Деятельность НПО в Киргизии подрывает ее национальную безопасность

Замира Мураталиева, 27 ноября 2014, 10:51 — REGNUM  

В октябре 2014 года относительное спокойствие рутинного медиапространства Киргизии было нарушено статьей посла США Памелы Спратлен, в которой она указывает на проблемы, торпедирующие процесс демократического строительства в Киргизии. Статья примечательна в двух аспектах. С одной стороны, ее лейтмотивом является выведенная Спратлен взаимозависимость внешнеполитического курса Киргизии и проблем его демократического строительства. По мнению посла США, решающим фактором, блокирующим демократизацию республики, выступает углубление ее политико-экономического сотрудничества с Россией, что в результате привело к выводу американского Центра транзитных перевозок из аэропорта «Манас» и восприятию большинством населения ситуации на Украине через призму российской версии происходящих событий. С другой стороны, госпожа посол акцентирует внимание на мощном хорошо организованном неправительственном секторе в республике, сформированном за счет предоставляемой помощи со стороны США и «пережившем все антидемократические потрясения», как локомотиве движения Киргизии в сторону демократии.

Однако ряд экспертов указывают на диаметральную противоположность результатов и заявленных целей деятельности НПО в аспекте обеспечения стабильного функционирования политической системы Киргизии независимо от интересов финансирующей их стороны. В частности, результаты проведенного редакцией сайта StanRadar.com анализа заявлений прекратившего свое существование весной 2014 года «Совета правозащитников Кыргызстана» продемонстрировали, во-первых, активное участие его функционеров в политической жизни государства, во-вторых, взаимосвязь между характером их заявлений и интересами США, которые спонсировали их деятельность через такие структуры, как: Фонд Сороса «Открытое общество», ЮСАИД, посольство США, Национальный фонд демократии, Национальный демократический институт, Международный республиканский институт. Так, согласно данным исследования, в девяти из десяти последних опубликованных заявлений содержались критические высказывания в адрес России. Принимая во внимание тезисы посла Спратлен о негативном влиянии сотрудничества Киргизии с РФ на процессы демократического строительства и НПО как двигателе этих процессов, результаты данного исследования представляются объективными. Более того, они отражают действительное положение дел в неправительственном секторе.

Данный тезис подтверждается и фактом того, что 22 января 2014 года «Коалицией за демократию и гражданское общество», которая упоминается в статье Спратлен в качестве поддерживаемой США НПО, была организована одна из акций против вступления республики в Таможенный союз.

В настоящее время большинство НПО в Киргизии действуют в сфере обеспечения прозрачности политической системы и выборного процесса, либерализации экономики, защиты прав человека, работы независимых СМИ и судебной системы. При этом, согласно Департаменту по международному развитию Великобритании, проекты НПО стали касаться вопросов справедливого государственного управления, прав человека, судебной системы, независимых СМИ и проведения выборов только с начала 2000-х годов. В начале же 1990-х годов направленность НПО в основном была социально-экономической и экологической ввиду острых социально-экономических проблем, с которыми столкнулись страны региона после распада СССР.

Так, ЮСАИД в области «демократического и справедливого управления» в настоящее время реализует в Киргизии следующие программы: поддержка правовой защиты сообществ; программа верховенства права; правовая поддержка гражданского общества; программа по укреплению судебной системы; программа по поддержке Жогорку Кенеша (парламента — ИА REGNUM); программа по поддержке выборов; проект по прозрачному местному управлению и сотрудничеству; развитие политических партий; совместный проект ЮСАИД и ПРООН «Содействие прозрачности государственного бюджета»; укрепление прав человека в Киргизии.

Такая смена приоритетов, вероятно, обусловлена активизацией в регионе основных геополитических конкурентов США — Китая и России и необходимостью направления политических процессов в стране в «правильное» русло, что играет одну из решающих ролей в эскалации протестных настроений населения, неудовлетворенного уровнем жизни. Данное утверждение находит свое подтверждение в высказываниях западных политологов и официальных лиц. Согласно американскому эксперту в области международных отношений Р. Россофу, «… два Джорджа — Буш и Сорос — не были одиноки в продвижении „цветных“ геостратегических трансформаций от Балкан до бывшего СССР и Ближнего Востока. Они получали щедрую помощь от таких организаций, как: „Фридом хаус“, Национальный центр поддержки демократии, Национальный демократический институт, Международный республиканский институт и другие». В свою очередь, обстоятельность данных слов подтверждается официально озвученным в 2005 году заявлением Дж. Буша о том, что с 2001 года США выделили более 4,6 млрд долларов на поддержку «цветных революций». При этом у органов государственной власти Киргизии отсутствует информация об объемах и целях предоставляемой НПО финансовой поддержки.

Об этом можно судить лишь по общим фразам и заявлениям общественных деятелей. Так, Памела Спратлен в своей статье указывает на миллионы долларов, вложенных США в Киргизию после неконституционной смены власти в 2010 году на поддержку конституционной реформы, новоизбранного парламента и обеспечение безопасности. При этом примечательны два факта. Во-первых, посол США не рассматривает уровень социально-экономического развития в качестве одного из ключевых факторов стабильности демократического режима, несмотря на то, что именно люмпенизированные слои населения сыграли решающую роль в неконституционных сменах власти. Во-вторых, косвенно указывает на гарантированную поддержку Вашингтоном руководства республики при условии продолжения взятого им курса на демократизацию политической системы, приводя в пример Украину и Грузию. Таким образом, учитывая тот факт, что НПО Киргизии финансируются американскими правительственными и неправительственными структурами, можно резюмировать, что их деятельность направлена на продвижение интересов своего «спонсора», а не Киргизии.

Между тем представляется, что в Вашингтоне осознают эту взаимосвязь между финансированием тех или иных организаций и их лоббированием соответствующих интересов ввиду того, что еще в 1938 году в США был принят закон об иностранных агентах, нацеленный на ограничение скрытой пропаганды интересов внешних акторов. В этом отношении примечателен тот факт, что под понятие «иностранного агента» попадает любое физическое или юридическое лицо, которое получает финансирование не только от другого государства, но и от международной организации. При этом в настоящее время иностранные агенты в США рассматриваются в качестве одной из ключевых угроз национальной безопасности, учитывая тот факт, что отдел по их регистрации находится в составе Департамента национальной безопасности Министерства юстиции США, занимающегося также вопросами борьбы с терроризмом, разведки и контрразведки.

Рассматривая же исторические условия принятия данного закона в США, представляется возможным провести параллели между современным состоянием Киргизии, находящейся в преддверии вступления в ТС, и Соединенными Штатами, которые стояли перед выбором стратегических союзников в войне с нацистской Германией накануне 1939 года. При этом, учитывая тот факт, что в 2005 году в США был принят «Закон о распространении демократии и демократических ценностей в недемократических странах», в соответствии с которым цель внешней политики Соединенных Штатов должна состоять в продвижении демократических ценностей в странах, где нет свободы и демократии, через оппозиционные группы, прозападные СМИ и НПО, резолюции международных организаций и прямое экономическое или политическое давление, можно сделать два вывода:

 во-первых, США рассматривают себя в качестве первоисточника демократических ценностей, который имеет право их транслировать в любую точку мира;

 во-вторых, США не признают аналогичных действий со стороны альтернативных центров силы, и свое внутреннее законодательство строят, исходя из существующих потребностей обеспечения национальной безопасности.

В свою очередь, для Киргизии искусственная мобилизация населения через финансируемые различными правительственными и неправительственными американскими и международными организациями НПО не может стать основой гражданского общества, учитывая, что их деятельность направлена на лоббирование не собственных интересов, а спонсоров, и производится без учета особенностей политической культуры населения, основанной на кровнородственных связях, трансформация которых требует длительного временного резерва и оформившейся мотивации без внешнего вмешательства.

Резюмируя вышесказанное, следует отметить:

 во-первых, четко нерегламентированная деятельность НПО в Киргизии подрывает основы ее национальной безопасности. Принцип их работы основывается на двух моментах: а) сбор информации об общественно-политическом климате в Киргизии и последующая его дестабилизация, б) оказание помощи в ликвидации последствий этой дестабилизации, что дает им гарантии долгого пребывания в стране и латентного контроля США над политическими и экономическими процессами в республике;

 во-вторых, в аспекте построения демократического общества данные организации неэффективны в силу того, что создаются под определенные цели США и не отражают настроений в обществе, что противоречит сущности понятия «гражданского общества» как самоорганизованного социального конструкта, отстаивающего свои интересы перед государством.

В настоящее время основной точкой напряженности во взаимоотношениях искусственно созданного гражданского общества Киргизии и государством выступает процесс вхождения республики в ТС. Учитывая то значение, которое посол США в своей недавно опубликованной статье уделяет деятельности НПО, связывая с ними перспективы демократического строительства, блокируемого, по ее мнению, углублением политико-экономического российско-киргизского сотрудничества, представляется, что США будут активно использовать механизмы «мягкой силы» для распространения своего влияния. Следовательно, для руководства страны, взявшего курс на евразийскую интеграцию, одной из первоочередных задач является информационная работа с населением по разъяснению целей, перспектив и проблемных зон вступления республики в ТС для минимизации рисков спекуляций со стороны НПО.

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl + Enter, чтобы отослать информацию редактору.