Если талибы и придут к власти, война в Афганистане не закончится: эксперт

Пока в стране были советские войска, они воевали с ними. Когда советские войска ушли, то главным врагом стало правительство Республики Афганистан, полагает Борис Саводян

Кабул, 15 июля 2015, 13:43 — REGNUM  


В ближайшие дни возобновятся переговоры официального Кабула с представителями «Талибана». Договоренность об этом была достигнута в ходе прошедших накануне в Пакистане консультаций сторон с участием наблюдателей США и Китая. Если пройтись по главным итогам этой встречи, озвученным в МИД Пакистана, то они звучат так: обе стороны «выразили желание добиться мира для Афганистана и всего региона», а также отметили необходимость «установления взаимного доверия».

Отношения между талибами и официальными кабульскими властями волнуют многих политиков и специалистов по региону. ИА REGNUM попыталось разобраться как в истории вопроса, так и в будущих сценариях. Поэтому мы обратились к эксперту Борису Саводяну, который длительное время работал в Афганистане, став очевидцем многих событий.

ИА REGNUM: Найдут ли они общий язык или, как и прежде, обнаружат непримиримые противоречия?

В поисках ответа на этот вопрос совершим подробный экскурс в недавнее прошлое Афганистана. Он представляется не лишним ради понимания перспектив дальнейшего развития ситуации в Афганистане.

Известно, что в свое время борьбу против кабульского правительства вели свыше 70 оппозиционных партий, организаций и группировок. Их главная цель — свержение демократического строя в Демократической Республике Афганистан. В отношении дальнейших перспектив развития общества единства у них не было: одна часть выступала за провозглашение Афганистана исламской республикой по образцу Пакистана или Ирана (что не одно и то же), другая — за восстановление дореволюционных порядков, в том числе монархии. Имелись и другие отличия (национальные, племенные, религиозные, партийные). Фактически оппозиция, выступавшая против режима Народно-демократической партии, была конгломератом разобщенных и мало связанных между собой сил. Поэтому определение «оппозиция», как и сегодня «Талибан», было применимо к мятежникам чисто условно, обобщенно. Их лидеры преследовали разные цели, часто вообще не признавая друг друга, боролись между собой. Итог: за время борьбы они не выдвинули единого руководителя, способного возглавить мятежное движение. Корни его глубоко уходили в народную культуру и состояли из трех компонентов: ясные, обязательные для соблюдения представления о личной чести и самоуважении как необходимая основа самобытности, ценности личности; желание жить в соответствии с местными, весьма разнообразными традициями, обычаями; вера в ислам.

В Афганистане Советскому Союзу противостоял «Альянс-7». В него входили оппозиционные исламские партии суннитской направленности, как фундаменталистские, так и тридиционалистские. Это «Исламская партия Афганистана (ИПА), «Исламское общество Афганистана» (ИОА), «Исламская партия Халеса» (ИПХ), «Исламский союз за освобождение Афганистана», «Национальный исламский фронт Афганистана» (ИСОА), «Движение исламской революции Афганистана» (ДИРА), «Национальный фронт спасения Афганистана» (НФСА). «Альянс-7» носил декларативный, формальный характер. Первые четыре партии — фундаменталистского толка, остальные — традиционалисты. Отличительной особенностью этого афганского сопротивления было отсутствие в его основе единой политической идеологии, хотя все использовали исламскую риторику и якобы боролись против «безбожников». Как уже отмечалось, в афганском сопротивлении отсутствовал единый лидер — каждый руководитель партии претендовал на власть, между ними сохранялись противоречия и происходило противоборство.

Основа разногласий в среде руководства «Альянса-7» — соперничество лидеров различных партий и группировок за главенство в мятежном движении, право представлять его на международной арене. Неприязнь и вражда между лидерами, непомерные амбиции и жажда власти существовали постоянно. Они ярко отражали суть афганской пословицы: «Если два быка впрягутся в одно ярмо — и кустам, и камням достанется».

Помнится, когда стал вопрос о возможном участии в «переходном правительстве» Афганистана бывшего короля Захир-шаха, он стал практически неразрешимым. Это было обусловлено стремлением наиболее многочисленных и сильных в военном отношении организаций (ИПА, ИОА) к единоличному лидерству в мятежном движении, а также составом самих партий.

Неспособность лидеров оппозиционных партий решить организационные вопросы в рамках «Альянса-7» порождала отсутствие реального единства рядов оппозиции. Имеющиеся в его составе общие органы управления годами бездействовали, не оказывали влияния на деятельность мятежного движения. Решения проводимых дважды в месяц заседаний Высшего совета альянса не имели обязательной силы. Каждая оппозиционная организация зарезервировала за собой право самостоятельных решений. Планирование вооруженной борьбы осуществлялось штаб-квартирами отдельных партий, располагавшихся в приграничной с Афганистаном зоне. А сама граница на протяжении 10 лет была практически открыта для мятежников. Четко разграниченных сфер влияния и районов деятельности оппозиционные исламские организации никогда не имели.

Пока в стране были советские войска, они воевали с ними. Когда советские войска ушли, то главным врагом стало правительство Республики Афганистан. Когда и режим Наджибуллы пал, моджахеды соперничающих партий стали воевать друг с другом, да так, что гражданская война в стране вышла на новый виток.

ИА REGNUM: Как изменилась страна после вывода советских войск?

После ухода наших войск из Афганистана в стране мало что изменилось. Масштабы боевых действий между самими афганцами даже расширились. Гибло все больше и больше людей. Становилось очевидным: дело-то было не только, а может, не столько в присутствии в Афганистане советских войск. Они-то покинули афганскую территорию, а война активизировалась! Было ясно: если моджахеды и придут к власти, война не окончится, так как оппозиция разобщена, неоднородна, не пользуется влиянием на всей территории страны. Не случайно ее отряды вели боевые действия не только с правительственными войсками, но и друг с другом. При этом все большую роль играл национальный фактор. Появилась тенденция консолидации оппозиции и правительственных войск на национальной основе. На севере в качестве объединяющей силы выдвинулся антипуштунизм.

После прихода к власти в Афганистане исламских партий их лидеры наглядно продемонстрировали свои истинные намерения. Они показали, что ничего общего не имеют ни с исламом, ни с моджахедами, хотя и продолжали себя так именовать, якобы опираясь на исламские ценности. Моджахеды одной партии стали убивать моджахедов другой. Всем стало очевидно: исламский фактор был нужен только для достижения цели — захвата власти. Эксплуатируя в корыстных интересах ислам, они отягощали свои души изменой истинным исламским ценностям — терпимости, склонности к компромиссам, стремлению не наносить вреда, культу знания, справедливости, права.

К сожалению, не было единства и в правящей тогда в Афганистане Народно-демократической партии. В московских кабинетах, когда речь заходила об Афганистане, многие чиновники недоумевали. «Почему?» — морщили они лбы. Наши товарищи не раз рекомендовали лидерам обеих группировок — «хальк» и «парчам» — «умерить свои революционные амбиции и всемерно поддерживать прогрессивный режим, установившийся в Афганистане». Ярким примером отсутствия единства в правящей партии был мятеж министра обороны Шах Наваза Таная, который 5 марта 1990 года предпринял попытку вооруженного свержения Наджибуллы. Он показал, что даже в судьбоносный для Афганистана момент борьба между отдельными влиятельными деятелями кабульского руководства не утихла, а компромиссы, если и могут быть, то временные. Когда к власти в Афганистане пришли моджахеды, высшие партийные функционеры легко переметнулись в бывшие оппозиционные партии, в основном по национальному и клановому признакам. Такой безболезненный переход представителей высших эшелонов прежней власти в лагерь оппозиции наводит на мысль о существовании некоего заговора между руководством НДПА и лидерами «Альянса-7». Ведь именно они, получая помощь одни от Советского Союза, другие — от Запада, мусульманских стран, имели наибольшие выгоды от войны, обогатились на страданиях своего народа. Автору этих строк не раз доводилось слышать от афганцев, что Афганистан нельзя завоевать, а можно только купить. Тогда отношение к таким словам было скептическое, и можно было посчитать их бахвальством, но оказалось, что в них есть доля истины. Что свободолюбивый афганский народ с трудом воспринимает внешнее давление, но всегда готов принять финансовую помощь.

Если согласиться с тем, что сегодня талибы, как и в прошлом моджахеды, расколоты на несколько частей, что часть из них сотрудничает с Ираном, другая работает с Пакистаном, который не хочет, чтобы переговоры в Дохе проходили без участия Исламабада, кто-то сотрудничает с США, кто-то — с Ашрафом Гани, то можно понять реакцию той части талибов, которые ранее участвовали в переговорах в Катаре. Источник из катарского представительства заявил прессе, что участники переговоров в Исламабаде не имели права выступать от лица всего движения «Талибан» и, вероятно, находились под давлением со стороны пакистанской межведомственной разведки (ISI), оказавшей содействие переговорам. «Мы считаем это неверным движением в отношении цели примирения, поскольку процесс, ведущийся под пакистанским руководством, может привести лишь к росту числа проблем, а не к их разрешению», — заявил представитель «Талибана». Это означает, что в перспективе договоренность с одной группой талибов может не признаваться остальными. Так что каких-то кардинальных перемен в этом направлении ожидать не стоит. А это в свою очередь означает, что надежды на мир в Афганистане остаются призрачными.

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl + Enter, чтобы отослать информацию редактору.
×

Сброс пароля

E-mail *
Пароль *
Имя *
Фамилия
Регистрируясь, вы соглашаетесь с условиями
Положения о защите персональных данных
E-mail