Линия Германии в разрешении кризиса вокруг иранской ядерной программы

Дмитрий Семушин, 25 Апреля 2015, 23:29 — REGNUM  

Во всех кризисных ситуациях Германия подчеркнуто не диктует свою волю государствам-членам ЕС, но постоянно указывает на важность широкого евросоюзного консенсуса, порой декларируя готовность изменять собственным национальным целям ради европейского единства в решении значимых вопросов

Последний цикл переговоров в Женеве по формуле 5+1 по урегулированию конфликта вокруг атомной программы Ирана продемонстрировал взаимосвязь этого конфликта с другими: не только на Ближнем Востоке, но, в частности, с тем конфликтом, что развивается вокруг Украины. Это позволяет рассмотреть конкретные действия по урегулированию иранского конфликта в сравнении с тем, что мы наблюдаем последний год вокруг событий на Украине. Некоторые аналогии очевидны.

В этой связи мы хотели бы обратить внимание на участие Германии в урегулировании конфликта вокруг иранской ядерной программы. Здесь необходимо учитывать то обстоятельство, что именно Германия после 1995 года играет ведущую роль в формировании единого подхода Евросоюза к целому ряду международных вопросов, в том числе, к вопросу о будущем статусе Косово, палестино-израильскому конфликту и иранской ядерной программе. Очевидно, что в этом смысле роль Германии в формировании отношения ЕС к украинскому кризису имеет решающее значение. В сравнении с действиями Германии в отношении Ирана, ее действия в украинском кризисе нельзя назвать оригинальными.

Очевидны и параллели, и аналогии. Во всех кризисных ситуациях Германия подчеркнуто не диктует свою волю государствам-членам ЕС, но постоянно указывает на важность широкого евросоюзного консенсуса, порой при этом декларируя готовность изменять собственным национальным целям ради европейского единства в решении значимых вопросов.

Поэтому политика Германии в международных кризисах не спонтанна. Мы можем отметить, что по мере возникновения новых и новых кризисов германские политические деятели корректируют текущую программу национальной безопасности страны, пополняя ее актуальной повесткой.

Так, например, отношение Германии к кризису вокруг атомной программы Ирана было тотчас же зафиксировано в новой редакции стратегии национальной безопасности Германии. В стратегии национальной безопасности Германии, принятой в 2006 году, т. н. «Белой книге бундесвера», Ближний и Средний Восток определены в качестве «горячей точки международной политики» с увеличивающимся потенциалом для конфликта за счет фактора международного терроризма, стремления к обладанию оружием массового уничтожения и развития дальних средств доставки.

В этом отношении, с точки зрения германской стратегии безопасности, в данном регионе существуют три ключевых конфликта: отношения Израиля и палестинцев, стабилизация Ирака и «конструктивное решение ядерного конфликта с Ираном». При этом все три кризиса в какой-то степени взаимосвязаны.

Аналогичным образом после возникновения и развития международного кризиса вокруг Украины министр обороны Германии Урсула фон дер Ляйен объявила о начале разработки новой стратегии в сфере национальной безопасности, в которой будут по-другому определены отношения с Россией. В этой связи следует заметить, что будущее участие Германии в кризисе на Украине было прописано еще в «Белой книге бундесвера» 2006 года. Здесь необходимо подчеркнуть, что общие принципы участия Германии в разрешении международных кризисов определены в базовых документах национальной безопасности страны. Германия действует в соответствии с этими официально заявленными принципами. Стратегию германской внешней политики в области безопасности следует изучать по этим документам, а не предаваться иллюзиям.

После 2002 года немецкие политики ставили под сомнение, а порой и открыто выступали против тех аспектов внешней политики и политики безопасности США, которым, с их точки зрения, не хватало многосторонней легитимности, и которые чрезмерно зависели от применения военной силы.

В аспекте ближневосточной политики, например, канцлер Ангела Меркель в свое время призывала президента Джорджа Буша сдержанней вести себя в отношении Сирии и Ирана, видя в этом залог успеха общей политики урегулирования на Ближнем Востоке, включая фундаментальный израильско-палестинский конфликт. Германское руководство проявило видимое воодушевление, когда в Белый дом в 2009 году пришел президент Барак Обама и выразил очевидную готовность своей администрации повышать многостороннее взаимодействие с США.

Если США ставили на фактор силы, то Германия предпочитала нарастающее давление. В этом смысле политика Германии хорошо дополняла политику США. Там, где у США фактор открытой силы не работал, они прибегали к дипломатии. И в этой области им хорошо помогала Германия. В итоге осуществлялось комбинированное воздействие на противника.

Подобного рода мнимая «оппозиция» Германии фактору силы США в случае с Ираном позволила на старте конфликта иметь «особую линию» урегулирования, которая выразилась в том, что именно Германия, а не США была в «авангарде» дипломатических усилий Запада, направленных на свертывание ядерной программы Ирана.

В 2002 году после того, как Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ) опубликовало отчет о работах Ирана по обогащению урана, при участии Германии была создана европейская тройка из Великобритании, Франции и Германии для переговоров с Тегераном, в результате которых Иран пообещал приостановить эту деятельность в обмен на упрощение торговли с Европой.

Формула переговоров с Ираном получила даже особое обозначение — EU3. В этом плане вполне прослеживается аналогия с украинским кризисом, где урегулирование осуществляется с участием «EU2» — Германии и Франции.

Нетрудно заметить, что активность Германии и Франции на иранском направлении в 2002-2004 годах на первом этапе конфликта играла роль компенсации за неучастие немецких и французских войск в операции против Ирака. Сами США в это время после вторжения в Ирак создавали прямую военную угрозу в направление Ирана и Сирии. Соглашение EU3 с Ираном оказалось недолговечным и было сорвано в 2005 году. После этого Германия продолжала отстаивать свою приверженность многостороннему процессу.

Правительство Меркель по-прежнему твёрдо выступало против военного ответа на ситуацию с Ираном. Германия была и противником автономных санкций ЕС против Ирана. Только после того, как Совет Безопасности ООН в декабре 2006 года определил санкционную политику в отношении Ирана, Германия посчитала возможным продвигать вопрос о санкциях в Евросоюзе.

При этом Германия оказалась в ЕС инициатором ужесточения санкций. Она продвинула их значительно дальше, чем это определяла ООН. В числе санкций ЕС оказался запрет на въезд в страны-члены Евросоюза для определенного круга лиц — персональные санкции, эмбарго на поставки оружия и материалов для ядерной энергетики, телекоммуникационного оборудования, запрет на инвестиции в нефтегазовую отрасль, а также на прямую финансовую помощь Ирану.

В июне 2008 года Германия высказалась в пользу решения ЕС заморозить активы крупнейшего банка Ирана — Банка Мелли. Схема этих санкций напоминает то, что было применено к России в связи с кризисом на Украине в июле-сентябре 2014 года. В феврале 2009 года EU3 предложила перечень дополнительных строгих санкций против Ирана. В июле 2009 года Германия выразила свое несогласие с новыми санкциями против Ирана. Однако уже в августе 2009 года канцлер Меркель поддержала новые санкций против энергетического сектора Ирана.

Одновременно с ужесточением санкций, ЕС по инициативе Германии не отозвал предложенных Ирану стимулов в обмен на прекращение иранской программы по обогащению урана. Ирану Евросоюз обещал предоставление технологий для разработки ядерной программы в мирных целях исключительно для выработки электроэнергии, а также ряд экономических стимулов.

Немецкие политические лидеры приветствовали перспективу полноценного участия США в текущих ядерных переговорах с Ираном. Кроме того, они были едины в своей поддержке двусторонних переговоров между США и Ираном. После создания формата переговоров 5+1 канцлер Германии Меркель стала подчеркивать, что участие США в двусторонних переговорах с Ираном должно быть тесно увязано с переговорным процессом существующей многосторонней основы.

В процессе урегулирования иранской ядерной проблемы Берлин столкнулся с давлением со стороны Соединенных Штатов, чтобы Германия ограничила свои коммерческие связи с Ираном и сняла экспортно-кредитные гарантии германским компаниям, действующим в этой стране. Германия не сопротивлялась американскому давлению. В августе 2009 года министерство финансов Соединенных Штатов оштрафовало германскую логистическую компанию DHL на $9,4 млн. за «несоответствие с требованиями ведения документации» в торговле с Ираном, Сирией и Суданом.

Санкции против Ирана в банковском и транспортном секторах означали политику, которая вредила интересам немецких частных фирм. Накануне введения санкций против Ирана около 50 крупнейших германских фирм имели собственные отделения в Иране, а 12 тыс. фирм — торговые представительства. Согласно германским источникам, 80% машин и оборудования в Иране — германского происхождения.

В 2005 году Германия наряду с Италией была одним из важнейших торговых европейских партнеров Ирана. С 2005 года после развития открытого конфликта вокруг иранской ядерной программы германо-иранские торговые связи стали значительно сокращаться. В 2005 году Германия держала в своих руках 14,4% иранского экспорта. В 2008 году эта доля снизилась до 8,9%. В результате новых ужесточённых санкций к 2013 году доля Германии снизилась примерно до 3% общего объёма иранского экспорта.

Впереди Германии оказались азиаты: Китай, Индия, Япония и Южная Корея. В период с 2005 по 2007 годы германский экспорт в Иран снизился на четверть с €4,3 млрд до €3,2 млрд. Два крупнейших банка Германии — Deutsche Bank и Commerzbank AG в это время ушли с иранского финансового рынка. В 2006 и 2007 годах экспортные кредитные гарантии для германских компаний, ведущих бизнес в Иране, упали более, чем на половину с €1,16 млрд до €503 млн.

Но можно констатировать, что и после начала политики санкций против Ирана уровень германо-иранской торговли оставался довольно высоким. Берлин в это время давал понять, что он не будет стремиться к дальнейшему сокращению торговых связей.

После понижения первого этапа санкций торговый оборот Германии и Ирана вновь стал расти с €4,3 млрд в 2009 до €4,7 млрд в 2010 году. В июле 2009 года Иран определил Германию в качестве основного технологического партнера по строительству нового нефтехимического комплекса в Рейал. Однако уже в мае 2009 года правительство Германии начало усиливать давление на немецкие компании, принуждая их к уменьшению торговли с Ираном.

Однако и в 2009-2010 годах достаточно отчётливо прослеживается интерес германского правительства к сотрудничеству с Ираном, вопреки существующим санкциям, в одной сфере — газовой энергетике. Так, энергетической компании Германии вместе с австрийской OMV в 2010 году вели переговоры с иранскими партнерами о многостороннем сотрудничестве в развитии крупного газового месторождения Южный Парс в Иране. В январе 2010 года Иран подписал контракт на $1,4 млрд с одной немецкой фирмой на строительство 100 газовых турбокомпрессоров, необходимых для транспортировки газа.

Новые санкции против Ирана 2010 года, и особенно санкции ЕС 2012 года, в два раза уменьшили германо-иранский торговый оборот. В 2012 году ООН принял ещё две резолюции и ввёл дополнительные санкции против нефтяной промышленности и финансового сектора Ирана. Как следствие, ЕС ввёл новые ограничения для банковского сектора, в торговле сырьевыми товарами, в экспорте газа и нефти, морских и воздушных перевозках.

По данным Федерального статистического ведомства ФРГ, после этого в 2012 году германо-иранский товарооборот сократился до €2,9 млрд. При этом даже частичное снятие международных санкций против Ирана, случившееся 20 января 2014 года, пока никак не отразилось на торговых отношениях между двумя странами.

Согласно сведениям Германской торговой и промышленной палаты (DIHK), экономические санкции против Ирана стоили Германии 10 тыс. рабочих мест. Санкции особенно тяжело поразили средние по размерам германские компании. Германские частные предприниматели пробовали протестовать против санкционной политики. В августе 2009 года германское деловое издание Handelsblatt сообщило, что лидеры германского бизнеса выразили правительству недовольство в связи с давлением и ограничением обычной торговли с Ираном. Канцлер Меркель, однако, решительно отмела подобные жалобы, заявив, что «мы должны действовать как часть международного сообщества, принимая нашу часть ответственности за желаемое дипломатическое урегулирование [в споре с Ираном]».

В сентябре 2012 года министр обороны Германии Томас де Мезьер сделал заявление, что он не считает незаконным превентивный военный удар Израиля по Ирану. Тогда в Берлине было заявлено, что последние штрафные меры Европейского Союза против Тегерана исчерпали имеющийся арсенал санкций ЕС. В Германии объясняли, что санкции 2012 года были последней ступенью эскалации конфликта, который Берлин пытался решать мирным путем уже почти десять лет. Если и эти санкции не подействуют на Иран, останется лишь одно — военные средства.

Таким образом, Германия к 2013 году была подведена к согласию на военную кампанию США и их союзников против Ирана. Однако летом 2013 года последовала эскалация военной напряжённости вокруг Сирии, а потом включился фактор «Исламского государства».

В этих обстоятельствах интерес США к военной конфронтации с Ираном был снижен. Однако к этому времени общественное мнение Германии было готово на военное решение проблемы ядерной программы Ирана. Согласно исследованию общественного мнения Pew Global Attitudes Survey, в 2012 году 6% немцев положительно относились к Ирану в сравнении с 91%, которые относились негативно. 96% выступали против обретения Ираном ядерного оружия, 80% одобряли жёсткие санкции против Ирана. 50% немцев поддерживали военную акцию против Ирана с целью предотвращения овладения им ядерного оружия. Согласно опросу Gallup, в 2013 году 16% немцев считали Иран второй угрозой миру после стоявших во мнении немцев на первом месте США — 17%.

Таким образом, для изменения риторики с мирной на военную в случае с Ираном у Германии ушло 5-7 лет. Столько времени потребовалось для изменения пацифистского ракурса немецкого общества. Однако в данном случае необходимо учесть то обстоятельство, что немцы и в этом случае не рассматривали возможности собственного участия в военной кампании против Ирана. Пусть ядерные объекты Ирана бомбит авиация Израиля, США. Бундесвер при этом должен был оставаться далеко от этого на своих базах в Германии.

История участия Германии в урегулировании международного кризиса вокруг иранской ядерной программы поучительна в свете происходящего вокруг украинского кризиса. Здесь можно сделать ряд выводов:

1. Общие принципы германской политики безопасности в кризисных регионах определены в официальных документах, и германский политикум в своих действиях следует им.

2. Германия в определении линии ЕС на разрешение международного кризиса старается следовать «мягкой линии» для достижения консенсуса со своими союзниками по ЕС.

3. Германская политика давления на жертву международного кризиса согласована с США, при этом Берлин занимает более умеренную позицию.

4. Германия в ходе санкционного давления предпочитает ужесточения санкций перемежать обещаниями различных бонусов, которые жертва международного кризиса получит в случае выполнения воли США и ЕС.

5. Германия в ходе санкционной политики готова поступиться частными интересами своего бизнеса, при чем очень существенно. Очевидно, что германское правительство может доминировать в определении национальных интересов Германии и превалировании их над частно-корпоративными.

6. Миролюбивый подход Германии в деле разрешения международных кризисов является обусловленным конкретным моментом. В случае готовности общественности к одобрению военного варианта разрешения кризиса Берлин готов сменить мирную риторику на военную. Однако пределы возможности более широкого участия германских вооруженных сил в военных действиях за рубежом Германии для разрешения международных кризисов прошлые инциденты все еще не определили.

Дмитрий Семушин

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы отослать информацию редактору.
Главное сегодня
NB!
07.12.16
МОК продлевает санкции против России
NB!
07.12.16
«Заморозка» накопительной части пенсии на три года прошла II чтение Госдумы
NB!
07.12.16
Восстанавливаются пенсионные права осужденных и реабилитированных граждан
NB!
07.12.16
Приостановка компенсаций советских вкладов Сбербанка продлевается
NB!
07.12.16
«Севастополь ждет от нового губернатора решения социальных проблем»
NB!
07.12.16
Госдума повысила МРОТ на 300 рублей
NB!
07.12.16
Атомная энергетика Украины — это сильная головная боль для Европы: обзор
NB!
07.12.16
Госдума устанавливает единый порядок индексации соцвыплат с 2018 года
NB!
07.12.16
В Ингушетии задержаны сотрудники Центра по противодействию экстремизму
NB!
07.12.16
Радио REGNUM: второй выпуск за 7 декабря
NB!
07.12.16
Министр — екатеринбуржцам: Скинемся на метро
NB!
07.12.16
Киев пытается уйти от обсуждения политической повестки — Грызлов
NB!
07.12.16
«Нафтогаз»: Нужно допсоглашение с РФ, иначе газ до нас не дойдет
NB!
07.12.16
«Теневой» мусор Подмосковья: сколько теряет область на криминальных схемах?
NB!
07.12.16
Ирландский суд снял арест со счетов Ходорковского на €100 млн
NB!
07.12.16
Песков: Путин лично принял решение о сокращении нефтедобычи
NB!
07.12.16
AC: Борьба США с терроризмом — полностью неэффективна
NB!
07.12.16
Константинопольские следы белой русской разведки. Очерк III
NB!
07.12.16
Путин дал высокую оценку работе ФСБ в период выборов
NB!
07.12.16
В Израиле рекомендовано проверить подарок Дмитрию Медведеву
NB!
07.12.16
КНБ Казахстана сообщило подробности спецоперации в Актюбинске
NB!
07.12.16
Ярославцы обещают Сергею Собянину назвать мост в его честь