Книги на «вечное поминовение» из фондов Артемиево-Веркольского монастыря в Государственном архиве Архангельской области
Книги на «вечное поминовение» из фондов Артемиево-Веркольского монастыря в Государственном архиве Архангельской области
Владимир Станулевич ©

Родился в селе Веркола, что на реке Пинеге, в 1533 году мальчик. Родители его Косьма и Аполлинария были крещеными чудинами, которых на Пинеге было много, так как новгородцы пришли сюда позже других мест. Мальчик помогал отцу боронить поле на берегу реки, когда 6 июля 1545 года их застала буря с грозой. То ли от удара молнии, то ли от ужаса мальчик умер на месте. Похоронили Артемия по чудскому обычаю — в лесу в срубике, прикрытом берестой. Казалось бы все, конец истории. Но нет — в 1577 году, через 28 лет его нетленное тело обнаруживает церковный клирик Агафоник и переносит на паперть веркольской церкви — а тут эпидемия лихорадки, паника, выздоровление прикоснувшихся к мощам, и начинается другая история — святого отрока Артемия.

Архивы Артемиево-Веркольского монастыря большей частью состоят из книг на «вечное поминовение». Из века в век из одной «исхудавшей» книги в другую переносятся имена тех, кому обитель благодарна за помощь в трудные времена бедности, пожаров и неурожая.

В 1636 году единственный сын кеврольского (село Кеврола в 50 километрах от Верколы, бывший уездный центр) воеводы Афанасия Пашкова Еремей, сопровождая отца, разболелся «трясучей» лихорадкой. Когда Афанасий взял сына в Верколу к мощам святого Артемия, отрок уже умирал, но молитвы, обращенные к святому, и кусок бересты с гроба Артемия, прижатый к груди Еремея, излечили его. В Верколе Пашков построил церковь во имя святого Артемия, келии монашествующих и стал первым благотворителем будущего монастыря.

Афанасий Пашков (+1664) — сын знаменитого сотника Лжедмитрия I, а затем соратника атамана Ивана Болотникова Филиппа Пашкова (1583−1607) — избранного восставшими в 22 года «старейшиной». Во время решающего сражения под Москвой перешел на сторону царя Василия Шуйского, обеспечив разгром Болотникова, и погиб в 1607 году под Веневом.

Афанасий наследовал ратные таланты отца, оборонял Москву от поляков в 1618 году, воеводствовал два года в Кевроле, затем послан енисейским и нерчинским воеводой «на Амур-реку в Китайских и Даурских землях». То ли посчастливилось, то ли не повезло, но его яркий портрет мы знаем со слов врага — протопопа Аввакума, шедшего в ссылку в Нерчинск с отрядом воеводы. Из «Жития протопопа Аввакума» и «Отписок воеводы» начальству о проделанной работе возникает образ государева человека, не останавливающегося ни перед какими преградами.

С. Милорадович. Путешествие Аввакума по Сибири. 1898.  Во главе отряда изображен, по всей видимости, воевода Афанасий Пашков
С. Милорадович. Путешествие Аввакума по Сибири. 1898. Во главе отряда изображен, по всей видимости, воевода Афанасий Пашков

С отрядом в 300 казаков Пашков прошел по тайге 3000 километров от Енисейского острога до Нерчинского, основал еще два острога и присоединил пограничные с Маньчжурией земли к России — обеспечив нынешнюю границу с Китаем. Казаки не отличались дисциплиной, бежали, бунтовали, умирали от голода, местные племена убивали их, а воевода наводил дисциплину крайними мерами. Аввакум пишет, что кнут и лишение умирающих причастия стали орудием воеводы. Четырех казаков, умученных Пашковым, впоследствии даже канонизировала Русская православная церковь. Лишившись почти всего отряда, воевода узнает, что 350 казаков О. Степанова, идущие к нему на подмогу, уничтожены маньчжурами.

Концом карьеры воеводы в 1659 году стала жалоба царю Алексею Михайловичу того же Аввакума. Афанасия Пашкова отзывают в Москву и там уже больного, с отнявшимися рукой и ногой, постригают перед смертью в монахи. А спасенный Артемием Веркольским Еремей Пашков становится продолжателем рода — его сыновья и внуки служат Отечеству в походе на Крым 1689 года под командой В. В. Голицына, в войне со Швецией с Петром Первым, в русско-турецких войнах с графом Румянцевым-Задунайским. Внук Еремея Егор Иванович Пашков становится денщиком Петра Великого и затем губернатором Астрахани.

Стремящийся превзойти подвиги отца, которого лишился в детстве, Афанасий Пашков направил энергию на служение царю в Сибири. Осуждая его методы, нужно помнить, что первый благотворитель Веркольского монастыря понял размер своих грехов и принял монашеский постриг. Также нужно помнить, что трудами таких воевод и размерами страны мы избежали многих войн и межнациональных усобиц.

«Вечное поминовение» где-то в этих книгах должно быть и по благотворительнице Веркольского монастыря графине Анне Алексеевне Орловой-Чесменской (1785−1848), спасшей его от закрытия. Единственная, и очень любимая, дочь графа Алексея Орлова (1737−1807) — легендарного Алехана Екатерины Великой, являлась богатейшей наследницей империи. Трое братьев Орловых были душой свержения императора Петра III (1728−1762) в пользу будущей Екатерины Великой (1729−1796). Харизма Алехана сделала его виновником многих преступлений и подвигов — убийство свергнутого Петра III (1762), вывоз обманом на смерть княжны Таракановой (1775), победа над турками в Чесменском морском сражении (1770) — только некоторые из них. Орлов в благодарность «за труды» получил такие привилегии, что состояние его достигало десятков миллионов рублей.

Книга на «вечное поминовение» из фондов Артемиево-Веркольского монастыря в Государственном архиве Архангельской области
Книга на «вечное поминовение» из фондов Артемиево-Веркольского монастыря в Государственном архиве Архангельской области
Владимир Станулевич ©

«Подвиги» отца стали шоком для дочери, и после смерти отца в 1807 году она отвергла женихов и ушла в религиозность — замаливать грехи Алехана. Она стала ближайшей помощницей архимандрита Фотия (Спасского) (1792−1838), настоятеля Юрьева монастыря, загадочного церковного деятеля и частого собеседника императора Александра Первого (1776−1825?). Известно, что благодаря ему Александр запретил в России масонов, но о чем еще говорили в последний год своей жизни император с Фотием, неизвестно. Только закончился 1825 год скоропостижными смертями императора и императрицы Елизаветы Алексеевны (1779−1826?), после которых возникла легенда о старце Федоре Кузьмиче (+1864) и монахине Вере Молчальнице (+1861). Анна Орлова нашла Веру Молчальницу в доме для умалишенных и отвезла в Сырков Тихвинский монастырь, где заботилась о Молчальнице до своей смерти в 1848 году. Почему Анна не ушла в монастырь, объяснялось тайным постригом по совету Фотия.

За все время Анна Орлова пожертвовала на церкви 25 миллионов рублей, а последние 2,5 млн завещала 340 различным монастырям — в том числе Соловецкому 10 000 и Артемиево-Веркольскому 5000 рублей. Ее взнос спас монастырь от закрытия — в 1840-е монастырь нуждался, не хватало даже на свечи, а в 1842 году пожар уничтожил постройки. Веркольскую обитель собрались уже закрывать, как почта доставила 5000 рублей графини Орловой. Монастырь ожил, а в 1891 году стал Первоклассным.

Свою энергию Анна Орлова направила на спасение души отца, «подвиги» которого ее ужаснули. Делая добро, оно мимолетно коснулась Веркольского монастыря, чем спасла его для жителей округи и Русского Севера.

В конце XIX века благотворителем Артемиево-Веркольского монастыря стал святой Иоанн Кронштадский (1829−1908) (в миру Иван Ильич Сергиев), уроженец села Сура, что в 50 км от Веркольского монастыря вверх по Пинеге. Ваня родился в семье, которая 350 лет (!!!) давала пинежским приходам священников — что подняло на высоту личную планку Ивана. В духовном училище он стал первым учеником, в семинарии — вторым. Но в соборе Кронштадта выбор оказался сложнее: идти вверх по церковной иерархии, будучи для нее удобным, или жить в Правде — не заботясь о мнении священноначалия и мнении «общественном». Выбрал Иоанн на всю жизнь служение в одном храме — Андреевском соборе Кронштадта.

Расписание Иоанна было: до 12 часов утренняя служба, с обеда и до полуночи обход Кронштадта — места высылки пьяниц и нищих петербуржцев — за исповедью. Такая жизнь принесла всероссийскую славу и немалые пожертвования. Кто-то подсчитал, что через его руки в год проходило до миллиона рублей, на которые содержались кронштадский приют, сиротский дом и воскресная школа. Монастырю Святого Артемия на Пинеге, в котором он ежегодно гостил, Иоанн Кронштадский построил в 1897 году главный собор — Успенский. Проповедник самых консервативных ценностей писал в «Предсмертном дневнике»: «Если Россия не очистится от множества плевел, то она опустеет, как древние царства и города, стертые правосудием Божиим за свои беззакония» и «Господи, да воспрянет спящий царь, переставший действовать властью своею; дай ему мужество, мудрость, дальновидность».

Когда «общественное мнение» России разошлось с интересами страны и оправдало революцию, Иоанн Кронштадский пошел против мнения, бросив всю энергию и влияние на укрепление смыслов государственности. За эту позицию в советский период ему платили ненавистью, а Русская православная церковь канонизировала в 1990 году.

Такие вот грешные и святые благотворители древнего Артемиево-Веркольского монастыря, что стоит на далекой северной Пинеге. При всей огромной разнице жизненных путей все они были создателями нашей страны, понявшими неизбежную «темную сторону» этого созидания и искавшими прощения за нее.

А мощи святого отрока Артемия Веркольского, находящиеся в раке собора с XV века, в Гражданскую войну 1918−1920 годов были спрятаны монахами и до сих пор не обнаружены.