Мнение: Латвии необходима более левая политика

Рига, 30 сентября 2013, 12:24 — REGNUM  Латвийские власти применяют в своей политике устаревшую экономическую модель, считает преподаватель Стокгольмской экономической школы, докторант Университетского колледжа Лондона Борис Гинзбург. В интервью порталу Delfi он сообщил, что "ситуация в Латвии, по сути, уникальна - имея рекордно высокий в Евросоюзе уровень социального неравенства, государство предпринимает минимальное количество усилий для перераспределения богатств. В Латвии, например, в отличие от большинства стран ЕС отсутствует прогрессивный подоходный налог".

"Довольно часто приходится слышать аргумент, что если люди с высокими доходами буду платить больше, то их потребление упадет, что ударит по производителям и по экономике в целом. Но не стоит забывать, что структура потребления у богатых и у бедных отличается. Бедные в Латвии тратят значительную часть своих денег на товары первой необходимости, например, на еду. В то же время люди с высокими доходами сравнительно больше тратят на одежду, электронику, автомобили и так далее. Однако, мало что из этого производится в Латвии. То есть если человек с высокими доходами после введения прогрессивного налога будет вынужден вместо "лексуса" купить "опель" - товар с меньшей добавочной стоимостью - это практически не отразится на экономике Латвии. Если же люди с низкими доходами после введения прогрессивной ставки смогут тратить больше денег на продукты, это поможет латвийской экономике, так как немалая часть продуктов питания производится в Латвии. Таким образом в латвийских условиях прогрессивный налог может быть мерой, стимулирующей экономику", - подчеркнул Гинзбург.

Ученый напомнил, что "Латвия восстановила свою независимость в 1991 году -- в момент, когда в мировой экономике праволиберальные идеи находились на пике популярности. Уже через несколько лет их господство в политических и академических кругах стало слабеть: появились исследования, которые доказывали, что прежние теории о необходимости максимальной приватизации и уменьшения роли государства в регулировании экономики на самом деле не так успешны, как обещали их авторы. Если бы Латвия восстановила свою независимость сейчас или, скажем, в 60-ые, то курс экономической политики мог бы быть совсем другим". К тому же, по его словам, сказывается "отсутствие давления со стороны общества. В Латвии слабые профсоюзы, нет традиций проведения массовых протестов. Такие понятия, как прогрессивное налогообложение, доступность бесплатной медицины, система социальной защиты, не возникли в Западной Европе сами собой. Еще 100-150 лет назад там не было ни пенсий, ни пособий по безработице, но благодаря возникновению сильных общественных движений, состоявших преимущественно из людей с низкими доходами ситуация постепенно стала меняться. Думаю, в Латвии со временем мы увидим похожие процессы".

По мнению исследователя, "отсутствие массовых протестов не означает, что народ доволен. С точки зрения одного человека выйти на демонстрацию - это нерациональный поступок. Он потратит время, испортит отношения с работодателем, при этом его личное присутствие вряд ли что-то изменит в стране. Однако, если группа людей преодолевает подобные стереотипы поведения и объединяет свои усилия, то движение приобретает реальную мощь. 120 лет назад в Западной Европе выйти на забастовку означало не только риск потери работы, но и угрозу оказаться в тюрьме, поскольку забастовки и демонстрации зачастую считали незаконными. Но люди все равно выходили на улицу, хотя это тоже началось не сразу. Стоит помнить, что богатые люди могут влиять на политические решение и в одиночку, выступая в качестве партийных спонсоров. Людям же с низкими доходами, чтобы заставить политиков считаться с их интересами, нужны координированные совместные действия".

Гинзбург подчеркнул, что "преодоление этнического деления постепенно происходит. Мы видим, что на последних муниципальных выборах в Риге за "Центр согласия" голосовали не только русскоязычные граждане, и это подтверждает, что в Латвии есть спрос на социал-демократические идеи. Но, конечно, языковой раскол общества влияет на экономический курс. Поворот в сторону левой политики станет возможным в Латвии только в тот момент, когда работающая в магазине Maxima продавщица латышского происхождения осознает, что у нее намного больше общих интересов с русскоязычной коллегой, а не с инвестиционным банкиром, который предлагает понизить ее будущую пенсию, даже если последний - этнический латыш".

Добавим, что из представленных в настоящее время в Сейме Латвии партий ("Единство", Партия реформ, "Центр согласия", Союз "зеленых" и крестьян, Национальный союз) лишь ЦС декларирует свою приверженность левым (точнее, социал-демократическим) идеалам. Все остальные парламентские партии заняли различные места политического спектра между крайне правыми, правыми и центристами.

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl + Enter, чтобы отослать информацию редактору.
×

Сброс пароля

E-mail *
Пароль *
Имя *
Фамилия
Регистрируясь, вы соглашаетесь с условиями
Положения о защите персональных данных
E-mail