Я далёк от конспирологических теорий или разговоров в духе ток-шоу о кознях Запада, но надо быть Бузовой, чтобы не понимать: никому не нравится одна шестая суши с богатейшими недрами, которая хочет жить по своим правилам. Никому не понравится такая страна под боком, если её не контролировать. А чтобы контролировать — лучше всего ослабить, раздробив на меньшие составляющие.

Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу
Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу
(сс) NLPD

Но! Озвучить подобное вслух — значит в лучшем случае наткнуться на туповатые, как действия Мамаева и Кокорина, ухмылки. Ведь главная уловка дьявола, как мы помним, заключается в том, чтобы убедить, будто его не существует. То же самое касается и захватнических планов. Разговоры о том, как будут сжирать Россию, в итоге превращаются в пересуды на лавочке, заглушаемые лузганием семечек. Однако геополитику никто не отменял. Так же, как и теорию жизненного пространства.

Государства — хищники, они питаются за счёт слабых. В конце 80-х, на издыхании Советского Союза, когда на фоне закрытых фабрик звучало «на маленьком плоту», мы поверили в мир равных возможностей, в счастье, экспортируемое из-за бугра. Как та девочка с Подмосковья, поверившая россказням иностранца о большой красивой любви, женитьбе и домике на берегу Адриатического моря. Но, проснувшись, она увидела жирного уродца на скомканном белье, услышала храп, почувствовала запах пота и перегара. И девочка, как в той песне, сказала: «Меня предали. Без синих глаз оставили, тарелкой в меня кинули, разбив стакан любви».

Американский плакат. Это жизнь!
Американский плакат. Это жизнь!

Известное выражение «Россия поднимется с колен» — отнюдь не образ. Почти все 90-е наша страна находилась в коленно-локтевой позиции, пока народ нищал, а клерки, по недоразумению маркированные лидерами государства, заглядывали в слюнявый рот западного капитала. После начался не подъём, нет, но попытки сказать: «Мы тоже есть, и мы — это мы». Такое не любят, и война, вспоминая Оруэлла, стала миром, а мир — войной.

Трагическая ирония заключается в том, что разговоры об уничтожении России, как уже говорилось, вызывают ухмылки и лежат примерно в том же поле смыслов, что и истории о рептилоидах. А те, кто в принципе допускают подобное, сохраняют удивительное спокойствие и благодушие. Мол, да, мы в курсе, но ничего страшного не случится.

А меж тем под боком есть Украина. Во что её превратили? Уважать право выбора — не вопрос. Но был ли выбор? Украина украинская — не вопрос. Но почему эта Украина превратилась в вассальное государство, обслуживающее не украинцев, а западных господ? Я всё это видел. Проходил. Наблюдал, сопротивляясь, как мог, крушению государства, в котором благодаря Ельцину, Кравчуку, Шушкевичу мне довелось жить. И теперь аналогичное я наблюдаю в России. Один в один. Кальку сняли нагло и борзо, не стесняясь. Кто-то думал, что эти методички устарели, — ан нет, сойдут.

Круги общественной истерии после Кемерово, молодёжные бунты за всё хорошее против всего плохого, ментовской беспредел. Или вот сейчас — конфликт за границы между Чечнёй и Ингушетией; конфликт, подпитываемый и воспаляемый извне. Это ведь примерно такое же было на Украине. Так почему народ спокоен? Россию готовят, как революционный борщ, по украинскому рецепту, но народ безмолвствует. А как бы элиты предпочитают обсуждать Украину, которой нет, но стоило бы обсуждать Украину, которая воцаряется в России. Майдан, революция, распад — назовите как угодно. Потому что все дела сделаны, незавершённым осталось одно: уничтожить Россию в её нынешних формах.

Дети на митинге Навального
Дети на митинге Навального
© ИА Красная Весна

Сценарий — российский и украинский — один и тот же, а вот последствия будут разными, потому что Россия намного более сложносочинённый организм; тут не только, как на Украине, есть лишь украинцы и русские, правобережные и левобережные. Нет, тут в каждой области, в каждой республике столько всего понамешано, что крови после разделения будет много — утонем. Мы, собственно, уже проходили это в 90-х: как поступали с русским населением в Туве или Чечне?

Одна из причин, по которой россиян столь настойчиво пичкают Украиной под разными соусами, и есть это уже невозможно, — прививка от майданного сценария. Точно напоминалка, включающаяся на телевизоре: смотрите, если будете роптать, бунтовать, ломать, то вас ждёт украинский сценарий; было плохо — стало ещё хуже. И столь частая бомбардировка украинской повесткой должна как бы вселить уверенность, что российский гражданин не совершит ошибок украинского громадянина. Ведь он предупреждён, запуган.

Однако эффект достигнут совсем иной; переусердствовали, что называется. Украиной россиян закормили настолько, что часть из них поверила, будто постапокалипсическая пустыня из антиутопических романов — это украинская земля, населённая голодными дикарями, поедающими друг друга. Но реальность-то немного иная — преувеличения сыграли в минус ретивым пропагандистам. Это как в заскорузлой истории с распятым мальчиком: надо было просто рассказать правду о том, что было на самом деле, а решили для пущего эффекта застращать — и общая трагедия обесценилась из-за одной глупой пропагандистской выходки.

Потому, насмотревшись на украинские события сквозь телевизионную призму, многие россияне уверены: ну, с нами-то ничего подобного уж точно не случится. Мы, что называется, научены чужим горьким опытом. Однако реалии говорят о другом. То, что происходит сейчас, — это калька с украинских раскачиваний, итоги их могут быть аналогичными. И наша реакция на раскачивания страны сегодня излишне благостна. Так в своё время наблюдал за Украиной тамошний посол России Михаил Зурабов: ему казалось, что всё будет хорошо, но стало плохо.

Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу
Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу
(сс) NLPD

Те, кто видел украинские события воочию, находясь сегодня в России, чувствуют себя, по выражению публициста Константина Кеворкяна, гостями из будущего. Именно так. Мы всё это видели и проходили. И мы знаем, что будет дальше. Тем удивительнее спокойствие, царящее на соответствующих уровнях и в соответствующих кабинетах. Слишком увлечены внешней политики, а самое пристальное внимание необходимо уделить политике внутренней. Обратить внимание на то, как всё трещит по швам. Обратить и предпринять самые решительные меры. Иначе мы увидим похоронные марши на кровавых развалинах того, что когда-то называлось России.

Слишком мрачный, пессимистичный прогноз? Несбыточный? Дай Бог. Но кто в 2009 году на Украине думал, что через несколько лет она утратит свою целостность, сойдясь в гражданской войне? Кто думал в начале 80-х, что советское государство кончит жизнь самоубийством? Умрёт не из-за военной экспансии, а из-за внутренних конфликтов и договорённостей. А думать меж тем надо было.

Сегодня России необходимо учесть весь этот убийственный опыт. Думать же, будто «мы не Украина», —значит подписать себе смертный приговор. Очень скоро.