Магия как замена актуальной политике: выставка «Flower Power»

О том, как изменилось отношение народа и интеллигенции к политике, рассуждают авторы выставки «Flower Power» в MMOMA. Они раскрывают историю выдуманной тайной организации, первоначально революционной, но после серии неудач подменившей реальное политическое действие мечтами и магическими ритуалами

Дмитрий Буянов, 24 марта 2019, 12:10 — REGNUM  

Начало 2019 года выдалось богатым на обсуждение судеб России: по этому поводу высказались и относительно мелкие оппозиционные политики, и знаковые фигуры из отечественной политической элиты. Эта «волна» докатилась даже до деятелей современного искусства — и, к их чести, они подошли к проблеме не со стороны «официальной» политики, партий и правительств, а с точки зрения рядовых граждан.

Так, в Московском музее современного искусства сейчас проходит выставка Станислава Шурипы и Анны Титовой «Flower Power. Архив», сделанная в жанре постдокументалистики, посвящённая судьбе некоего выдуманного тайного протестного общества, якобы действовавшего в России и на Западе. То, что в начале своего пути было чуть ли не революционной организацией, после серии неудач замкнулось в себе и стало сектантско-оккультной группой, подменявшей реальное действие мечтами и магическими ритуалами. Именно этот переход от актуальной политики к фантазии и пустой надежде на лучшее грустно высмеивают художники.

Обычно «постдок» занимается правдоподобной «фальсификацией» истории, делающей более «выпуклыми» те или иные стороны реальности, либо высмеивающей наше некритическое восприятие документальных фильмов (что позволяет строить мифы о «древних украх» или немецких арийцах). Но в случае «Flower Power» (FP) авторы не особо потрудились над «реалистичностью» и сделали ставку на неприкрытую иронию. Получилась абсурдная зарисовка в духе фильма Шахназарова «Город Зеро».

Поняв, что реальность изменить не удастся, члены тайной организации начинают изменять своё отношение к окружающим их реалиям. От тактики политической борьбы они переходят к тактике «радикального пассивизма». Поскольку организация оказывается перед невозможностью практического действия, она начинает верить в силу слов и лозунгов самих по себе, заниматься духовными практиками и личностным ростом. Так, в перестройку (которую организация, конечно, ожидает как нового мессию) FP даже предлагает изменить призывы вроде «Больше демократии!», выкинув из них некоторые буквы, чтобы увеличить их магическую мощь.

Характерно, что, уйдя из актуальной политики, организация быстро утрачивает понимание своей политической позиции. Члены FP считают, что конкретика в политике неважна, основное — это просто абстрактное движение вперёд, к переменам. Любые протестные фигуры они готовы раздуть до уровня новых богов: так, на выставке представлены зарисовки монументальных скульптур Цою, Летову и другим представителям «контркультуры», а также макет неоконченный макет храма некоему неопределённому «рокеру».

Понятно, что люди, оторванные от реального воздействия на политику, пытаются зацепиться за любое начинающееся движение — и легко оказываются в числе группы поддержки тех же реформаторов от перестройки (т. е. становятся пешками в элитной разборке; образно говоря, топливом «майдана»). Не имея своих лидеров, они обращают надежды к любой фигуре, которую им достаточно интенсивно «впаривают», будь то политик или музыкант. Чёткая политическая позиция в таком случае приходится очень некстати: ведь нужно выбирать из того «меню», что тебе дают. Поэтому проще сказать, что мы — за «перемены вообще», чем отстаивать, например, жёсткую коммунистическую позицию, не соглашаясь ни на какие компромиссы.

Уйдя из политики в область фантазий, организация утрачивает и собственно организованность, структуру. По описаниям видно, что так называемая FP — это мелкие, бессвязные группки, разбросанные по миру; иногда — и вовсе одинокие «городские сумасшедшие». Однако сами члены организации верят, что они причастны некоей могущественной разветвлённой сети. И даже регулярно пишут отчёты «наверх», но почти никогда не получают на них ответа — видимо, из-за обилия работы у «начальства». Парадоксальным образом они чувствуют свою причастность к происходящим вне них, абсолютно без их участия событиям — вроде перестройки (которой посвящена значительная часть выставки).

Члены организации верят, что преобразования 90-х годов вызваны как бы их «молитвами», их магическим усилием. В каком-то смысле так оно и есть: не будь люди так оторваны от реальной политики, не доверяй они так всему происходящему, по сути, без их участия и вне их контроля, возможно, развала страны можно было бы избежать. Эта ситуация хуже, чем пушкинское «Народ в ужасе молчит. Народ безмолвствует». Народ не просто отошёл на шаг в сторону — он верит, что контролирует ситуацию, что как-то влияет на политику, хотя по факту всё происходит без его участия, по сценарию, написанному элитами. Народ ждёт, когда придёт мессия и защитит его интересы — тогда как в реальности «никто не даст нам избавленья».

Выставка описывает, скорее, другую пушкинскую ситуацию: «Ах, обмануть меня не трудно!.. Я сам обманываться рад!» Перестройка обманула ожидания организации. В 2000-х годах последние следы её теряются; то, что долгие годы жило пустой мечтой, окончательно разочаровывается и уходит в никуда. Как только магический туман рассеивается, оказывается, что FP никогда и не существовала: у неё не было ни позиции, ни структур — ничего.

Члены организации — метафора то ли на народ вообще, то ли на интеллигенцию — сначала выпадают из политики де-факто, а затем, пережив очередное крупное разочарование, утрачивают с ней даже символическую, фантастическую связь. Они признают, что политика — это не про них, и тихо исчезают.

Можно воспринимать эту метафорическую историю как приговор. Но лучше — увидеть в ней предостережение. Действительно ли наши интересы реализует текущая политическая система? Достаточно ли мы на неё влияем, контролируем? Если ответы окажутся отрицательными — что последует за ними: полное разочарование и апатия или попытка народа вернуться в политику? Важно честно и вовремя ответить себе на эти вопросы, не надеясь на то, что можно просто «отсидеться» и пустить реальность на «самотёк». Иначе нас ожидает то же, что и не таких уж выдуманных героев FP — разочарование и небытие.

Читайте ранее в этом сюжете: Яан Тоомик: 20 лет страха художника перед обществом

Читайте развитие сюжета: «Лондонская школа» в Пушкинском музее: новый взгляд человека на самого себя

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl + Enter, чтобы отослать информацию редактору.
×

Сброс пароля

E-mail *
Пароль *
Имя *
Фамилия
Регистрируясь, вы соглашаетесь с условиями
Положения о защите персональных данных
E-mail