На своей ежегодной выставки вооружений в подмосковном Алабине, которая состоялась в конце августа, Минобороны России пустило в ход все имеющееся у него ресурсы. Так, на протяжении трех дней глав оборонных ведомств и высокопоставленных лиц из 41 страны, в том числе с Ближнего Востока, знакомили с самыми передовыми технологиями, для них устраивались демонстрации боевой стрельбы, на корпусе танков танцевали балерины, а также показали трейлер фильма о спасении российских пилотов сбитого в 2015 году в Сирии самолета.

ВКС РФ в Сирии
ВКС РФ в Сирии
Иван Шилов © ИА REGNUM

Читайте также: В Подмосковье показали «вежливые танки» и «танковый балет»

Это зрелище происходило на той же неделе, что и неудачная эвакуация США из Афганистана. Иными словами, посылался ясный сигнал: Россия снова с большим успехом выходит на мировую арену, особенно на Ближнем Востоке, пишут Фредерик Вери и Эндрю Уайс в статье, вышедшей 18 октября в Foreign Affairs.

Россия уже давно использует ошибки США и сомнения некоторых давних партнеров Вашингтона для расширения своего присутствия на Ближнем Востоке. Тем не менее угроза, которую Москва представляет для возглавляемого США порядка безопасности в регионе, менее ужасна, чем можно было бы подумать, если прислушаться к недавним предупреждениям таких деятелей эпохи правления Дональда Трампа, как советники по национальной безопасности Джон Болтон и Герберт Макмастер. Далеко идущие устремления Москвы — особенно в арабском мире — превосходят ее реальное влияние. Американским политикам, которые сейчас делают всё, чтобы оправиться от поражения в Афганистане, следует избегать переоценки возможностей России на Ближнем Востоке, успокоить партнеров и переориентировать вооруженные силы США на Азию.

Дональд Трамп и Джон Болтон
Дональд Трамп и Джон Болтон
Whitehouse.gov

Потемкинская держава

По некоторым параметрам Россия играет на Ближнем Востоке огромную роль. Так, Москва направила вооруженные силы и наемников в охваченные войной Сирию и Ливию, подтверждая, что она отлично справляется с заполнением вакуума власти, оставленного Вашингтоном. Кремль также использовал множество других средств для внедрения в сложные процессы, происходящие в Северной Африке, Леванте и Персидском заливе. Он продает оружие арабским странам, таким как Алжир, Египет и Ирак, а также тесно сотрудничает с саудитами по формированию динамики цен на нефть на мировых рынках в рамках соглашения ОПЕК+. Российские и израильские лидеры высоко превозносят тесные связи между двумя народами, принимая за кулисами все меры, чтобы не спровоцировать столкновение друг с другом в Сирии.

Москве удастся осуществлять эти военные вылазки и дипломатические маневры довольно ловко и с небольшими затратами. «Режиму» президента Владимира Путина «не нужно беспокоиться о надзоре со стороны независимого парламента или свободной прессы», а это означает, что российская политика не ограничивается опасениями по поводу ответной реакции или нарушений прав человека. Последняя черта особенно привлекательна для арабских автократов, которых часто раздражало то, что Вашингтон предлагал свою помощь на определенных условиях. Ливия и Сирия являются яркими примерами того, как такой подход дает России преимущество: демонстрируя, что она может взаимодействовать с сомнительными местными и региональными игроками, недоступными для Запада, Москва теперь играет роль посредника в обоих конфликтах.

Однако стратегическое влияние России на Ближнем Востоке более скромное, чем многие предполагают. Если присмотреться к деятельности Кремля в регионе, его разочарования и неудачи вскоре станут очевидными. Это связано с ограниченностью политического инструментария Москвы и особенно со сложностью политического ландшафта Ближнего Востока. Несмотря на самое теплое внимание со стороны России, региональные игроки вряд ли ведут себя как послушные клиенты Москвы. Напротив, они продемонстрировали сверхъестественную способность вставлять ей палки в колеса, что часто упускают из виду западные стратеги.

В Сирии, например, — которую часто считают центральным элементом возвращения Москвы на Ближний Восток — Россия неоднократно оказывалась неспособной диктовать ход событий. Первоначальные цели российской военной интервенции — удержание режима президента Башара Асада у власти и восстановление его контроля над сирийским центром — были по большей части достигнуты более четырех лет назад.

Башар Асад и Владимир Путин
Башар Асад и Владимир Путин
Kremlin.ru

С тех пор Кремль неоднократно оказывался не в силах добиться желаемого результата: в частности, когда предпринимались попытки вернуть всю территорию республики под власть Дамаска, а также добиться смягчения санкций и поставки помощи сирийским властям в восстановлении страны. Москва не смогла также добиться о сокращения присутствия на севере Сирии вооруженных формирований сильных внешних государств, таких как Турция и США. Более того, России часто приходится бороться с желанием режима Асада натравить двух своих основных покровителей, Москву и Тегеран, друг на друга.

Вмешательство России в Ливию также не достигло своих целей. Начиная с конца 2019 года Москва направила наемников из так называемой ЧВК «Вагнер» для ведения боевых действий от имени военачальника Халифы Хафтара, бывшего подопечного ЦРУ, который базируется в восточной части страны. Но Москва всегда сомневалась в военной компетентности ливийского командира и его лояльности по отношению к России. А в начале 2020 года, после того как в страну для поддержки соперника Хафтара, признанного ООН правительства Ливии, прибыли турецкие военные силы, Россия была вынуждена отказаться от штурма столицы Триполи и встать на дипломатический путь.

Шаги России по усилению своего влияния в других частях региона привели к еще более незначительным результатам. Ни Алжир, ни Египет, которые закупают огромное количество российского оружия, не были готовы к установлению долгосрочных стратегических партнерских отношений с Москвой или предоставлению ей надежного и долгосрочного доступа к военно-воздушным базам или военно-морским объектам. Коммерческое проникновение России в регион также довольно ограниченно.

В отличие от Советского Союза, сегодняшнее Российское государство не занимается финансированием масштабных строительных и иных проектов. У российских компаний теперь более простые цели — зарабатывание денег. Кроме того, предлагаемая ими продукция не всегда может конкурировать с китайскими, американскими или европейскими фирмами.

Такая ограниченность влияния связана с тем, что инструменты российской политики плохо подходят для решения серьезных проблем, стоящих перед регионом. К ним относятся последствия пандемии COVID-19, а также более глубоко укоренившиеся недуги, такие как авторитарное правление, коррупция и неудовлетворенные потребности всё более молодого населения в экономических возможностях.

И хотя у США также нет простых ответов на эти вызовы поколений, по крайней мере, у них есть то преимущество, что «они подходят к региону через более целостную, основанную на правах человека структуру, особенно при администрации президента Джо Байдена». В Ливии, например, граждане до сих пор с признательностью отмечают послереволюционные усилия Вашингтона по развитию гражданского общества, образования, свободных СМИ и местного самоуправления, что резко контрастирует с ориентированным на прибыль акцентом России «на вооружениях, инфраструктуре и энергетике» — не говоря уже о «заслуживающих доверия сообщениях представителей ООН о военных преступлениях, совершенных наемниками из ЧВК «Вагнер».

Джо Байден
Джо Байден
(сс) Gage Skidmore

Правильная оценка угрозы со стороны России

Никто не должен питать иллюзий относительно способности Кремля мутить воду в этом неспокойном регионе. Но интересы США на Ближнем Востоке лучше всего продвигаются с помощью трезвой и ясной оценки конкретных вызовов, создаваемых деятельностью России, а не безосновательной паники. В частности, Вашингтону следует признать, что во многих случаях Москва терпит неудачу из-за ограниченности ее возможностей и способности местных игроков срывать ее планы.

Помня об этих ограничениях, Вашингтон не должен смотреть на регион через призму Холодной войны. Не всякое развитие событий на Ближнем Востоке является выигрышем или проигрышем в открытой битве за посредников между Соединенными Штатами и Россией. Например, американским политикам следует воздержаться от конкуренции с Москвой в части продажи оружия странам региона. Авторитарные арабские государства овладели искусством использовать российские инициативы, чтобы добиваться от Вашингтона более выгодных условий. Соединенные Штаты не должны поддаваться на эту хитрость.

Тем не менее американские политики не должны стесняться бросать вызов действиям России на Ближнем Востоке с помощью целенаправленного отпора — будь то дипломатическими, экономическими или военными средствами или более тайными формами давления. Например, после того, как Москва начала «печатать поддельные ливийские банкноты» для финансирования правительства Хафтара, официальные лица США предположительно предупредили партнеров на Мальте, которые конфисковали партию фальшивых ливийских банкнот на сумму более $1 млрд.

Еще одна наводка американской разведки привела к аресту двух российских «боевиков» в ливийской столице. А иногда Соединенным Штатам удавалось привлечь внимание общественности к правонарушениям России — например, когда Африканское командование Вооружённых сил США опубликовало снимки разведки, документирующие наращивание российской военной мощи в Ливии, что свидетельствует о нарушении эмбарго ООН на поставки оружия. Такие меры вряд ли повлияют на общую решимость России создать проблемы, но они могут сорвать или замедлить более пагубные формы российского государственного управления.

Гражданская война в Ливии
Гражданская война в Ливии
joepyrek

Нет никаких сомнений в том, что из-за фиаско в Афганистане были подорваны позиции Вашингтона на Ближнем Востоке. В конечном счете, однако, активы США в регионе по-прежнему не имеют себе равных: политическое и экономическое влияние Вашингтона, жесткая и мягкая сила, использование многосторонней дипломатии и лидерство в мировом порядке, основанном на правилах, по-прежнему дают им преимущество над всеми их соперниками. Политики США должны сосредоточиться на укреплении этих преимуществ, а не на раздувании угрозы, исходящей от Москвы.

Читайте также: США должны признать свое поражение в Сирии — The National Interest