«Минресурсы в экспорте СССР — 25%. Сегодня 70%! Танцуйте куда хотите...»

Интервью Евгения Александровича Козловского, министра геологии СССР (1975–1989), доктора технических наук, профессора, вице-президента Российской академии естественных наук, академика Международной академии минеральных ресурсов

Максим Шалыгин, 21 мая 2015, 23:50 — REGNUM  

Сегодня принято утверждать, что все сложности нынешней экономической ситуации в России – это «тяжелое наследие Советского Союза и его сырьевой экономики».

Глупость. Давайте посмотрим простую вещь. Сколько минеральные ресурсы занимали в экспорте СССР? 25 процентов. А сегодня занимают 70 процентов! Вот вам и весь ответ. Можете дальше танцевать куда хотите. А говорят об этом, потому что развалена вся промышленность. И нет перспективы её поднять. Ни промышленность, ни сельское хозяйство.

Это означает, что безнадёжно всё умерло?

На сегодняшний день это очень безнадёжно. Из-за одного. В стране отсутствует главная составляющая. Идеологическая. Какое государство мы строим. Какое?

Социально ориентированное, как нам говорят.

Что это значит? Поддерживать пенсионеров? Когда большая часть из них находится в тяжелейшем положении. Это поддержка? Необходима идеологическая концепция развития государства. Тогда каждому ясно, во имя чего мы живём, что нам дадут и какими путями мы идём. Под это должна быть сформулирована экономическая политика. Которая определяет первостепенность развития отраслей, опережающее развитие, обороноспособность. И в первую очередь минерально-сырьевая база, которая обеспечивает развитие перспективы. Есть такое понятие – стратегическое исследование недр. Понимаете, геология может разорить, а может озолотить целое государство. Надо просто вести геологоразведочные работы по всей территории страны. В советское время была создана научная часть, которая обеспечила стратегическое направление развития геологоразведочных работ. Чтобы понимать, в каких породах следует искать требуемый минерал.

Но сначала государство должно сказать, что необходимо для промышленности – уголь, олово, цинк, свинец, либо какие-то другие минералы.

Государство обязано это сказать. И в советский период мы четко знали – чего у нас нет. Когда вопрос возник об алмазах – ведь их не просто нашли в Якутии. Была изучена геологическая обстановка по всему миру.

Но тогда вы говорите о планировании не на 3 года вперёд, а лет на 15-20?

А как иначе? Вот возьмите, к примеру, послевоенное время. В 1947 году было принято решение о разработке перспективного плана развития страны на 20-25 лет. Было создано 80 комиссий-подкомиссий. Причём комиссии формировали из специалистов. По каждому направлению были разработаны детальные рекомендации. И в результате родился Государственный план развития на 20 лет. А если бы в довоенные годы не было планирования, мы бы не подняли страну и проиграли бы войну. Конечно, в то время и моральный уровень государства был намного выше, чем сейчас.

Мы говорим, что основа экономики страны – это минерально-сырьевая база. России повезло. У нас всегда всё есть.

Понимаете, когда мы говорим, что у нас всё есть, то не надо забывать, что до революции 1917 года у нас в России было известно примерно 25 минералов из 90 известных в мире. Только по углю и по железным рудам были примерно подсчитаны запасы. И всё. И самое главное, я считаю, что сделала советская власть – это создание минерально-сырьевой базы страны.

В последние годы СССР министерство геологии объединяло 700-800 тысяч человек, 50 научно-исследовательских институтов, 80 научно-производственных объединений, 5 из которых были головными, то есть определяющими политику министерства в области геофизики, геологии, региональных работ, техники и технологии. У нас работало 30 заводов, которые выпускали геофизическую, буровую технику и многое другое. Мы сделали карту нашей страны по результатам космических исследований, чтобы можно было наблюдать, где ставить какие работы. Провести поисковые работы, при обнаружении чего-то стоящего поставить разведочные работы. И, если это месторождение может оказаться промышленным – провести детальную разведку и подсчитать запасы. За последние 15 лет работы в министерстве мы увеличили запасы полезных ископаемых в два раза.

В каком состоянии находится геологическая отрасль в современной России? Что произошло после 1991 года?

Все региональные институты развалились, здания отняли. Заводы приватизировал кто как хотел. Сломав плановую систему, говоря о рыночных делах, мы не смогли развить рынок. И мы не смогли объяснить руководителям и простым людям, что такое рынок. Мы потеряли систему исследования недр.

«Мы» – это кто?

Правительство. К управлению сегодня пришли другие люди. Я 15 лет был министром. Это три созыва правительства нового времени. Я знаю каждого министра в своём правительстве. Это, как правило, профессионалы. Больше того, это профессионал, который прошел путь у себя на производстве – начиная от рабочего, через мастера, начальника цеха, директора и так далее. Я хочу сказать, что советская система подбора кадров была продумана хорошо. Всякие непонятные личности прорваться не могли. Отдельные случаи, конечно, были. Но не так повсеместно, как сегодня.

Вы говорите о том, что сегодня из института сразу вдруг становятся министрами (заместителями, руководителями управлений) и управляют тем, что не понимают?

Это абсурдная ситуация. Такого не должно быть. Но это сегодня наша беда. Конкретно в нашей отрасли – нынешние руководители плохо себе представляют, что такое геологическая служба. Это управленческая безграмотность. Абсолютно. Это плохое понимание проблемы. Практически в каждом министерстве кадры подбираются просто удивительно. Что в результате? Вот, как может быть, когда до 80 процентов выгоды от экспорта получаем сегодня через минеральное сырьё? А сообразить, что можно как-то умнее работать с геологами, – никто не может.

Должен быть орган, который координирует всю работу. Правительство не может регулярно этим заниматься. Должна так или иначе работать система. Это в первую очередь кадры.

Те, кого мы сегодня выпускаем из институтов, – уже испорчены. Выпускается студент из московского вуза. Первое желание – пристроиться в столице. На производство не бегут. А те, кто приходят на производство, – сразу же попадают в цепкие руки предпринимателя. Главное – прибыль. А стратегические задачи в отрасли не решаются. На месте руководства государства – первым делом провёл нормальную встречу с ветеранами отрасли, министрами советского времени. Мы бы ему рассказали, как мы работали. Необходимо же внести ясность в развитие страны.

Где же набрать специалистов? Если, предположим, сегодня вдруг решат уволить всех некомпетентных руководителей – от начальника отдела до замминистра – кем заменить?

Найти ещё людей пока – можно. Даже среди тех, кто пережил всю эту перестройку и «поболтался» в ней, есть и разумные люди. Их надо умело отсеять. Отобрать среди всей шелухи и вытащить. И одновременно готовить новое поколение управленцев. С нынешними пытаться работать бесполезно. У них перекос произошел в голове. Сегодня очень многие из них хотят жить, но не хотят работать. И на героический поступок из них никто никогда не пойдёт.

Одна из громких проблем последних лет – освоение Арктики, появился даже термин «Битва за Арктику»…

Первое, что я хочу сказать, – надо было наказать тех, кто поднял болтовню об Арктике. Надо было понимать, что это перерастёт в политический скандал. И оснований сегодня говорить об Арктике нет. Когда мне надо было разобраться с этим вопросом в 1985 году – я улетел в Канаду, в район моря Бофорта. За неделю, наверное, я облетел всё – буровые суда, буровые плавучие судна, корабли обеспечения безопасности, посмотрел всю навигационную систему. Всё облазили полностью. Зачем нам это было надо? Дело в том, что север от Тюмени в основном гарантирован на газ. Я когда-то хотел посмотреть, что есть в Карском море. И 450 км провели по льду буровую на остров Белый. Пробурили скважину. Появился разрез, который дал основания утверждать, что в Карском море работать надо. Ни писку, ни гаму, ни трепотни не было на эту тему.

Мы работали в мировом океане. В основном на железно-марганцевой конкреции. И наша задача заключалась только в одном – в ООН сделать всё, чтобы обосновать границу государства. У нас Михаил Иванович Калинин в своё время умно утвердил нашу границу до самого Северного полюса. Он просто взял и утвердил. И просто кричать «наше, наше» – бесполезно. А что сегодня? Огромный скандал. Ведь мы должны нормально изучить, что там делать. Есть несколько вопросов, которые держат за горло.

Первое. Как эксплуатировать. Как пробурить скважину во льдах? При этом для того, чтобы обеспечить безопасность работающей плавучей буровой платформы, надо иметь минимум два ледокола. Один крошит, а второй отгоняет льдины. В случае тяжелой обстановки платформа на время вытаскивает из скважины снаряд и уходит в безопасное состояние. Вот только на снятие с места и отход необходимо,минимум 7 часов.

Второе. Если там вдруг произойдёт авария – будет парализован весь Северный Ледовитый океан. Мы ничего не очистим. В этих условиях ничего не растворяется. Это не Мексиканский залив. Здесь планктон ничего не сожрёт. Всё сложнее.

И третье. Непонятно, каким образом бурить. Тяжелейшая техническая проблема. Попасть с платформы в скважину. Надо установить реперы. Необходимо автоматическое управление кораблём, чтобы точно опустить в скважину диаметром полтора метра. Самый главный вопрос – каким должен быть этот наголовник. Он ведь должен быть автоматизирован полностью. И эту проблему никто сегодня решить не может. Ни у нас, ни в какой-то другой стране. Там также мучаются. Для тёплых морей решение есть, а что делать на севере, неясно. И таких вопросов много. Сегодня государство и так в непростой ситуации. Обязательно подкладывать ещё одну мину? Мы не можем разобраться никак с политической точки зрения с экономическими границами. И Арктика стала главным вопросом? Что это нам сегодня даёт? Кроме головной боли, ничего. В прибрежных морях можно работать. В Охотском море, к примеру.

Отказаться от освоения Арктики?

Зачем? Необходимо вести научно-исследовательские работы. Мы не можем лишь бы где поставить скважину и пробурить. Должна быть стопроцентная гарантия. Только одна скважина стоит пять миллиардов. И по-другому работать нельзя. Вы знаете, я вам хочу сказать, что вся эта ситуация, в целом по стране, мучительна. Самое неприятное в том, что когда мы, ветераны, собираемся, начинаем говорить и не можем понять одного: почему никому ничего не надо?

Но, простите, ведь можно сказать о вашем поколении – это вы «сдали» страну. Ведь элита Советского Союза «сдала» страну.

Смотря что считать под «сдачей». Вы не забывайте, что министры – это хозяйственные руководители. И Политбюро всё делало для того, чтобы мы не лезли в политические вопросы.














Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl + Enter, чтобы отослать информацию редактору.