Евгений Пожидаев: Несостоявшаяся империя: кто, кому и почему противостоит на турецких улицах?

Москва, 19 сентября 2013, 10:25 — REGNUM  

"Вот некоторые из тезисов, которые были озвучены молодыми людьми: "мои ожидания - справедливость и демократия"; "я могу покинуть страну"; "я ничего не жду от 2023 года, достаточно того, что не будет хуже, чем сегодня"; "я не могу представить свою жизнь даже через 5 лет".

Государство "занимает 24-е место в мире среди стран с наивысшим показателем уровня "утечки мозгов" за границу. 73% студентов вузов желают жить за границей. 77% получающих образование за границей не намерены возвращаться. 58% мигрантов имеют высшее образование".

Это не репортаж с Болотной, и не описание ситуации в России - речь о Турции. Внешним выражением этих чемоданно-пессимистических настроений являются идущие с мая бунты, периодически охватывающие почти все крупнейшие города Турции. Они, в свою очередь, провоцируются фундаментальными факторами, предвещающими стране длительный период нестабильности.

Первым фактором, типичным для всего исламского мира, является демографический. Турция, безусловно, не Йемен и не Египет - рождаемость в Турции находится ниже уровня простого воспроизводства, составив в 2012-м 1,9 ребёнка на женщину (примерно уровень Англии и США) против 2,5 в Ливии, 2,69 в Египте, 2,87 в Сирии, 5,09 в Йемене (все данные за 2011-й). При этом примечательна географическая дифференциация рождаемости - если консервативный восток страны застрял где-то между Йеменом и Египтом (рождаемость 3,42), то вестернизированный запад - между Германией и Голландией (рождаемость 1,55). Средний возраст населения для мусульманской страны достаточно велик - 30,1 год (Йемен 18,1 года Сирия - 21, 9 года, Египет - 24,3 года, Ливия - 24,5 года).

Однако ещё в начале 90-х турчанки от Стамбула до Карса рожали в среднем трёх детей. Как следствие, в стране сейчас весьма велика доля молодёжи. В целом, демография Турции почти идеально совпадает с демографией Туниса (2,13 ребёнка на женщину и средний возраст 30 лет). Как и в Тунисе, именно молодёжь 19-25 лет составляет основную массу протестующих. Иными словами, как и в большинстве проблемных стран Большого Ближнего Востока, мы видим в Турции "молодёжный бугор" - хотя и с нюансами, характерными для наиболее вестернизированных стран региона. Иными словами, для страны характерна гонка между быстро растущей численностью трудоспособного населения младших возрастов и экономикой, создающей рабочие места. До недавних пор экономика эту гонку выигрывала - число рабочих мест росло хотя и не намного, но быстрее численности населения.

До самого последнего времени экономическая история Турции - это, в основном, история успеха. Турецкая экономика в 1980-1990 гг. росла в среднем на 5,3% в год, в 1990-1998 гг. - на 4,5%. Экономический кризис 1999-2001-го сократил её почти на 10%, но затем начался новый, ещё более мощный рывок. В 2002-2007 гг. ВВП рос, в среднем на 7,4%, 2008 - он вырос ещё на 5,8%. В итоге к 2007-му ВВП на душу населения по паритету покупательной способности составил 87,7% российского. Аграрный статус страны (в конце 60-х сельское хозяйство страны давало 30% ВВП) остался далеко в прошлом - к 2007-му аграрный сектор давал 8,9%, меньше, чем, например, в Австралии.

Однако турецкий рост имел свои особенности. Во-первых, он в огромной степени стимулировался притоком прямых иностранных инвестиций. Дважды либерализовав своё законодательство в их отношении (в 1980-м и посткризисном 2002-м), Турция добилась гигантского роста объёмов ввозимого капитала. Так, если 1979-м. объем инвестиций в экономику Турции составил лишь смехотворные $75 млн, то в 1990-м. - уже $684 млн, в 2001 г. - почти $3,4 млрд. С 2005-го начался особенно мощный инвестиционный бум, и в 2007-м объём прямых иностранных инвестиций достиг $22 млрд. Во-вторых, в отличие от Китая, превратившегося в "мастерскую мира", и предшествующей "линейки" "азиатских тигров", процессы индустриализации в Турции были выражены относительно слабо до середины "нулевых" - доминирующей в экономике оказалась сфера услуг. На долю промышленности в 2005-м приходилось 25% ВВП, при этом на услуги приходилось 64,3% по сравнению с 58% в 1995-м. Так, в 2005-м Турция зависела от туризма даже в несколько большей степени, чем РФ - от нефтегазового комплекса (7% ВВП). Структура промышленности также была архаична - даже во второй половине нулевых в промышленном производстве преобладали лёгкая и пищевкусовая отрасли. К 2007-му доля промышленности в ВВП достигла 30%, а доля услуг составила 59,3%.

Особенности экономической структуры предопределили место Турции в глобальном разделении труда. Экспорт рос более чем вдвое быстрее, чем экономика в целом (16,8% за 2005), однако имел весьма специфичную структуру. Если отбросить причуды турецкой статистики, считающей "промышленным" экспорт продуктов первичной переработки сельскохозяйственного сырья (например, растительные и животные масла, солёную и копчёную рыбу), то фактическая доля готовых изделий и полуфабрикатов в экспорте Турции не превышала 25% даже в 2007-м. При этом речь в основном шла о продукции лёгкой и пищевкусовой промышленности. С поправкой на специфику местной статистики, продолжал преобладать экспорт сельскохозяйственной продукции, при этом зачастую далеко не первой необходимости. Так, очень значимую часть сельскохозяйственного экспорта Турции составляют орехи и табак.

Между тем, конъюнктура на рынке того же текстиля в "нулевых" была не слишком благоприятной из-за конкуренции Китая, Вьетнама, Индонезии, Бангладеш и других стран с дешёвой и ещё более многочисленной рабочей силой. В итоге, несмотря на быстрый рост экспорта, он хронически отставал от темпов роста импорта. Как следствие, к 2007-му сложилась ситуация, когда экспорт составил $144 млрд, в то время как импорт - $178 млрд. (отрицательное торговое сальдо - 23,6%). Следствием стал быстрый рост внешнего долга - уже в первом квартале 2007-го он составил $112,7 млрд (рост за 4 месяца - на 2,7 млрд.). Внешний долг компаний тогда же достиг $158,9 млрд (рост на 9,5 млрд. за тот же период). Сам по себе объём долга, осторожно говоря, не являлся критичным (ВВП Турции в 2007-м составлял $647 млрд.), но темпы роста настораживали.

Иными словами, турецкое "чудо" имело две из ключевых слабостей китайского (зависимость от экспорта сырья и от иностранных инвестиций, причём в гораздо больших, чем Китай, масштабах), и при этом не имело его сильных сторон. В итоге кризис достаточно сильно затронул Турцию. ВВП, достигший $730 млрд в 2008-м, сократился до $615 млрд, номинальный подушевой ВВП упал с $10293 до $8560. Тем не менее, турецкая экономика стала быстро восстанавливаться: рост за 2010-й составил 8,9%, за 2011 год - 8,5%. Подушевой ВВП уже в 2011-м несколько превысил показатели 2008-го года.

Однако чрезмерная зависимость от иностранных инвестиций дала о себе знать. Прямые иностранные инвестиции в промышленность в 2009-м упали на 62%. В следующем году снижение продолжилось. В 2011-м поток восстановился до $14,34 млрд, однако в прошлом году инвестиции вновь упали - до $12,38 млрд. Параллельно происходило сжатие спроса на ключевом для Турции рынке ЕС (чуть менее половины экспорта). В итоге темпы роста экономики в 2012 составили лишь 2,2%. При этом Турция, восстановив и превысив докризисный объём ВВП, так и не смогла восстановить его докризисную структуру - доля промышленности в ВВП сейчас меньше, чем в 2007-м и составляет 28%.

Иными словами, в Турции мы наблюдаем классический набор фундаментальных предпосылок для долгосрочного политического кризиса: во-первых, классический "молодёжный бугор"; во-вторых, резкое торможение экономики после длительного периода быстрого роста. Последнее само по себе вызывает "кризис ожиданий"; в сочетании с "приливом" трудоспособного населения на рынок труда замедление роста привело к тому, что турецкая экономика проиграла гонку турецкой демографии - уровень молодёжной безработицы достиг 20,4%. Это ещё не Тунис с его 31%, однако в сочетании с другими факторами уже достаточно, чтобы спровоцировать "болотные" эффекты. Наконец, торможение экономики в сочетании с сохранением её архаичной структуры и массой достаточно образованной молодёжи выбрасывает на улицу весьма специфический контингент, обладающий достаточно высокими притязаниями - среди лиц с высшим образованием безработица достигает 58%. В итоге, хотя Турция - не Египет, и пока даже не Тунис, лицо Таксима поразительно напоминает лицо Тахрира.

Между тем, на экономический и демографический фон в Турции накладываются чисто политические противоречия - в том числе, внутриэлитный раскол, который, как известно, является третьей ключевой предпосылкой для "революции". Итак, кто и кому противостоит на турецких улицах?

Оппозиция в той или иной мере является носителем кемалистской парадигмы, господствовавшей в политическом поле Турции на протяжении восьми десятилетий. "Шесть стрел" Кемаля Ататюрка включали в себя "революционность" - т.е. борьбу против традиционного общества и вестернизацию; секуляризм (лаицизм) - т.е. отделение религии от государства; республиканизм - принцип народовластия (страной правит премьер при декоративной роли президента ровно потому, что новая Турция изначально мыслилась как парламентская республика); национализм.

На последнем стоит остановиться подробнее. Османская империя, султан которой считал себя повелителем всех правоверных (панисламизм предполагался по умолчанию), представляла собой своего рода суннитский интернационал, в котором этнические турки зачастую оказывались далеко не на первых ролях. Однако с 1870-х, по мере вестернизации, в империи начинает набирать силу турецкий этнический национализм (с производным от него пантюркизмом), наиболее яркими выразителями идей которого стали младотурки.

Придя к власти в фактически превращённой в развалины младотурками стране, Кемаль выдвинул концепцию "гражданской нации", почти буквально дублирующей французскую. Отныне все граждане Турецкой республики, независимо от происхождения и вероисповедания, считались турками и, теоретически, обладали равными правами. Ценой вопроса оказывалась добровольно-принудительная ассимиляция на основе общего языка и единой светской культуры: "Как счастлив говорящий: "я турок!". В итоге республика заполучила конфликт с не жаждавшими расставаться со своей идентичностью курдами, длящийся, практически, с начала её существования (1925 г.).

В современной Турции опорой этой парадигмы в той или иной степени является средний класс крупных городов, особенно на западе страны, армия и крупный бизнес.

Однако уже изначально проблемой кемалистов стали не только курды. Большинство населения, мягко говоря, было не в восторге ни от секуляризации, ни от модернизации, разрушавшей устои традиционного общества - итогом стало установление опирающегося на армию авторитарного, а затем полуавторитарного режима, призванного оградить идеи Кемаля от излишних проявлений "народности". Оппозицией ему, начиная с 1970-х, стал "политический ислам", опирающийся на консервативный нижний класс, "глубинку" и столь же консервативную традиционную буржуазию востока и центра страны. Оппозиция предложила избирателю набор из "исламских ценностей", антикапиталистической и антизападной риторики. Так, идейный предшественник Эрдогана, Эрбакан, предпочитал развивать отношения не с Западом, а с исламскими странами. Так, он выступил инициатором создания "Исламской восьмёрки". За исламистским проектом, по определению интернациональным, по тому же определению маячил призрак неоосманизма.

Впервые исламисты оказались у власти в 1996-м, когда Эрбакан стал премьер-министром. Однако уже в 1997-м он был отстранён от власти военными, и ортодоксальный политический ислам канул в лету. На смену ему пришёл компромиссный проект, приемлемый не только для консерваторов, но и для космополитичного крупного бизнеса. Умеренные "исламские ценности" были дополнены сменой вектора с Востока на Запад (курс на вступление в ЕС) и экономическим либерализмом. В такой форме проект оказался приемлем практически для всех групп населения и элиты - и в 2002-м исламистская Партия справедливости и согласия выиграла парламентские выборы. Премьер-министром стал Абдулла Гюль, за которым стоял Эрдоган, а в 2003-м в кресло премьера сел сам "шеф".

Однако компромисс был недолгим. С 2007-го Эрдоган открыто заговорил о неизбежности исламизации Турции, и слова достаточно быстро вылились в конкретные действия. При этом стоит отметить, что кроме исламизации и явных авторитарных тенденций Эрдогана на повестке дня оказались и попытки внедрения полиэтнической "неоосманской" идентичности - так, исламисты пытаются использовать термин тюрклы (местный аналог термина "россиянин") вместо традиционного "тюрк"/турок. Кроме бесконечных проблем с курдским меньшинством, кемалистский формат "государства-нации" ожидаемо оказался не слишком удобен для расширения турецкого влияния за пределами собственных границ. Между тем, к этому Анкару подталкивает не только "исламистский интернационализм", но и объективные причины - именно Большой Ближний Восток, а не Европа являются для Турции наиболее выгодным торговым партнёром (из всех стран ЕС у республики положительное сальдо торговли только с Британией). Однако "османистская" политика столь же ожидаемо вызывает протест у националистически настроенных турок.

Иными словами, шаткий компромисс был нарушен. Намерение премьера демонстративно снести культурный центр Ататюрка (где располагался стамбульский театр оперы и недостаточно исламского с точки зрения премьера балета), и построить на месте парка Гези торгово-развлекательный комплекс, стали лишь последней каплей, переполнившей чашу терпения и спровоцировавшей протесты. Иными словами, на демографическое давление и резкое торможение экономики наложился традиционный конфликт между "западниками" и "почвенниками". Как будет развиваться ситуация дальше?

За первые пять месяцев 2013-го объём прямых иностранных инвестиций в экономику Турции составил лишь $4,22 млрд, что на 35% меньше, чем за тот же период прошлого года. При этом торговый и платёжный баланс остаются отрицательными - и в условиях снижения притока капитала компенсировать их дефицит нечем. Как следствие, в июле Турция была вынуждена потратить $2,25 млрд из своих небогатых (менее $45 млрд.) золотовалютных резервов на поддержку падающей лиры, однако её курс всё равно снизился, что создаёт риски инфляции. В итоге Турция может либо дальше тратить свои золотовалютные резервы (между тем, на стране лежит довольно внушительное долговое бремя, в составе которого растёт доля дорогостоящих краткосрочных обязательств), либо поднимать процентные ставки, подавляя тем самым наметившееся ускорение роста экономики. С другой стороны, подстёгиваемая демографией безработица растёт (плюс 0,8% по сравнению с тем же периодом прошлого года - до 8,8%), выбрасывая на рынок труда очередные "порции" образованной и амбициозной молодёжи.

Иными словами, все предпосылки для дальнейшей экономической стагнации у Турции есть. Есть они и для роста числа недовольных. При этом политическая конъюнктура для исламистов в долгосрочной перспективе неблагоприятна. Полуаграрная турецкая "глубинка" после периода экономического роста в изрядной степени растеряла своё экономическое значение, некогда покоившееся на прочном основании из табака и хлопка. Тактика удушения армии, которой, например, придерживался тунисский президент Бен Али, при систематическом массовом недовольстве даёт зачастую нетривиальный результат. Шансов эффектно выступить на внешнеполитической арене у Эрдогана нет - денег на "маленькую победоносную войну" у Турции банально не хватит.

Безусловно, проблемы Турции пока не идут ни в какое сравнение с проблемами Египта или хотя бы Туниса. Однако период нестабильности для неё практически неизбежен. Неоосманские амбиции Эрдогана пока отправляются на задний план. Что мы увидим в итоге: крах исламистского проекта или откровенно авторитарный режим - определить пока крайне трудно.

Евгений Пожидаев - международный обозреватель ИА REGNUM

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы отослать информацию редактору.
Главное сегодня
NB!
24.02.17
В Твери горит детская клиническая больница
NB!
24.02.17
Помощник Манафорта: Ради мира на Украине Янукович должен возглавить Донбасс
NB!
24.02.17
Белый дом: США не позволят никому перехватить первенство в ядерной сфере
NB!
24.02.17
Трамп: Россия размещает крылатые ракеты в нарушение договора 1987 года
NB!
24.02.17
«Ростов» разгромил «Спарту» по сумме двух встреч и вышел в 1/8 финала ЛЕ
NB!
24.02.17
Трамп: США будут расширять свой ядерный арсенал
NB!
23.02.17
The Independent: «Брексит» – дело русских хакеров
NB!
23.02.17
Как Голливуд равнялся на советскую космическую оперу
NB!
23.02.17
«Андерлехт» на 90-й минуте вырвал победу у «Зенита» по сумме двух матчей
NB!
23.02.17
Оборона Курильских островов — суверенное дело России
NB!
23.02.17
Пётр Кончаловский
NB!
23.02.17
Разведка США: рак мозга
NB!
23.02.17
В Калининграде дан салют из пушек, штурмовавших Кёнигсберг
NB!
23.02.17
Вещание российского телеканала о рыбалке запретили на Украине
NB!
23.02.17
Путин заявил об огромном боевом потенциале ВС России
NB!
23.02.17
Баку обозначил дискурс независимости Нагорного Карабаха
NB!
23.02.17
Севастополь празднует третью годовщину Русской весны
NB!
23.02.17
Как великий актер Алексей Петренко стал «неправильным украинцем»
NB!
23.02.17
Люди, давайте все перестанем платить Киеву за газ! — обзор энергетики
NB!
23.02.17
В Эстонии активисты «Бессмертного полка — Таллин» выиграли суд у полиции
NB!
23.02.17
Лукашенко на этот раз не поможет: европарламентарии не по зубам Баку
NB!
23.02.17
Радио REGNUM. «Четверть часа о высоком». В гостях Марина Бойко