210 оттенков гибели Рима

Актуальные размышления обозревателя журнала «Знание — сила» Александра Волкова о том, почему погиб Рим. Почему был завоеван город, который прежде покорил себе мир? 

Александр Волков , 14 октября 2015, 15:55 — REGNUM  

Ты видел его, доколе камень не оторвался от горы без содействия рук, ударил в истукана в железные и глиняные ноги его, и разбил их.

Книга пророка Даниила, 2, 34

Пятнадцать веков назад Рим умер, поваленный варварами, как иссохшее дерево. На его кладбище, среди его осыпавшихся памятников, давно вырос другой город, которой носит то же название. И вот уже который век историки продолжают спорить о том, что же погубило Рим, казавшийся «вечным городом». Рим, чьи «образы гражданской мощи» повергали в трепет величайшие царства античной ойкумены. Рим, чьи беззащитные останки так деловито обобрали вандалы-воры.

Итак, почему погиб Рим? Почему светоч всех стран погас? Почему глава величайшей державы древности так легко была отсечена? Почему был завоеван город, который прежде покорил себе мир?

Сама дата гибели Рима вызывает споры. «Гибель одного города повлекла за собой крах целого мира», — так отозвался на кончину Рима святой Иероним, философ и ритор, переселившийся из Рима на Восток. Там он узнал о захвате Рима готами Алариха. Там оплакал навеки погибший град.

Ужас слухов о трех августовских днях 410 года раскатился, как гул лавины. Современные историки спокойнее относятся к тому недолгому пребыванию варваров на стогнах Рима. Словно табор цыган через провинциальный городок, они прошли, пошумев, через Рим.

Это было «одно из самых цивилизованных разграблений в истории города, — пишет британский историк Питер Хизер в своей книге «Падение Римской империи». — Готы Алариха исповедовали христианство и отнеслись ко многим святыням Рима с величайшим уважением… Даже по истечении трех дней огромное большинство городских памятников и зданий остались нетронутыми, разве что с них сняли то ценное, что можно было унести».

Или Рим погиб в 476 году, когда варвар Одоакр низложил последнего правителя Западной Римской империи — ее «пятнадцатилетнего капитана» Ромула Августула? Но в Константинополе еще много веков продолжали править «императоры римлян», удержав под натиском варваров хотя бы пядь имперской земли.

Или, как считал британский историк Эдвард Гиббон, Римская империя окончательно умерла в 1453 году, когда последний ее осколок, отблеск былой славы, померк и Константинополь заняли турки?

Или когда Наполеон упразднил Священную Римскую империю в августе 1806 года?

Или Империя была обречена уже в день своего Преображения, своего перерождения, когда в 313 году император Константин издал Медиоланский эдикт, прекратив преследования христиан и уравняв их веру с язычеством?

Или подлинная, духовная смерть античного Рима наступила в конце IV века при императоре Феодосии Великом, когда началось осквернение языческих храмов? «Монахи, вооруженные дубинками, опустошали святилища и уничтожали произведения искусства. За ними следовала толпа, жаждавшая добычи, которая грабила деревни, подозреваемые в нечестии», — так описывал самоумерщвление Рима, гибель самой его плоти, русский филолог и историк И. Н. Голенищев-Кутузов. Рим умер, а варвары лишь заселили его кладбище, усеянное церковными крестами?

Или всё произошло позже, когда к концу VII столетия на большей части римских земель расселились арабы и не осталось больше свободных земель, чтобы огнем и мечом спаять из них точную копию державного Рима?

Или…

Причина гибели Рима еще непонятнее оттого, что историки даже не могут утвердиться в дате его смерти. Сказать: «Здесь еще был Рим, здесь уже не было Рима».

Но прежде Рим высился как ливанский кедр. Откуда же в его мощной древесине завелась гнильца? Почему древо державы покачнулось, упало, разбилось? Почему оно так явственно напомнило истукана, что, по Книге пророка Даниила, приснился царю Навуходоносору?

Уже Орозий, завершив в 417 году «Историю в семи книгах против язычников», показал, как с неизбежностью вершится история мира. Как одно мировое царство сменяется другим, другим, всё более могучим: Вавилонское — Македонским, Карфагенским, Римским.

На протяжении тысячелетия закономерность этой смены государственных формаций оправдывалась философским выводом, логику которого немыслимо было поколебать. У Данте в трактате «Монархия» он сформулирован так: «Если Римская империя существовала не по праву, Христос, родившись, совершил бы несправедливость».

Но и Римское царство погибнет, увенчав смену царств земных и торжество Царства Небесного. И верно, Аларих уже взял Рим, и готы его прошли по «вечному городу», словно тени будущих воинств Врага человеческого.

В эпоху Просвещения, казалось, был дан энциклопедически полный ответ на этот вопрос: была издана монументальная эпопея британского историка Эдварда Гиббона «История упадка и крушения Римской империи» (1776−1787).

В принципе, выводы, сделанные им, были не вполне новы. Почти за три столетия до него выдающийся итальянский мыслитель Никколо Макиавелли в своей книге «История Флоренции» в таких выражениях описывал падение Рима. «Народы, живущие севернее Рейна и Дуная, в областях плодородных и со здоровым климатом, зачастую размножаются так быстро, что избыточному населению приходится покидать родные места и искать себе новые обиталища… Именно эти племена и разрушили Римскую империю, что было облегчено им самими же императорами, которые покинули Рим, свою древнюю столицу, и перебрались в Константинополь, тем самым ослабив западную часть империи: теперь они уделяли ей меньше внимания и тем самым предоставили ее на разграбление как своим подчиненным, так и своим врагам. И поистине, для того чтобы разрушить такую великую империю, основанную на крови столь доблестных людей, потребна была немалая низость правителей, немалое вероломство подчиненных, немалые сила и упорство внешних захватчиков; таким образом, погубил ее не один какой-либо народ, но объединенные силы нескольких народов».

Враги, стоявшие у ворот. Слабые императоры, сидевшие на троне. Их ошибочные решения, повлекшие за собой тяжкую цепь непоправимых последствий. Коррупция (в ту эпоху перечень государств был слишком куцым, чтобы Рим мог занять надлежащее ему место во второй сотне самых коррумпированных).

Наконец, что очень смело для того времени, язвительный историк назвал одним из главных пороков, погубивших Рим, всеобщее увлечение христианством: «Но из всех этих перемен самой важной была перемена религии, ибо чудесам новой веры противостоят привычка к старой, и от их столкновения возникали среди людей смута и пагубный раздор. Если бы религия христианская являла собой единство, то и неустройства оказать бы меньше; но вражда между церквами греческой, римской, равеннской, а также между еретическими сектами и католиками многоразличным образам удручала мир».

Этот приговор Макиавелли воспитал в европейцах Нового времени привычку смотреть на Поздний Рим как на государство, пришедшее в полный упадок. Рим достиг своих пределов роста, ослабел, одряхлел и был обречен умереть. Схематичный, сведенный к тезисам очерк истории Рима превратился под пером Эдварда Гиббона в многотомный труд, над которым он работал почти четверть века (по его признанию, в первый раз мысль написать историю падения и разрушения Рима мелькнула у него 15 октября 1764 года, когда, «сидя на развалинах Капитолия, я углубился в мечты о величии древнего Рима, а в то же время у ног моих босоногие католические монахи пели вечерню на развалинах храма Юпитера»). Мысль о том, что христианство погубило Рим, пронизала его книги.

«Чистая и смиренная религия тихо закралась в человеческую душу, — писал Эдвард Гиббон, — выросла в тишине и неизвестности, почерпнула свежие силы из встреченного ею сопротивления и наконец водрузила победоносное знамение креста на развалинах Капитолия». Еще до полного торжества христианства римские язычники часто задавались вопросом: «Какова была бы участь империи, со всех сторон атакованной варварами, если бы весь человеческий род стал придерживаться малодушных чувств новой (христианской — А.В.) секты?» На этот вопрос, пишет Гиббон, защитники христианства давали неясные и двусмысленные ответы, ибо в глубине души ожидали, «что прежде, нежели совершится обращение всего человеческого рода в христианство, перестанут существовать и войны, и правительства, и Римская империя, и сам мир».

Мир уцелел. Рим погиб.

Однако изложенная блистательным литературным языком, приправленная, как пряностью, иронией эпопея Гиббона в XIX веке постепенно пришла в упадок. Ее автор был прекрасным рассказчиком. Его величественный труд, как на античных колоннах, покоится на сочинениях древних и новых писателей.

Но, чем усерднее историки XIX века исследовали археологические находки, а также дошедшие до нас надписи и тексты, сохранившиеся на папирусах, чем тщательнее они занимались критическим анализом источников, одним словом, чем глубже они копали, тем сильнее расшатывались опоры, на которых покоилось наследие Эдварда Гиббона. Постепенно становилось понятно, что упадок и крушение Римской империи нельзя сводить к одной-единственной причине.

С каждым новым историком, ступавшим на научное ристалище, этих причин становилось всё больше. В своих лекциях, посвященных императорскому Риму (они опубликованы лишь недавно), знаменитый немецкий историк Теодор Моммзен подвел черту под теориями гибели Рима, которые оставил потомкам XIX век.

Ориентализация. Варваризация. Империализм. Пацифизм. И, главное, утрата военной дисциплины.

Сам Моммзен, будучи либеральным националистом, охотно заговаривал о том, как поспособствовали падению Рима «наши немцы». К 1900 году древняя история стала понемногу превращаться в турнир пропагандистов, оттачивавших свои убийственные идеи на знакомых примерах из далекого прошлого.

Например, для основателей марксизма-ленинизма некоторые события римской истории (особенно восстание Спартака) были ярчайшим примером классовой борьбы, а действия популярных вождей восстания — наглядным уроком того, как нельзя совершать революцию. В советское время любая работа, посвященная истории Рима, непременно включала цитаты, подобные этим:

«/Спартак — это/ великий полководец… благородный характер, истинный представитель античного пролетариата» (К. Маркс). — «Спартак был одним из самых выдающихся героев одного из самых крупных восстаний рабов… Эти гражданские войны проходят через всю историю существования классового общества» (В. Ленин).

Но триумфального шествия пролетарской революции Рим избежал.

Рим обезлюдел. Рим в конце своей истории был подобен дереву, сбросившему листву. Тем легче эту пустоту было заполнить варварам, изрек провозвестник «заката Европы» Освальд Шпенглер, проанализировав «закат Рима»:

«Хорошо всем известный «закат античности», завершившийся еще задолго до нападения германских кочевых народов, служит наилучшим доказательством того, что каузальность не имеет с историей ничего общего. Империя наслаждается полнейшим миром; она богата, она высокообразованна: она хорошо организована: от Нервы и до Марка Аврелия она выдвигает столь блестящую когорту правителей, что второй такой невозможно указать ни в каком другом цезаризме на стадии цивилизации. И всё равно население стремительно и массово убывает — невзирая на отчаянные законы о браке и детях, изданные Августом… несмотря на массовые усыновления и непрекращающееся заселение обезлюдевших земель солдатами варварского происхождения и на колоссальные благотворительные фонды, основанные Нервой и Траяном в пользу детей неимущих родителей. Италия, затем Северная Африка и Галлия, наконец, Испания, которые были населены при первых императорах гуще, чем все прочие части империи, становятся безлюдными и пустынными».

В 1984 году немецкий историк Александр Демандт в своей монографии «Падение Рима» подвел итог двухвековым поискам причин катастрофы. В работах философов и экономистов, социологов и историков он насчитал не менее 210 факторов, которыми объясняли злополучную историю Рима.

Некоторые причины мы уже назвали, приведя развернутые аргументы их сторонников. Вот еще несколько.

Суеверия. Истощение почвы, вызвавшее массовые неурожаи. Распространение гомосексуализма. Культурный невроз. Старение римского общества, рост числа пожилых людей. Смирение и безразличие, охватившее многих римлян. Паралич воли ко всему — к жизни, к решительным действиям, политическим поступкам. Торжество плебеев, этих «хамов», прорвавшихся к власти и не способных мудро править Римом/Миром. Война на два фронта.

Похоже, историкам, которые берутся объяснять плачевную судьбу Римской державы, нет нужды напрягать фантазию и выдумывать новую теорию. Все возможные причины уже названы. Им остается лишь анализировать их, чтобы выбрать ту, что была «несущей конструкцией», ту, на которой держалось все здание римской государственности.

Причин так много и они вроде бы так хорошо объясняют случившееся, что, может быть, это лишь потому, что самого падения вовсе и не было?

В самом деле, на поверхности того же V века много роковых, бурных событий. Аларих входит в Рим. Гунны устремляются в Европу. «Битва народов» на Каталаунских полях. Вандалы, грабящие «мать городов европейских». Низложенный мальчишка Ромул Августул.

На поверхности века бушует буря. В глубине же тихо, спокойно. Всё так же сеятель выходит сеять семена. Всё так же звучат проповеди в церквях. Идут нескончаемые крестины и похороны. Пасется скот. Печется хлеб. Косится трава. Собирается урожай.

В 1919 году, наблюдая за тем, как на переломе эпохи, миновав пропасть войны. разбившись вдребезги несколькими государствами кряду, Европа всё так же продолжает жить — дансинг, кино, кафе, крестины и похороны, хлеб и стать, скот и вечное колесо политики, — австрийский историк Альфонс Допш выдвинул полемический тезис. Между Античностью и Средневековьем нет никакой четко выраженной границы. Раннее Средневековье — это лишь поздняя Античность и наоборот. Ночь, перетекающая в день, — день, слившийся с ночью, переиначим мы, легко припоминая гравюры Эшера.

Если и есть четкая грань, линия раздела, после которой уже нельзя сказать: «Мы всё еще на античной земле», а надо: «Античность осталась позади», то эта грань — VIII век, уточнил в начале 1920-х годов бельгийский историк Анри Пиренн.

Восьмой век. Беспримерное продвижение ислама, уже готового обратить в свою веру даже Галлию-Францию, как это произошло с большинством земель Древнего Рима. Мир римский был миром Средиземного моря. В хаосе ойкумены римская держава внезапно застыла на каркасе из Средиземного моря, как застывает платье, надетое на манекен. Теперь мирное море, решительным натиском императоров когда-то очищенное от пиратов, ставшее гладкой дорогой, связующей все части Империи между собой, превратилось в поле войны. Войны между мусульманами и христианами. Первые продвигались на север, восстанавливая на свой, иноверческий лад Римскую империю. Вторые пятились на север, роняя из своих рук одну область земли за другой. В конце концов, натиск ослаб, наступление прекратилось. Но воссоздать Империю было уже не из чего. Не к чему прикрепить, нечем соединить отдельные части.

В последние десятилетия, перебрав все 210 (и даже больше) оттенков гибели Рима, историки все чаше соглашаются с идеей Допша и Пиренна. Рим умер, но никто из живших тогда людей и не заметил, что это произошло. Круговерть политических событий ослепляла, не давала увидеть, как одна эпоха переродилась в другую. Неспешный ход житейских дел успокаивал, обманно уверял, что ничего вокруг не меняется, что все мы живем по-старому, и иного быть не может. Так в старину заблудившийся парусник мог перебраться из Атлантического океана в Индийский, и никто из команды еще долго не замечал этого.

В 1971 году британский ученый Питер Браун в своей, как отмечают специалисты, актуальной и сегодня книге «Мир поздней античности» предложил раз и навсегда отказаться от выражения «упадок Рима», поскольку оно отягощено отрицательными смыслами, и вместо него употреблять более нейтральную формулу «религиозный и культурный переворот». Проблема, сформулированная Эдвардом Гиббоном, неуместна?

Мало того! Вместо упадка и крушения следует вести речь об изменении и обновлении, призывали приверженцы этой школы. И вот уже в возобладавших к концу XX века традициях политкорректности разграбление Рима вандалами стало принято сокрушенно именовать «досадными упущениями в процессе интеграции»…

Но тут маятник мнений снова качнулся в обратную сторону. Изданная в 2005 году книга Питера Хизера «Падение Римской империи» столь же резко, сколь и скрупулезно оспаривает благостную картину перерождения Римской империи, ее спокойной трансформации в варварские королевства.

В этом он не одинок. К столь же категоричным выводам пришел и археолог из Оксфорда Брайан Уорд-Перкинс. Он пишет о «глубоком военном и политическом кризисе», который пережила в V веке Римская империя, о «драматичном упадке экономического развития и благосостояния». Жители Римской империи испытали «ужасные потрясения, и я могу, честно говоря, лишь надеяться на то, что нам никогда не доведется испытать ничего подобного».

Вряд ли случайным совпадением можно назвать то, что ученые стали высказывать подобные мнения после 11 сентября 2001 года, когда стало очевидным, что «конец истории» снова откладывается, и нам, возможно, предстоит пережить очередной конфликт цивилизаций. Снова ужасы войн, кошмары страхов? Снова упадок и крушение… Вот только чего?

«Римляне в канун катастроф, ожидавших их, были точно так же, как и сегодня мы, уверены в том, что их привычному миру ничто не грозит. Мир, в котором они живут, может лишь незначительно меняться, но в целом он останется таким же всегда», — пишет Уорд-Перкинс, привнося в мировоззрение римлян смыслы, которые нам, тоже привыкшим к нашему мирку, никак не хотелось бы туда вкладывать. Ведь еще римлянин Тацит учил всех приверженцев музы истории Клио говорить о прошлом sine ira ei studio, «без гнева и пристрастия». Но ведь и Тацит был уверен в том, что Рим, в котором он живет, мир, в котором он живет, вечен и неизменен.

Так от чего все-таки погиб Рим?..

Мир хочет знать. Древо мира тоже открыто всем ветрам катастроф.

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы отослать информацию редактору.
Главное сегодня
NB!
26.02.17
Арестован глава киргизской партии «Ата Мекен» Омурбек Текебаев
NB!
26.02.17
Борьба за пост президента США продолжается: теперь — при живом Трампе
NB!
26.02.17
Выборы в Эквадоре: удастся ли Корреа «добежать до бельгийской границы»?
NB!
26.02.17
«Народный автомобиль»: сильнее Гитлера и «дизельгейта»
NB!
25.02.17
Фильм о Клинтон завоевал антипремию «Золотая малина»
NB!
25.02.17
«Бавария» уничтожила «Гамбург» 8:0 в 1000-м матче Карло Анчелотти
NB!
25.02.17
Украинские нацбатальоны захватили Донецкую фильтровальную станцию
NB!
25.02.17
1917: Кто же отступил от Бога – страна или Церковь?
NB!
25.02.17
Варшава вспомнила о роли Германии в создании «Большой Украины»
NB!
25.02.17
Иран закупает в Казахстане 950 тонн уранового концентрата
NB!
25.02.17
Турция—Россия: политика «баланса внутри балансов»
NB!
25.02.17
«Настоящий позор для коалиции»: Карс взят
NB!
25.02.17
«Русские хакеры действуют в сети уже 10 лет под крышей ГРУ»
NB!
25.02.17
На Украине сейчас в моде «бесплатная аренда»: обзор рынка недвижимости
NB!
25.02.17
Климатология — лженаука
NB!
25.02.17
МГИМО имени В.И. Чуркина — это справедливо и важно!
NB!
25.02.17
В американском штате Арканзас возобновлена смертная казнь
NB!
25.02.17
В Лондоне обнаружен архив Горбачев-фонда
NB!
25.02.17
Активисты устроили провокацию с российскими флагами на выступлении Трампа
NB!
25.02.17
Неуклюжая попытка президента США сохранить лицо
NB!
25.02.17
Премьер Армении ездил в Грузию за альтернативой
NB!
25.02.17
Савченко рассказала о боевом духе и условиях содержания в ДНР пленных ВСУ