center for Strategic & International Studies

Прайс признал, что никаких доказательств военных поставок России со стороны Китая у США нет, но пообещал «тщательно» мониторить ситуацию. Хотя впору говорить о некоем «беспокоящем огне»; Вашингтон лихорадочно ищет, куда бы переключить мировое информационное внимание, чтобы отвлечь его от Мариуполя. И для этого все средства хороши. Притом что в Белом доме, Госдепе и Пентагоне очень хорошо отдают себе отчет в том, что Москва нуждается не в китайских вооружениях и боевой технике, а в укреплении экономического взаимодействия в условиях западных санкций. А вот этому США помешать не в силах — не дотягиваются они до этого вопроса. Поэтому и антикитайская критика приобретает характер истерической демагогии: сами нарисовали угрозу и сами же и испугались.

Сухие строчки официального информационного сообщения о том, какие вопросы Лэ Юйчэн обсуждал с А. Денисовым — ситуацию на Украине и комплекс представляющих взаимный интерес региональных и международных проблем, — это ответ и китайской, и российской сторон на вашингтонские нападки. Еще говорили об экономике, широком стратегическом партнерстве, их всестороннем развитии, о котором во время своей февральской встречи в Пекине договорились лидеры двух наших стран — Владимир Путин и Си Цзиньпин.

Именно это направление решающее. Могли ли дипломаты говорить о сроках так нервирующей Вашингтон российской военной операции? Учитывая интенсивность двусторонних контактов (только главы МИД в прошлом году встречались четыре раза), а также взаимные заявления сторон об «отсутствии границ» сотрудничества, можно предположить, что некоторые эксперты не лукавят, называя XX съезд КПК «моментом истины», к которому на Украине все должно завершиться.

Почему? По ряду причин. Не секрет, что обострение тайваньского вопроса в текущем году на руку не Китаю, а США. Именно этого, скажем больше, Вашингтон и добивается. Ибо надеется втянуть Пекин в конфликт на этапе крупного политического транзита. С осеннего партсъезда он продлится до весны будущего года и завершится сессией ВСНП. Получив пятилетний горизонт планирования, Китай окажется в готовности ответить на любой вызов. В США это понимают, но в стратегическом плане — по рукам и ногам связаны украинской ситуацией, и на тайваньском направлении у Вашингтона хватает сил и «угла поворота головы» только на упомянутые провокационные действия.

Солдаты Народно-освободительной армии Китая
Солдаты Народно-освободительной армии Китая
chinamil.com.cn

Выразим уверенность: США свое получат на обоих концах Евразии. Но не все сейчас; российско-китайское стратегическое планирование и стратегическая координация тем и отличаются от ситуативной реакции на события индийской стороны, что они не подвержены порывам ветров политической конъюнктуры.

Что-то подсказывает: на выходе из этого кризиса мы получим совсем другой мир, в котором моральное лидерство раньше экономического и военного от Запада перейдет к Востоку. Возможно, именно это под видом «сообщества единой судьбы» обсуждали в китайском МИД замминистра Лэ Юйчэн и российский посол А. Денисов.