Эксперт: Антироссийская ось формируется в Прикаспии

Руслан Бахтигареев, 27 Апреля 2015, 23:26 — REGNUM  

Заявления движения «Талибан» и «Исламского государства» (ИГИЛ) об объявлении джихада друг другу, сделанные 20-21 апреля, только подтверждают тот факт, что вопрос о вероятности широкой активности в Афганистане и в Средней Азии ИГИЛ требует специального рассмотрения с учетом конкуренции между этими двумя террористическими структурами. Несмотря на большое количество информационных сообщений и заявления ряда политиков разных стран, говорить о «триумфальном шествии» ИГИЛ в направлении этого региона представляется преждевременным, как и о каких-то формах объединения ИГИЛ с местными террористическими группировками. Акцентирование внимания на ИГИЛ может являться частью общего проекта по дестабилизации региона с использованием инструментов информационной войны. В реальности же проявления активности ИГИЛ в том же Афганистане носят исключительно точечный, локальный характер, чаще же всего сложившийся в информационном пространстве медиаобраз ИГИЛ попросту эксплуатируется местными сугубо криминальными группировками. Об этом в комментарии корреспонденту ИА REGNUM заявил российский эксперт Александр Князев.

Рассуждая в своем докладе о сценариях развития ситуации в Афганистане и ее проекциях на страны Средней Азии, Александр Князев обращает внимание на основные векторы внешней политики избранного чуть более полугода назад президентом Афганистана Ашрафа Гани Ахмадзая: львиная доля его внешнеполитической активности приходится на Саудовскую Аравию и Китай, в меньшей степени — Пакистан. По мнению Князева, это может свидетельствовать о попытках создания геополитической оси Пекин — Исламабад — Кабул — Эр-Рияд, призванной как стабилизировать ситуацию в Афганистане через договоренности с основными кураторами «Талибана» — ИРП и КСА, так и обеспечить социально-экономическое развитие страны на основе китайских инвестиций в рамках проекта «Экономический пояс Нового шелкового пути».

Однако, полагает российский эксперт, реализация этого сценария маловероятна в силу сразу нескольких причин. Во-первых, помимо активности «Талибана» и других террористических группировок в Афганистане, не решаемой остается проблема слабости созданной в Кабуле администрации, сепаратистские/автономистские устремления многих регионов, влекущие неподчиненность регионов центру, другие центробежные тенденции. Во-вторых, на протяжении последнего года происходит динамичное изменение роли и значения внешних акторов афганской ситуации: при определенном ослаблении роли Пакистана и Саудовской Аравии заметно возрастает активность Катара и Турции. Исламабад и особенно Эр-Рияд становятся уже неспособны гарантировать лояльность ранее подчиненных им террористических групп.

При этом необходимо учитывать рост противоречий между Катаром и Саудовским королевством на афганском направлении: например, по проекту газопровода ТАПИ, среди лоббистов которого — саудовская Delta Oil (бывшая в начале 1990-х и одним из основателей «Талибана»), но прямо конфликтующего с сегодняшней ролью Катара на газовых рынках Пакистана, Индии, Юго-Восточной Азии. Именно нежелание допустить туркменский газ на эти рынки объясняет активизацию Катара и Турции в деле финансирования группировок, дестабилизирующих уже долгое время ситуацию на участке афганско-туркменской границы (Бадгис, Фарьяб, Сарипуль, Джаузджан, Герат) и по маршруту предполагаемого строительства ТАПИ. В-третьих, неясны перспективы влияния Исламабада на стабилизацию в Афганистане. В пакистанской военной и бизнес-элите существует достаточно глубокий раскол по ориентации на различные внешнеполитические векторы — традиционный, связанный с выполнением задач США и КСА, и относительно новый, обеспечивающий выполнение задач китайской экспансии в Южной Азии и на Среднем Востоке.

Конфликт между «Талибаном» и ИГИЛ находится в русле афганских интересов Катара, поскольку может вызвать серьезное обострение военно-политической ситуации в Афганистане и, таким образом, дополнительно затормозить реализацию как проекта ТАПИ, так и китайских коммуникационных и экономических проектов в стране. На первый взгляд, в своей активности Катар вступает в конфликт и с США, всячески старающимися ускорить реализацию ТАПИ, но интересы США, по мнению Князева, носят в большей степени военно-стратегический характер.

Во-первых, считает российский эксперт, любое обострение ситуации в Афганистане обеспечивает США не только сохранение, но и новое наращивание своего военного присутствия в Афганистане (и этот процесс уже идет).

Во-вторых, озвученное пока на дипломатическом уровне стремление США к военному присутствию в Туркмении может критически важно изменить ситуацию в этой части региона, появление американского контингента в Прикаспии заставляет задуматься уже о создании еще одной оси, которая, случись подобное, будет носить, безусловно, антироссийский и антииранский характер: Кабул — Ашхабад — Баку — Тбилиси. Но даже если до подобного не дойдет, в любом случае как Катару, так и США важно иметь рычаги воздействия на распределение туркменских и прикаспийских в целом энергоресурсов на любом направлении, включая и активно развивающееся китайское.

Еще одним регионом роста террористической активности в Афганистане, имеющим принципиальное значение для постсоветского пространства, является северо-восток (провинции Бадахшан, Тахар, Кундуз). В этом регионе ближнесрочные задачи действующих терргруппировок, по мнению Александра Князева, — препятствование реализации китайских дорожных проектов и подготовка плацдарма для последующей дестабилизации в направлении Таджикистана, Узбекистана и Киргизии, а также проецирование нестабильности на Китай и страны ЕАЭС.

В этом регионе действующие группировки носят в основном международных характер, состоят из выходцев из стран региона, имеющих устойчивые связи со странами происхождения. Они работают по принципу сетевых структур и пока традиционно контролируются преимущественно саудовскими структурами при посредничестве пакистанской ISI и при возрастающей роли турецких структур, особенно в казахских, киргизских, узбекских и уйгурских группировках, опирающихся в своих идеологических обоснованиях, помимо исламистских постулатов, на идеологию пантюркизма, считает эксперт.

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы отослать информацию редактору.
Главное сегодня
NB!
11.12.16
Взрыв прогремел в коптской церкви Каира
NB!
11.12.16
Макфол хочет, чтобы власти США признали RT и Sputnik иностранными агентами
NB!
11.12.16
Кого похоронил АртДокФест?
NB!
11.12.16
Telegraph: Тереза Мэй сталкивается с новыми преградами на пути к Brexit
NB!
11.12.16
Суд признал «отделы» МВД ПМР на избирательных участках незаконными
NB!
11.12.16
Устроит ли Трамп «охоту на ведьм» в министерстве энергетики США?
NB!
11.12.16
Азербайджан грозит Нагорному Карабаху новой войной
NB!
10.12.16
Новак: РФ не будет заключать с Украиной дополнительные соглашения по газу
NB!
10.12.16
Выборы в Приднестровье: давление исполнительной власти началось
NB!
10.12.16
СМИ: Пальмира находится под контролем сирийских войск
NB!
10.12.16
Почему Россия позволяет унижать и дискредитировать себя?
NB!
10.12.16
«Вольсбург» продолжает опускаться в зону вылета
NB!
10.12.16
Государство намекает Церкви на важность идти путем милосердия
NB!
10.12.16
Порты: Россия хочет повоевать с Прибалтикой за белорусский нефтетранзит
NB!
10.12.16
Репрессии в Минске: о чём на самом деле идёт речь
NB!
10.12.16
«Фараон» Ортега, «мутный» миллиардер и никарагуанская авантюра
NB!
10.12.16
Репрессии в Минске: Эксцесс исполнителя? Кому это выгодно?
NB!
10.12.16
Официальный Минск преследует ИА REGNUM за критику дрейфа властей на Запад
NB!
10.12.16
Мининформ Белоруссии признал политическими свои репрессии против СМИ
NB!
10.12.16
Православные России выступили против политических репрессий в Белоруссии
NB!
10.12.16
«Помните же – не верьте отступлению»: Крымская война
NB!
10.12.16
Австрия: Что будет, если Трамп договорится с Путиным о Крыме и Донбассе?