Белорусский писатель: Если преследование русских активистов является государственной позицией, то нужно заявить об этом прямо

Москва, 28 ноября 2011, 23:11 — REGNUM  

С 2010 года власти Белоруссии оказывают жесткое давление на активистов русского движения в Белоруссии. Многие из них лишились работы, подверглись травле в государственных и оппозиционных СМИ. По мнению белорусских политологов, власти "зачищают" сферу общественной деятельности от инакомыслия, показательно наказывая диссидентов. Среди тех, кто второй год испытывает на себе прессинг властей, не соглашаясь на добровольное увольнение с госслужбы - начальник отдела по делам молодёжи администрации Октябрьского района города Витебска, председатель витебской общественной организации "Русский дом", писатель Андрей Геращенко.

Напомним, 23 ноября администрация Октябрьского района города Витебска официально уведомила Геращенко об увольнении. О причинах и предлогах давления на витебского общественника, пока еще работающего в своей должности в райадминистрации, мы попросили рассказать самого Геращенко.

ИА REGNUM: Насколько мы знаем, Вас уведомили о предстоящем увольнении. Насколько это верно? Действительно ли Ваша общественно-политическая позиция сыграла во всём этом решающую роль?

Вся хронология происшедшего хорошо видна из материала, опубликованного ИА REGNUM. Не хочется повторяться. Впрочем, сейчас, когда моя судьба уже решена и меня просто выбрасывают на улицу, я вполне могу позволить себе уточнить некоторые детали происшедшего. Раньше я об этом предпочитал молчать, надеясь, что всё образуется, меня оставят в покое и позволят нормально работать. Но, как мне сказал один из товарищей, система показала, что ничего не забывает. Сразу после того, как я отказался уволиться после поднятой "Нашей нивой" (белорусская националистическая оппозиционная газета - ИА REGNUM) шумихи в феврале-марте 2010 года, бывший глава администрации Василий Будкевич отправил меня в своеобразную ссылку - руководить рубкой кустарника среди заснеженных полей. В то время я едва ходил даже по ровному коридору после тяжёлого перелома ноги, опираясь на палочку, с железом в суставе. От того места, куда я мог доехать на автобусе, мне нужно было идти ещё метров пятьсот по проезжей, обледенелой дороге, рискуя упасть под колёса большегрузных фур, потому что место сбора назначили далеко от транспорта. Стояли морозы, люди вынуждены были лезть по пояс в снег, а я - руководить ими. Было и физически больно, и обидно - так Будкевич из-за страха за своё место принуждал меня к увольнению. Простые люди меня жалели, удивляясь, как хромого человека с палочкой могут отправлять в заснеженные поля, уговаривали греться в автобусах, привозивших рабочих или и вовсе отвозили в город, обещая работать без меня. Вот тогда я и понял разницу в отношении к человеку простых людей и "слуг народа" от власти, как и цену демагогии о внимании к человеку.

Потом я лёг на повторную операцию - подошло время, но и мёрзнувшая в снегу нога стала болеть, надо было вытаскивать железо. Я это ещё никому публично не говорил, но, по сути, надо мной просто глумились. Почему я шёл с палочкой в снег? А кто бы кормил моего сына и семью, если бы меня уволили за неповиновение? Куда бы я устроился после такого?

После повторной операции и потока материалов в СМИ в мою защиту власти одумались и на время оставили меня в покое. Схлынула и националистическая волна требований моего увольнения. В мою защиту выступили российские и белорусские СМИ, организации российских соотечественников в Белоруссии, посольство РФ в РБ. Всем этим людям я бесконечно благодарен.

ИА REGNUM: Но ведь Вас так и не оставили в покое?

Итоговое решение по мне так и не принималось. Меня всё время старались держать в подвешенном состоянии, объявляя время от времени выговоры по разным поводам. Конечно, пытались всё свести к моей плохой работе, хотя работал я как до 28 января 2011 года, так и после - одинаково. За предыдущие восемь лет у меня одни грамоты республиканского, областного, городского и районного уровней, четыре юбилейные медали, был даже присвоен четвертый класс госслужбы при максимальном пятом по должности. Работал я по-прежнему, но теперь главной задачей начальства стало моё увольнение. Порой это проявлялось достаточно откровенно - как в случае с первым выговором за интервью "Материку", так и с ответом из администрации президента русским организациям о том, что в декабре 2010 года меня оставили пока работать.

ИА REGNUM: Расскажите, что за история произошла в марте 2011 года, когда глава администрации Геннадий Гребнев фактически обвинил Вас в популизме и излишней мягкости?

В это время мне вновь пришлось руководить вырубкой кустов под снегом в окрестностях Витебска. Председатель облисполкома Александр Косинец выдвинул вполне разумную идею - очистить поля от островков кустарника, чтобы улучшить их контурность и благоустроить окраины Витебска. Нынешний же глава администрации Октябрьского района г.Витебска Гребнев вместо основательной и разумной подготовки просто погнал в снег десятки людей рубить всё вручную, протаптывая дорогу своими телами. Люди мёрзли в неприспособленной одежде, у них промокали ноги в оттепель и замерзали в мороз. А ведь это обычные учителя, инженеры, рабочие, которых просто снимали с работы и отправляли в снег. На все возмущения тот же Гребнев объяснял, что это поручение губернатора Косинца.

Не думаю, что председатель облисполкома именно так бесчеловечно требовал бездумно гнать людей в заснеженное поле. Скорее сам Гребнев хотел быстрее отрапортовать о своём "рвении". Люди в таких условиях не выдерживали больше нескольких часов - это ведь не лесоповал и они не привыкли к такому тяжёлому труду. Некоторые потом болели, насколько я знаю. Я, да и все остальные начальники отделов, отпускали людей часов в двенадцать. А Гребнев не стеснялся требовать работы весь световой день. Однажды он подверг критике мою работу, когда в три часа дня не застал людей в снегу. Я вполне вежливо и корректно ему пояснил, что люди мёрзнут и у нас не тюремный лагерь, к тому же люди просто не станут это терпеть и разойдутся. Попытка на следующий день заставить людей рубить кусты до трёх дня при другом старшем, направленном вместо меня, провалилась - люди или просто сели у костров, чтобы немного согреться или же просто ушли в сторону города. Кому надо такая работа и такая дискредитация государства?! Потом Гребнев мне припоминал при каждом удобном случае, что я "жалею людей". Пользуясь случаем, хочу сказать Геннадию Ивановичу Гребневу: не отрицаю того, что мне жаль наших людей и мне, как вам, карьеру на костях делать не нужно!

ИА REGNUM: Как развивалась ситуация дальше?

В июне 2011 года под надуманным предлогом решили повторно рассмотреть вопрос на заседании администрации района об обеспеченности студентов и учащихся общежитиями. Мне стало ясно, что меня упорно готовят к увольнению. До 1 сентября мне поручили изучить социально-бытовые условия проживания. До первых чисел августа я был в отпуске, а потом, выйдя на неделю на работу, с середины августа до конца сентября был на больничном. За это время ни мой куратор - заместитель главы Анатолий Кондратович, ни сам Гребнев даже не посчитали нужным заняться подготовкой к повторному рассмотрению отложенного вопроса или создать комиссию по обследованию общежитий. Выйдя в конце сентября на работу, я ощутил усиливающееся давление. Особенно после ряда публичных выступлений на страновой конференции соотечественников и участии в съезде Союза писателей.

ИА REGNUM: На съезде Союза писателей Белоруссии Вы были единственным, кто проголосовал против переизбрания на новый срок Николая Чергинца. Объясните свою позицию - ведь Вы не могли не чувствовать, что над Вашей головой сгущаются тучи?

Да, я голосовал против Чергинца в полном одиночестве. Но это моё право. Где интересная современная литература? Печатаются одни и те же пару десятков человек, чьи книги почти никто не покупает. Налицо очевидный кризис в белорусской современной литературе. Об этом вполне справедливо сказал Александр Лукашенко на встрече с председателем СПБ Чергинцом. Нужны новые идеи и подходы. Какие новые идеи может генерировать человек в 74 года? Нам был нужен другой председатель, но я подчиняюсь большинству, высказавшемуся на съезде.

В загоне и русская литература. Единственный русский журнал Белоруссии "Новая Немига литературная" не имеет господдержки, а его редактора, ведущего русского поэта Анатолия Аврутина, стоявшего у истоков создания СПБ, Чергинец даже не включил в состав правления. И по многим другим так. Из русских авторов оставили Тамару Гусаченко из Витебска. Но она всегда поддерживала Чергинца, за это ее и оставили. Любопытно, кстати, было читать недавние откровения Гусаченко в "Советской Белоруссии" о том, что она по жизни не умела дружить с властью. Помимо улыбки это ничего не может вызвать - на моей памяти Гусаченко только и делала, что умело с властью дружила.

ИА REGNUM: Расскажите более подробно об обстоятельствах Вашего увольнения. Многим казалось, что вопрос снят с повестки дня, и Вы будете работать и дальше. Вы и сами как-то говорили об этом в одном из своих интервью.

После съезда, когда я вернулся в Витебск, заместитель главы администрации Кондратович, потирая руки от радости (бедный отставной полковник уже два года обещает отдать моё место другому человеку, но никак не получается) собрал в своём кабинете людей и попытался состряпать очередные акты моего прогула. Я вынужден был сделать заявление на имя главы. Гребнев оказался несколько умнее своего заместителя и всё же сообразил, что наказание писателя за участие в писательском съезде выглядит дико. Впрочем, он тут же заставил управляющего делами Галину Иванкович написать на меня два доноса о несоблюдении регламента. Суть в том, что при повторном рассмотрении вопроса об общежитиях я должен был предоставить материалы с визой Кондратовича, а тот не поставил бы её ни при каких обстоятельствах. В итоге на исполкоме мне объявили выговор устно и положили его на бумагу спустя месяц, хотя до заседания в заявлении на имя главы я указывал на факт невозможности согласовать выносимый на рассмотрении вопрос с курирующим меня Кондратовичем. Ну а после притянутого за уши выговора со мной не продлили контракт. Я, откровенно говоря, не ожидал, что со мной расторгнут контракт - слишком уж белыми нитками всё это шито. Но, какой уровень в данном случае чиновников на местах, такое и решение. Странно, что Гребнев пошёл на этот скандал именно сейчас. "Снеговыми вырубками" и иными "славными делами" (в том числе и моим увольнением) он, похоже, заработал себе очередное карьерное место, чего особенно и не скрывает.

ИА REGNUM: Так с чем всё же в большей степени связано Ваше увольнение - с Вашей общественно-политической позицией или отсутствием взаимопонимания с отдельными чиновниками?

Конечно, всё это самым непосредственным образом связано с моей позицией, но, даже получив извещение об увольнении, я остаюсь при своём мнении: только полномасштабная интеграция с Россией, основанная на языковой, национальной и религиозно-культурной общности - единственный путь к нормальному развитию нашего государства. Наш президент Лукашенко выступает в том же русле - мы с русскими один народ, наше будущее - в Евразийском союзе. Так за что же меня выбрасывают на улицу? Я намерен обратиться с заявлением на имя главы Администрации президента Владимира Макея, попрошу разобраться в этой ситуации. Если преследование русских активистов, запрет печати готовых материалов книг, лишение сторонников интеграции средств к существованию - государственная позиция, тогда нужно об этом прямо заявить, и мне будет всё понятно. Если же это самодеятельность отдельных заигравшихся в карьеризм чиновников типа Гребнева и Кондратовича, то это совсем другое. Государство у нас пока управляемое и думаю, что эти люди должны ответить за свои действия.

ИА REGNUM: Какие Вы сейчас испытываете чувства, когда стало ясно, что Вас увольняют?

Я не совершал ничего противозаконного или плохого. За десять лет моей работы на меня ни разу не пожаловался ни один человек (кроме националистов за мою позицию), а благодарности были. Мне не стыдно смотреть в глаза тем, с кем я работал и кто меня знал по молодёжной политике и в Витебске, и в самых разных городах Белоруссии. Странно, но так совпало: в тот самый день, когда меня, белорусского писателя, выгнали в Белоруссии с работы за аналогичную с белорусским президентом Лукашенко позицию по вопросам общности с русским народом и необходимости интеграции с Россией, я получил известие, что меня приняли в Союз писателей России.

Я не держался за свою должность, но и мешать меня с грязью, топтать и выбрасывать на улицу не нужно. Я люблю свою Белоруссию, Витебск, наших людей и никуда не хочу отсюда уезжать - здесь мой дом. Я считаю наш красно-зелёный флаг, наш гимн настоящими государственными символами. Только за 2011 год я написал полтора десятка серьёзных статей, где для многочисленной аудитории из СНГ рассказывал о том, как много делается белорусским руководством для сохранения памяти о Великой Отечественной войне, сохранения и увеличения музейных фондов, возведении нового прекрасного музея Великой Отечественной войны в Минске, наших национальных героях - партизанах. Думаю, что в этом нет ничего плохого, антибелорусского, антигосударственного или антиобщественного. Зачем из меня с подачи националистов и их газет - "Нашей нивы" и "Народной воли", лепят образ врага народа и толкают к противостоянию? Я от этого устал и хочу просто писать книги и статьи - то, что я могу и умею делать. Только почему-то кажется мне, что вся деятельность "великого экономиста" Гребнева и "незаменимого полковника" Кондратовича запомнится только тем, как они демонстрировали силу своих должностей в унижении меня и других людей. Время всё расставит по своим местам и назовёт каждому его настоящую цену.

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl + Enter, чтобы отослать информацию редактору.