Когда в начале ковидного кризиса была приостановлена плановая медпомощь, эксперты в странах, где эта мера принималась, предупреждали о ее тяжелых последствиях. Говорили об этом и в России, где на какое-то время отступили другие болезни, кроме ковида, и чудесным образом исчезли главные причины смертности — сердечно-сосудистые заболевания.

Габриель Метсю. Больной ребенок (фрагмент). Около 1660
Габриель Метсю. Больной ребенок (фрагмент). Около 1660

Да, охранять от ковида необходимо, эта болезнь может пройти не только в легкой форме, но и в тяжелой, может привести к серьезным последствиям для здоровья, и никто не знает, как бы прошел ковид у него. И всё же те, кто в минувший год умер не от ковида и не на нём растерял своё здоровье, не должны сбрасываться со счета. Тогда чем, как не срочным заметанием следов, выглядит идея вице-мэра Москвы Анастасии Раковой возложить материальную ответственность за лечение болезней на пациентов? Причем тут видятся сразу два перспективных зайца: переложить материальную ответственность с государства на пациентов и перевести медицину на платную основу, чтоб больше не притворяться. Понятно, что тема (пока) московская, но хорошие идеи у нас распространяются быстро, мы же знаем: сперва пилотный регион, дальше — больше.

В пресс-службе комплекса социального развития Москвы поспешили заверить: штрафовать людей, которые «безответственно относятся к своему здоровью», не хотят, речь вообще не о штрафах, а о том, чтобы человек «софинансировал» оплату своего лечения, «если запущенное состояние стало следствием систематического непосещения врача, непрохождения осмотров», когда он долгое время не обращался к врачам, когда игнорировал «широкий спектр профилактических возможностей».

Деньги из кошелька
Деньги из кошелька

Так ведь дело не в том, под каким видом обобрать человека — под видом штрафа или «софинансирования». Вопрос не в терминологии, а в сути происходящего с отечественным здравоохранением и его «широким спектром профилактических возможностей». Поговорим о живых (и уже не живых) примерах. Все случаи произошли в Петербурге.

Апрель 2020 года. Мужчина, 70 лет, вечером почувствовал себя плохо, резко подскочило давление, заболело в груди. Вызвал скорую, та зафиксировала приступ стенокардии, отвезла в больницу, утром мужчина позвонил родным и попросил за ним приехать. Вернувшись домой, он объяснил, что в больнице сказали, что у него предынфаркт, но они сейчас «уходят на ковид» и взяли бы только с инфарктом, так что пишите, гражданин, добровольный отказ от госпитализации. Вопрос: был ли этот отказ добровольным? Запустил ли гражданин свое здоровье? По логике чиновников — да: с предынфарктом сбежал из больницы.

В течение нескольких месяцев состояние больного ухудшалось всё больше, он сильно ослаб, и в августе родные предприняли еще одну попытку его госпитализировать. На сей раз удалось, в больницу его взяли. Там в дополнение к сердечной недостаточности пожилого человека нагрузили ковидом, которым он переболел в тяжелой форме. Через несколько месяцев он умер. Хоть и следил за здоровьем, как мог — дышал воздухом, не пил (к вопросу, что «раковские штрафы коснутся лишь алкашей»), не курил, нормально питался. А его семья думает: если бы в первый раз больница его не вышвырнула, а во второй раз не «наградила» еще и ковидом — может, срок бы ему был отмерен подольше?

Осень 2020 года. Ребенок пяти лет начал часто болеть. В детсад ходит по графику «день в саду — неделя на больничном». Кашляет, нос течет, и так полгода. В течение всего этого времени поликлиника советует лишний раз не приходить (пандемия), а вызывать врача. Врачей вызывали — много раз, разных. Приходили, быстро заглядывали в рот, прописывали капли от насморка и растительный сироп от кашля. Во время очередного визита мать попросила пришедшего врача «заодно посмотреть младшего ребенка», и врач принялась методично объяснять, почему не может этого сделать: «У меня весь день вызовы, я не могу смотреть «заодно». И это правда, день у нее расписан, вызовов много — но за то время, что она с возмущением объясняла этот факт, она успела бы посмотреть младенца. Который вскоре отправился в больницу (по бронхиту, но в инфекционку, где плюсом получил ротавирус и мононуклеоз).

Больничная палата
Больничная палата
Александр Куликов © ИА REGNUM

Когда состояние старшего ребенка перестало походить на вялотекущую простуду (а в течение месяцев оно выглядело именно так) и резко ухудшилось, срочно был вызван частный педиатр, который диагностировал гайморит, аденоиды и отит, предупредив, что ребенок болен серьезно. Диагноз подтвердил частный лор и два последующих частных педиатра. Гайморит и отит вылечили, а аденоиды перешли в хроническую стадию. Что примечательно, когда семья пришла в районную поликлинику на осмотр, участковая педиатр (новая, ранее ребенка не видевшая) даже не заглянула в медкарту. А увидев анализы из коммерческого центра и заключения врачей из частных клиник, отложила их в сторону и заявила, что смотреть заключения платников не будет, приносите всё из поликлиник, платники не считаются. Почему за два месяца появилась такая стопка анализов и заключений — она не поинтересовалась, горло не посмотрела. Впрочем, кое-что сделала: смерила ребенку рост и иронически прошлась по неподстриженным ногтям. У ребенка тем временем уже начиналось очередное обострение аденоидов. Каков был бы вердикт птенцов гнезда Раковой? Семья запустила здоровье ребенка? Полгода люди мыкались по участковым докторам — ни один из них не увидел проблемы. Скажут: надо было сразу к платным идти. Да, надо. Задним умом все сильны. Теперь семья так и будет делать — хотя и достатка невеликого, но на государственное «здравоохранение» рассчитывать больше не может: здоровье дороже.

Женщина вызвала скорую по резко подскочившему давлению. Приехал отличный врач, не стал спешить, помог как медик, поддержал как человек. Посоветовал лекарство, которое единственное ей подходит с учетом того, что она — кормящая мать. В доступных аптеках этого лекарства не оказалось, хотя его надо начать принимать срочно. Правда, оно и не сильно помогает… А такого, чтобы и кормить ребенка можно было, и давление в норме поддерживать, в России не разработано. Выход один — срочно бросать кормить и принимать эффективные препараты. Понятно, что так и будет сделано, но как, по Раковой — женщина злонамеренно запустила свое здоровье?

Это миф, будто люди в нашей стране не хотят заниматься здоровьем. Они хотят. Другое дело, что не всегда их желание совпадает с возможностями здравоохранения. В такой ситуации объявлять заболевших виновными и накладывать на них материальную ответственность — не просто вновь (и привычно) сужать круг тех людей, которые страшно далеки от народа. Это чревато искушением закрыть глаза на реальные проблемы отечественного здравоохранения. Которых достаточно: к одним врачам не попасть (прием невролога в поликлинике один раз в неделю на полтора часа — это «широкая возможность профилактики»?), к другим попадать бесполезно, третьи и грамотные, и не перегоревшие — но что они могут за несколько минут приема? Выходим от врача, идём в аптеку: лекарства дороги, дженерики не всегда эффективны, на какие-то случаи действенных препаратов вообще нет. В больницах перегруз, врачи пашут как кони, после смены на них лица нет. Те, что толковые доктора и добрые души, должны цениться на вес золота — а ценятся ли? Или вынуждены, чтобы прокормиться, уходить с участков в платные центры?

Врач в конце рабочей смены в госпитале для больных COVID-19
Врач в конце рабочей смены в госпитале для больных COVID-19
(сс) Alberto Giuliani

Это варварство — в таких условиях открыто, на голубом глазу заявлять, что россиянин, вообще-то, сам виноват, надо было к врачам почаще захаживать, лекарства принимать, а теперь заболел — ну, извините, не нам же ваше лечение оплачивать, давайте уж сами, коль допрыгались… Казалось бы, наши чиновники ничем уже удивить не могут. Могут, еще как.