В понедельник, 21 мая, в Праге прошла конференция под названием «Вызовы для Европы». Как выяснилось из выступления еврокомиссара «по вопросам юстиции, потребителей и равенства полов» Веры Юровой, главный вызов (с точки зрения брюссельских бюрократов) — это желание всё большего числа стран ЕС самостоятельно выстраивать свою политику.

Вера Юрова
Вера Юрова
Иван Шилов © ИА REGNUM

В числе стран, которые ставят собственные интересы выше «решения общеевропейских проблем», комиссар по вопросам полов и потребителей назвала Венгрию, Польшу и Чехию. Хотя это, конечно, не полный список. Дух Маттео Сальвини вместе с духом Марин Ле Пен и еще несколькими духами играл значимую роль в атмосфере этого выступления.

Смысл речи комиссара по полам и законам сводился к тому, что суровые годы приходят, и нужно сплотиться; ситуация изменилась, и как раньше больше не будет. «Мы должны осознать, что для нашего существования нам жизненно важно держаться вместе в Европе, ведь существует много вызовов и внешних угроз», — сказала Юрова.

Она не стала уточнять, что это за страшные угрозы. Элементы торговой войны со стороны США? Или, может быть, войны, которые при попустительстве Брюсселя развязывает на Ближнем Востоке тот же «старший брат» и которые приводят в ЕС беженцев и социальные вызовы? Или речь о холодной войне с политическими оппонентами, которые тоже ведутся в интересах «старшего брата» и от которых страдает европейская экономика? Или, может быть, имелось в виду запустение целых районов в восточных странах ЕС, о котором нечасто рассказывает Euronews?

Но, кажется, она имела в виду совсем другие «вызовы».

Вера Юрова
Вера Юрова
Reinis Inkēns, Saeimas Kanceleja

Поскольку конференция проходила в Праге, да и сама комиссар по полам и потребителям — чешка, то особое внимание было уделено политике Чехии. Упрек Милошу Земану состоял в том, что он следует в русле Польши и Венгрии, всё время критикует ЕС и всё время отстаивает собственно чешские интересы, вместо того чтобы быть активнее в предложении и принятии общеевропейских решений. Таких вот пассивных критиканов Брюссель будет списывать с корабля современности, предупредила Юрова в совершенно потрясающем пассаже:

«Чем больше Европа будет оказываться под давлением различных проблем и новых угроз, тем скорее проявится тенденция выбрасывать мешки с песком. Такими мешками могут стать государства, которые не только не держат язык за зубами, но и не участвуют в сотрудничестве, не держатся вместе и не прилагают усилий для достижения общих целей».

Метафора о мешках с песком в данном случае — не неудачная формулировка, а прекрасная проговорка. Страны-члены Евросоюза вместе с их страновыми интересами для Брюсселя — не части общего тела, а мешки с песком. Нечто, что затрудняет движение. И их предупреждают, что чем больше они будут думать о своих интересах и затруднять движение, чем больше у них шансов быть выброшенными.

Комиссар по потребителям сталкивает между собой местные интересы стран-членов, с одной стороны, и «общие вызовы» — с другой. Ее слова имели бы смысл, если бы «общие интересы» учитывали частные. Представляли бы квинтэссенцию, сумму, сплав частных интересов. Но ведь это совсем не так. То, что комиссары (не избиравшиеся гражданами) выдают за «общие цели», никому конкретно из стран-членов ЕС не нужно. Это нужно только самим брюссельским бюрократам и тем, кого они там представляют — «старшему брату» и транснациональным корпорациям.

Страны входили в Евросоюз для того, чтобы создать безбарьерную экономическую и социальную среду, но вовсе не для того, чтобы раствориться в среднеевропейском котле. Гражданам Чехии членство в ЕС нужно для того, чтобы вследствие упрощенного контакта с соседями по континенту им лучше жилось и работалось, но вовсе не для того, чтобы отказаться от своих конкретных интересов в пользу виртуальных «вызовов». Они хотели быть «европейской Чехией», а не безликой звездочкой на общем флаге, но теперь от них требуют именно этого.

Всякий раз, когда конкретные частные интересы и мифические «общие вызовы» сталкиваются между собой — идет ли речь о мигрантах, или экономике, или вооруженных конфликтах — то брюссельские бюрократы настойчиво требуют аскетизма на местах, а национальные власти, учитывая недовольство собственного населения, более или менее акцентировано фрондируют.

Каждой из этих стран хотелось бы сохранить членство в ЕС ради тех благ, ввиду которых он и создавался. Но ни одной из этих стран не хочется подменять реальные интересы виртуальными вызовами. Отсюда и атмосфера фронды, которая вроде бы всё ширится, но за редкими исключениями так и не выливается ни во что конкретное.

Евросоюз
Евросоюз
Александр Горбаруков © ИА REGNUM

Италия проголосовала за антибрюссельские партии, потому что Италии вредят действия Брюсселя, который потворствует ближневосточным войнам и приводит в Италию беженцев и социальные проблемы. Вредят ей и бессмысленные эмбарго вкупе с еще более бессмысленным измерением огурцов и прочими препятствиями работе целых отраслей экономики. У Италии нет проблемы ни с Путиным, ни с Асадом, у Италии есть проблема с Брюсселем. И еще у нее есть собственные проблемы, вроде катастрофической молодежной безработицы, за которые ЕС вроде бы не в ответе, но с которыми он и не помогает бороться. И то же можно сказать о Венгрии, Чехии и т.д.

Поэтому так много европейских политиков и стоит в полупозиции. Вроде и выходить из ЕС себе дороже, слишком всё уже настроено на это взаимодействие — а вроде и терпеть дальше эту замену конкретных интересов на мифические вызовы уже нельзя.

Единство стран ради общих интересов превратилось в подчиненный союз, где требуют «держать язык за зубами» и делать что велено в интересах «старших братьев», больших корпораций и их представителей — брюссельских чиновников. А выход стоит дорого, и не всякая страна может позволить себе Brexit, и все это знают. К тому же местные европейские политики неплохо себя чувствуют и в нынешней роли: вроде и критикуешь ЕС, собирая голоса на выборах, а вроде никуда и не выходишь.

Настраивать систему сдержек и противовесов так, чтобы общие интересы включали в себя частные — дело, требующее больших трудов и интеллектуальных усилий. Выхолащивающая унификация — это гораздо проще, чем единство. Особенно когда за нее платят.