После того как боевики радикального движения «Талибан» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) вернули себе власть в Афганистане, из которого ушли американские войска, внимание переключилось на основных конкурентов США: Китай и Россию. В вопросе Афганистана высока вероятность, что у Москвы и Пекина будут как общие, так и противоположные друг другу интересы, однако благодаря многолетнему опыту разделения влияния в Центральной Азии и РФ, и КНР вполне способны найти общий язык и в этой стране, пишет Юджин Чаусовский в статье, вышедшей 13 сентября в Foreign Policy.

Афганистан
Афганистан
Иван Шилов © ИА REGNUM

Читайте также: РФ и КНР выбивают основу из-под влияния США в Афганистане — Foreign Policy

2 сентября официальный представитель движения «Талибан» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) Забихулла Муджахид заявил, что Китай является «главным партнером» Афганистана. Он также высоко оценил готовность Пекина «инвестировать и восстанавливать страну». Со своей стороны, посол России в Афганистане Дмитрий Жирнов встретился с официальными лицами радикального движения в течение 48 часов после захвата Кабула группировкой 15 августа, тогда как специальный посланник президента России Владимира Путина в Афганистане Замир Кабулов заявил, что талибы (организация, деятельность которой запрещена в РФ) были «более договороспособными, чем марионеточное» правительство бежавшего президента Афганистана Ашрафа Гани.

Москва и Пекин открыто критиковали военные действия США в Афганистане, хотя они и извлекали косвенно из этого пользу. Война в Афганистане отвлекала внимание и ресурсы США на протяжении большей части последних двух десятилетий и дала Китаю и России возможность наращивать собственное влияние как на региональном, так и на глобальном уровне. Тем не менее из-за ухода США ставки России и Китая в Афганистане повышаются не только ввиду тех ролей, которые обе страны играют внутри самой центральноазиатской республики, но и ввиду того, что им придется находить баланс в отношениях друг с другом в условиях динамической геополитической арены, на которой действует все больше игроков.

Американцы  покидают  Афганистан
Американцы покидают Афганистан

Вот тут-то и пригодится опыт Центральной Азии, то есть Казахстана, Узбекистана, Туркменистана, Киргизии и Таджикистана. Россия долгое время выступала доминирующей внешней державой в регионе — который входил одновременно в Советский Союз, а до этого — в Российскую империю — и по-прежнему является ключевым игроком даже после распада Советского Союза. Но в последнее десятилетие Китай стал играть все более важную роль в Центральной Азии. Китай обогнал Россию как крупнейшего торгового партнера региона. Более того, Пекин вложил миллиарды долларов в автомобильные и железные дороги, а также трубопроводы, по которым доставляются огромные объемы нефти, природного газа и минеральных ресурсов Центральной Азии для подпитки китайской экономики.

На фоне усиления влияния Китая в российском «ближнем зарубежье» долгое время ходили слухи о грядущем столкновении между Москвой и Пекином из-за перекрещивающихся сфер влияния в Центральной Азии. Отчасти эти спекуляции берут свое начало из надежд Вашингтона вбить между ними клин. Однако такого столкновения не произошло, напротив, в последние годы отношения между Россией и Китаем, по сути, лишь укрепились.

Читайте также: Как США правильно вбить клин между Россией и Китаем — Foreign Affairs

У Москвы есть две основные цели в Центральной Азии: сохранить стабильность и не потерять свои позиции в качестве доминирующего поставщика внешней безопасности в регионе. Россия обеспечивает поддержку правительствам стран Центральной Азии в области безопасности, чтобы те могли противостоять угрозам со стороны боевиков, особенно исламистских, и укрепить позицию местных властей. Россия является ведущим поставщиком вооружений во все государства Центральной Азии и часто проводит совместные военные учения в регионе. У России также есть своей военный контингент в Киргизии и Таджикистане, последний из которых имеет протяженную и уязвимую границу с Афганистаном.

Между тем основной интерес Пекина состоит в обеспечении доступа к природным ресурсам региона, а также в облегчении наземного транзита китайского экспорта в регион и за его пределы в Европу через соединяющие линии, введенные на начальном этапе инициативы «Один пояс и один путь» (BRI). Однако интересы и экономическая деятельность Китая в регионе не обязательно противоречат интересам Москвы, учитывая, что у России нет финансовых ресурсов для строительства и инвестирования в крупномасштабную инфраструктуру, а также необходимости импортировать товары из Центральной Азии. (Россия сама является крупным источником энергоносителей и полезных ископаемых.) Более того, Китай также заинтересован в сохранении стабильности и политической преемственности в Центральной Азии как средства защиты своих экономических проектов.

Владимир Путин с Си Цзиньпином перед заседанием круглого стола лидеров форума «Один пояс, один путь»
Владимир Путин с Си Цзиньпином перед заседанием круглого стола лидеров форума «Один пояс, один путь»
Kremlin.ru

Таким образом, Москва и Пекин установили своего рода работоспособное разделение труда, при этом Россия сосредоточена на обеспечении безопасности, а Китай сосредоточен на экономических вопросах, таких как торговля и инвестиции. В отличие от расширения Европейского союза и НАТО, которое осуществляет Запад в отношении бывших советских государств, Пекин старался не рассматривать ни один из своих экономических проектов как что-то, что исключает достижение Кремлем собственных целей, при этом Москва также играет важную роль в проекте «Один пояс и один путь». Кроме того, Россия выступает в качестве все более крупного торгового и инвестиционного партнера с КНР. Таким образом, обе страны справились с любыми потенциальными трениями в Центральной Азии, сосредоточив внимание на взаимодополняемости, а не на конкуренции.

Может ли такая модель сотрудничества и взаимно понятого разделения труда между Россией и Китаем сработать в Афганистане? Как и в случае с Центральной Азией, у Москвы и Пекина есть несколько важных общих интересов в этой стране. Прежде всего, это необходимость сохранения стабильности и предотвращения распространения насилия со стороны боевиков или других угроз безопасности обоих государств. Ранее Афганистан выступал в качестве убежища для таких групп, как Исламское движение Узбекистана (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и Исламское движение Восточного Туркестана (организация, деятельность которой запрещена в РФ), которые угрожают России, Китаю и их интересам в Центральной Азии.

И Москва, и Пекин сделали условием сотрудничества с «Талибаном» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) отказ движения от предоставления таким группировкам убежища на территории Афганистана, и «Талибан» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), по крайней мере на словах, согласился на это условие. Предварительные отчеты уйгурской диаспоры предполагают, что они, возможно, сдерживают это обещание, учитывая рассказы — пока еще неподтвержденные — о задержании уйгурских беженцев и боевиков в Афганистане.

Еще один общий интерес — сохранение политической стабильности в Афганистане. Россия и Китай меньше сомневаются в сотрудничестве по идеологическим соображениям с радикалами, чем Запад, пока они держат свою идеологию в пределах своих границ. Действительно, Россия и Китай уже взаимодействовали с талибами (организация, деятельность которой запрещена в РФ) задолго до ухода США, при этом Москва якобы «предоставляла оружие и финансовую поддержку» исламистам, в то время как Китай обсуждал с группой возобновление экономических проектов, таких как разработка медного рудника Мес-Айнак. Такие усилия предполагают, что, как и в Центральной Азии, баланс между Россией и Китаем можно поддерживать, даже если их взаимодействие с «Талибаном» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) растет.

Ван И встретился с главой политической комиссии афганских талибов муллой Абдул Гани Барадаром
Ван И встретился с главой политической комиссии афганских талибов муллой Абдул Гани Барадаром
Fmprc.gov.cn

Однако перед Россией и Китаем стоит ряд проблем, связанных с применением их модели сотрудничества в Центральной Азии к Афганистану. Прежде всего, степень влияния России в сфере безопасности и экономического влияния Китая в Афганистане гораздо более ограничена, чем в Центральной Азии. Действительно, есть множество других внешних игроков, которые более активны и влиятельны в стране, включая Пакистан, Иран и Индию, в то время как другие региональные игроки, такие как Турция и Катар, занимают все более важные ниши. И Соединенные Штаты будут оставаться активными в сфере безопасности Афганистана даже без прямого военного присутствия, продолжая свою всеобъемлющую миссию по недопущению того, чтобы страна превратилась в убежище для транснациональных джихадистских группировок, внимательно следя за любыми шагами, предпринимаемыми Россией и Китаем.

Наконец, российско-китайское сотрудничество в Центральной Азии имеет свои ограничения и проблемы. Так, в Киргизии и Казахстане прошел ряд протестов против экономических проектов Китая, а также против того, как Пекин обращается с этническими меньшинствами, в то время как Россия стремилась ограничить внешнее влияние в регионе через собственные институциональные блоки, такие как Евразийский экономический союз. Пекин все больше вовлекается в вопросы безопасности в Центральной Азии, включая продажу собственного оружия и строительство пограничных постов и объектов безопасности. Это может создать раскол между Россией и Китаем и нарушить баланс, которого они достигли прежде. Такая динамика может повториться в Афганистане.

Несомненно, возможно, что, как и в случае с Центральной Азией, Россия и Китай могли бы установить в Афганистане работоспособное разделение труда, которое уравновешивало бы стратегические интересы обеих сторон и подчеркивало бы их общую цель — сохранение и поддержание стабильности. Но так же, как и в случае с Центральной Азией, такой баланс между Москвой и Пекином не гарантирован вечно и может оказаться под угрозой из-за неизбежного сдвига динамики власти (как на местном, так и на внешнем уровне). Независимо от результатов, Россия и Китай неизбежно будут играть все более важную роль в формировании будущего Афганистана, что, в свою очередь, может оказать значительное влияние на их отношения в рамках более широкого соперничества великих держав.