Исход в «европейский рай»: как живут беженцы в Италии

Корреспондент ИА REGNUM побывал в одном из приемных центров мигрантов в Италии и попытался выяснить, куда и зачем бегут мигранты

3

Рим, 18 сентября 2015, 10:06 — REGNUM  «Европа переживает худший кризис с беженцами со времен Второй мировой войны», — говорит комиссар ЕС по вопросам иммиграции Димитрис Аврамопулос. Европа оказалась в центре чрезвычайной ситуации и до сих пор не может выработать единый план по решению проблем с беженцами Ближнего Востока, Азии и Африки.

В 2014 году прием беженцев стоил Италии 628 млн евро. В 2015 году, по мнению экспертов, эта сумма возрастет до 800 миллионов. В приемных центрах на 1 сентября 2015 года находилось 93 608 беженцев. По данным Национального института статистики, в 2015 году Италия приняла 29 019 эритрейцев, 13 788 нигерийцев, 8559 сомалийцев, 6745 суданцев и 6324 сирийца. В основном это мигранты, которые имеют право на какую-либо форму международной защиты, — подчеркивается в докладе.

Когда-то Hotel City в городе Казерта в регионе Кампания Италии принимал иностранных туристов и имел четыре звезды, сегодня в нем проживают мигранты из стран Африки. Мы подъезжаем к гостинице вместе с Эми Овири, нигерийцем по происхождению, работающим в ассоциации The Africans TV, входящей в структуру благотворительных организаций ONLUS. Эми помогает выходцам из стран Африки получить политическое убежище в Италии и работает переводчиком по время заседаний специальных комиссий, принимающих решения о выдаче вида на жительство мигрантам.

Hotel City встречает нас звенящей тишиной, время четыре часа дня, для итальянцев — время сиесты. Облупившаяся краска стен, на балконах выставлены черные мешки для мусора. На каждом балконе стоят по два-три человека, подозрительно оглядывают незваных гостей. Спускаемся на первый этаж, в пустом зале обеденный стол, на полу валяются пластиковые стаканчики, у входа стоят сломанные стулья и два велосипеда. На стене — списки тех, кто подал запрос на политическое убежище, с датой собеседования в Квестуре города. «Никого нет, — говорит мне Эми и указывает на единственную новую жестяную дверь. — Это кабинет начальника, ну то есть ответственного за гостиницу».

Выходим на улицу. Несколько человек приближаются к нам и спрашивают, что нам здесь нужно. Рассказываю, что я журналист, хотела бы побеседовать с жителями гостиницы. Небольшого роста молодой человек с выкрашенными рыжими волосами, похожий на Марио Балотелли, резко отвечает: «Сначала нужно разговаривать с начальником и спрашивать разрешения, мы не животные тут, на нас смотреть». Вмешивается Эми и что-то говорит на местном языке. Через 10 минут ко мне подходят 4 человека, самые смелые, просят не фотографировать, не записывать их речь на диктофон, не называть их имен. Боятся, что если они начнут жаловаться на условия проживания, из выселят их гостиницы, а идти им некуда.

«Как мы тут живем? Плохо, — начинает самый смелый их них 18-летний Н. из Гамбии. — Нас тут 160 человек, комнат мало, живем по 7 человек в комнате. Мы здесь живем более 6 месяцев. Кроватей не хватает, спим на полу».

Спрашиваю про простыни, полотенца. «Ничего нам не выдают, — отрезает Б. из Сенегала, 32 года. — Раз в неделю приезжают и дают свежие полотенца, стиральных машин нет, одежду мы стираем сами в туалете и сушим на балконах».

«В день каждому мигранту выдают наличными по 2,50 евро, — объясняет мне Эми. — Но государство в день выделяет на одного человека 35 евро. Они идут на оплату питания, самого необходимого. А карманные деньги копят и покупают себе еду, которая нравится…» «А местная не нравится?» — перебиваю я.

«Нет, — качает головой Н. из Мали, 20 лет. — Нам каждый день дают пасту, мы не привыкли такой еде. Мы себя плохо чувствуем, нас кормят одним и тем же…» У всех моих собеседников в руке по смартфону, и в разговоре со мой они часто опускают глаза и проверяют сообщения по популярным месседжерам.

Никто официально не работает. Изредка удается найти работу по сбору помидоров или персиков. Платят 2−3 евро в час. Все надеются получить политическое убежище в Италии и жалуются, что специальные комиссии, созданные при префектурах в городах, в задачу которых входит рассмотрение каждого отдельного дела, очень долго принимают решение о выдаче вида на жительство по политическим или религиозным мотивам. «По какой причине вы приехали в Италию? В ваших странах есть военные конфликты?» Все дружно опускают глаза. «Семейные проблемы», — говорят они в унисон. «А если получите документы, уедите из Италии?» «Или в Германию, или на север Италии, в Болонью», — говорит мне самый младший, М. из Гамбии. «Ты там кого-то знаешь»? — «Нет». — «А как ты поедешь в незнакомый город?» «Я буду ходить по улицам и искать своих… из Гамбии. Мы друг другу помогаем и своих не бросаем…»

«Как вы попали в Италию? Плыли на лодке через Ливию?» Двое утвердительно кивают головой, остальные молчат. Эми пользуется тем, что наши собеседники не говорят на итальянском, и шепчет мне: «Половина из проживающих здесь имеет фальшивые документы, чтобы получить убежище. Не спрашивай их, как они сюда попали, правду они тебе не расскажут. Они прошли пешком через пол-Африки, чтобы попасть сюда. Многие приезжают сюда еще несовершеннолетними, по итальянским законам детей нужно селить отдельно, заниматься их обучением, однако если ребенку больше 16 лет, обычно их селят вместе со взрослыми и вообще не занимаются интеграцией».

Об интеграции мигрантов в Италии говорят много. Однако на примере только этого отеля можно сказать, что мигранты предоставлены сами себе. Пока мы разговариваем во дворе, двое принимаются играть в мяч на пыльной дороге. К дому напротив подъезжает машина, за рулем пожилая итальянка. Вежливо интересуюсь, как ей живется по соседству с беженцами. Синьора Пина вздыхает и кивает головой на ворота, там висят две таблички «Сдаются квартиры». «Вот как мы тут живем, — говорит она. — Целыми днями эти бедолаги торчат на балконах, как раз напротив моих окон. Нельзя сказать, что мы привыкли. Да, мы боимся. Два раза в день здесь появляются двое итальянцев, ответственных за эту гостиницу. Привозят еду и уезжают. Откуда я знаю, что происходит там у них по ночам?» По мнению соседки, итальянское правительство ничего не делает для того, чтобы мигранты полноценно интегрировались в общество. «А если не хотят интегрироваться и принимать нашу культуру и традицию, то пусть возвращаются обратно», — подытоживает синьора Пина.

— Как вы думаете, итальянцы расисты? — задаю я последний вопрос моим собеседникам.

«Да», — отвечает мне К. из Пакистана. «Нет, — говорит мне мой проводник Эми. — Итальянцы просто глупые и сильно подвержены расисткой пропаганде, которая захлестнула итальянские газеты и журналы. Мои браться не желают никому зла. Они просто в поисках лучшего будущего».

«Сеть структур по размещению мигрантов в Италии находится в ведении Министерства внутренних дел, — поясняет Массимо Джиоббе, капитан муниципальной полиции г. Неаполя, начальник департамента социальной защиты и защиты несовершеннолетних. — На данный момент в Италии существуют 14 центров по приему беженцев, 5 центров по идентификации и, если необходимо, последующей репатриации беженцев (в городах Таранто, Поццалло, Аугуста, Трапани и Лампедуза), 1861 так называемых временных сооружений, в число которых входят и частные гостиницы и кемпинги, в этом случае съем помещений оплачивает государство, плюс 430 структур по приему в рамках Программы защиты лиц, ищущих убежища, и беженцев (Sprar)».

По мнению капитана муниципальной полиции Джиоббе, к увеличивающейся волне мигрантов, захлестнувшей Европу, как нельзя подходит библейское определение — «исход». «Волна мигрантов растет с каждым днем и вовлекает все европейские государства. Она изменяет маршрут в зависимости от географии и степени сопротивления, с которой сталкивается, но продолжает расти и вызывать у европейцев чувство опасности, реальную угрозу своей идентичности. Граждан Европы раздражает вид сирийцев, афганцев, иракцев и других мигрантов, которые устраивают голодовку или отказываются от предложенной помощи лишь с одной целью — достичь желанного места назначения. Это общее чувство опасности побудило многих европейских лидеров потребовать приостановления Шенгенского договора, тогда как другие утверждают, что свобода передвижения внутри Европы лежит в основе существования Европейского союза».

В этом контексте, отставив в сторону правила Дублинского соглашения, Германия вновь, как уже было в прошлом, взяла на себя функции лидера, взяла на себя ответственность по размещению всех лиц, ищущих убежища, если они имеют на это право. В то же время Меркель попросила, чтобы и другие государства-члены взяли на себя ответственность за политических беженцев. Итальянцы возмущаются, Германия хочет командовать в Европе. На самом деле, она всего лишь стремится осуществлять контроль на своих границах и границах других государств для того, чтобы побыстрее выработать общеевропейский список требований и условий к тем, кто просит убежища. Никто сегодня не сомневается в организационном потенциале Германии, несмотря на то, что от Берлина также ждут план по сокращению неизбежных конфликтов, которые сегодня происходят на европейских границах. Меркель настаивает на необходимости проведения общей эффективной политики по предоставления убежища во избежание того, что каждая страна начнет принимать свои собственные меры, и, особенно того, что Европа разделится на тех, кто хочет принимать мигрантов, и тех, кто хочет отправить их обратно. Только в этом контексте следует рассматривать просьбу Германии о специальном саммите стран-членов, который состоится 23 сентября, где также будет идти речь о помощи странам, наиболее сильно пострадавшим от миграционной волны, как Италия и Греция, а также о квотах (жестких или добровольных). Италия, даже признавая роль канцлера в поиске решения общей проблемы, на самом деле блокирует открытие новых приемных центров, о которых просит ЕС. В таких центрах мигрантов необходимо будет идентифицировать и фотографировать, но пока не будут установлены правила о передаче беженцев в другие государства, Италия такие центры строить не спешит, потому что боится, что мигранты так и останутся жить на ее территории.

В ожидании решения правительства министерство внутренних дел направило циркуляр местным властям через префектуры с просьбой разработки региональных квот на размещение иностранцев в свободных гостиницах и кемпингах. Это решение может привести к катастрофе, если дело дойдет до приостановлении Шенгенского договора (в соответствии с просьбой нескольких членов ЕС, среди которых выделяется Венгрия), тогда в Италии останутся все мигранты, которые пытались добраться до других стран. Венгрия пошла дальше всех и придумала новый закон, который дает полномочия полиции арестовать любого, кто попытается перелезть через стену, которая была возведена на юге страны. Закон предусматривает лишение свободы на срок до трех лет за незаконный въезд и до двух лет за повреждение имущества государства (стены). Принцип, который вдохновляет некоторые страны ЕС, заключается в следующем: тот, кого не признали беженцем, является «экономическим мигрантом». Тот, кто не сможет проломить стену, очевидно, обойдет ее, хотя бы через Румынию или Хорватию, и это, безусловно, противоречит принципам ЕС — что значит построить стену, которая разделяет два государства — члена ЕС?. За Венгрией следуют Чехия и Австрия, которые также готовы закрыть границы, усилить контроль на границе, даже с использованием армии. Другие могут последовать их примеру очень быстро, если Меркель на саммите 22 сентября не найдет способ ограничить такие экстремистские позиции, которые создают непримиримые разногласия и, как следствие, социальную напряженность, которой очень трудно управлять.

«Я хочу подчеркнуть, что никто не хочет выходить из ЕС, потому что евро и свобода передвижения обогащают всех. Но в ЕС все хотят руководить, а исполнять никто не хочет, — подчеркивает капитан Джиоббе. — Я вам скажу мое личное мнение: Германия этим поступком хочет опередить всех и попытаться навести порядок среди экстремистов. И правильно делает. Представьте себе, что произойдет, если Венгрия не смягчит свои позиции … Сербия будет переполнена, в Хорватии уже растет напряженность. Возникнут конфликты, которые будут распространяться, как лесной пожар. Наоборот, реальные беженцы могут стать нашим активом с точки зрения трудовых ресурсов, возможностью экономического подъема назло тем, что хочет, чтобы ЕС развалился перед лицом этого «исхода». Германия — это поезд, который идет вперед и не остановится так просто, значит, нужно согласиться, чтобы нас взяли на буксир…»

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl + Enter, чтобы отослать информацию редактору.