Эксперт: Концепция "советской оккупации" Латвии - "миф проигравших"

Рига, 19 октября 2011, 16:45 — REGNUM  Доктор истории Каспар Зеллис опубликовал на портале Delfi.lv статью под названием "Миф проигравших", в которой размышляет о причинности исторического мифотворчества, говорит о прикладном значении "мифа оккупации" Латвии, но не развенчивает его. ИА REGNUM публикует статью с незначительными сокращениями.

"Одним из камней преткновения в процессе создания коалиции оказались вопросы истории. Предложения отказаться от актуализации, требования признать оккупацию и ответные требования признать отсутствие оккупантов, проведение "красных линий"... Глядя со стороны, все это может показаться непонятным. Однако история и политика всегда были тесно связаны. Нередко между ними практически невозможно провести границу. Политика должна быть основана на прошлом, так как она обеспечивает непрерывность исторического процесса.

Используя в повседневности термин "история", мы нередко забываем, что его можно понимать по-разному - история может быть синонимом определенного события или процесса в прошлом. История может быть академической дисциплиной, наукой, но одновременно мы можем подразумевать под этим представления общественных коллективов и индивидов о прошлом. Например, когда наши политики предлагают что-то признавать или отрицать в истории, всегда возникает вопрос: о какой из историй они говорят?

В исторической науке не могут существовать непреложные истины. Табуирование или догматизация любого события или исторического процесса означает конец истории как науки, когда историк превращается в идеолога, чтобы защищать и укреплять исторические доктрины какого-либо режима. Призывы к "исторической истине" или "объективной истории", с научной точки зрения, абсурдны. Объективность в истории существует только в эпистемологическом значении - объективно то, что выработано, систематизировано и методологически упорядочено.[1]

Индивидуальное понимание прошлого формирует историческое сознание коллектива. На него влияют очень многие факторы: личный опыт, семья, образование, идеология, СМИ, искусство и т.д. К тому же, взаимодействие индивидуальных и коллективных представлений имеет двойственный характер. Нередко доминирующие установки коллективного сознания могут привести к формированию "новой памяти" в личной истории. В свое время люди причисляли себя и к революционерам 1905 года, и к пострадавшим от большевиков в "Страшный год", а позже каждый уважающий себя латыш видел себя в рядах сопротивления советскому режиму. На этот раз неважно, как мы это называем - конъюнктурной памятью или коллективной псевдопамятью. Индивидуальное и коллективное пространство памяти более или менее способно открыть то, что отец исторической методологии Леопольд фон Ранке называл историей - "то, что было на самом деле" (wie es eigentlich gewesen).

Поэтому требование об одной истории или единой историчности иррационально. Если так, то почему такие требования возникают? Возможно, в случае Латвии не стоит говорить о разном понимании истории, и проблема глубже, так как она скрывается в конструкциях социальных мифов, которые используются в политическом процессе.

Исторической науке все же присущ известный дуализм. С одной стороны, как признал социолог Норберт Элиас, "историки - это охотники за мифами" (Wissenschaftler sind Mythenjäger)[2]. Но с другой стороны, историк, как ученый, также формирует основы (каркас) социальных мифов. История образует нарративную идентичность культуры, которая необходима в создании и укреплении идентичности каждого общества, если оно переживает и осознает свое существование через призму времен. Краеугольные элементы этого исторического сознания формируют базу нашей социальной мифологии. В общем, социальный миф устойчив, эмоционально заряжен, это стереотипный взгляд на прошлое, который дает обществу ценностную ориентацию для оценки событий прошлого и настоящего.

По своей сути современное общество не слишком отличается от первобытного, которому миф нужен был, чтобы не только консолидировать индивидов, но и чтобы объяснять мир, формируя первобытные формы мышления. Если первобытный миф был основан на природе или космосе, современные социальные мифы основаны на истории. Конечно, существует ряд элементов, которые делают миф "современным". Для них не характерны монолитность. Мир современных мифов дефрагментирован. Он может существовать в разных пространствах коммуникации, создавая основы для разных взглядов и идеологий. Людям, которые живут в структуре другого мифа, наши мифы могут казаться не только непонятными, но и абсурдными. "Чужаки" не понимают язык, ритуалы и символы наших мифов. Двуполярность мифов всегда позволяла определить, кто "свой", а кто "чужой".

Нередко культивируемое представление о Латвии как двухобщинном обществе является спорным. Принадлежность к обществу в гораздо большей степени определяет не лингвистическое многообразие, а принадлежность к какой-то социальной мифосхеме. Например, евреев евреями делает не принадлежность к одной лингвистической группе [3], а миф об общем прошлом. Так же не все русскоговорящие жители Латвии 9 мая отправляются к памятнику Победы. Так же и лишь небольшая часть латышей 16 марта собирается у памятника Свободы. А к какой общине отнести русскоязычных, которые признают оккупацию? Куда "деть" тех, кто, участвуя в ритуалах 16 марта или 9 мая, видит в них иной смысл, нежели организаторы ритуалов? Постоянные ссылки на воображаемое бинарное устройство общества лишь укрепляют антагонизм отдельных контроверсивных социальных групп.

Современных миф реализуется не только через ритуалы, но и через коммуникацию, которая ретранслирует отдельные элементы, подпитывающие миф. Лишь в процессе коммуникации индивида можно привлечь к мифу. Процесс коммуникации позволяет общественной мифологии эволюционировать, демонтируя и конструируя мифы. Если в утверждении о том, что в Латвии существует два информационных пространства, есть небольшая доля истины, то это свидетельствует только о качестве СМИ, а не раздробленности общества.

Использование социальных мифов в политическом процессе делает их средством политики. Мифы становятся основой идеологических парадигм, легитимизируя претензии политической силы или режима на власть. Поэтому любая политическая сила должна базироваться на определенных социальных мифах. Думаю, сейчас латвийские партии используют только две конструкции мифов - националистический миф о 50-летней оккупации и советский имперский миф об "освобождении" Латвии и территориальных потерях в 1991 году (это также миф современной российской власти). Многие партии не смогли создать свою конструкцию мифов, поэтому усиленно используют одну из предложенных.

Оба этих мифа не созданы в Латвии. Один - миф латышской эмиграции, другой - миф, сконструированный советским режимом и администрацией Владимира Путина. Кажется, общей чертой обоих является то, что они обретают "жизненность" за счет исторических травм - унижения в связи с утратой государства или империи.

Еще одна существенная черта - хронологическая ориентация. Один миф основан на прошлом, другой, который в своем видении враждебен Латвии, - на туманном, ревизионистском будущем. Между тем, политические мифы нации должны смотреть в будущее, то есть, основываясь на оценке прошлого, идеологически конструировать видение будущего. Мифологема оккупации, которая выполнила свои социально политические функции одновременно с восстановлением независимости Латвии, не предложила видение будущего, но вот уже больше 20 лет продолжает искать врагов - "оккупантов". Она требует лояльности к государству не за счет признания создания Латвийской Республики или восстановления независимости, но за счет ее гибели. Основываясь на таком мифе, мы делаем его непривлекательным для других. В общем, интегрироваться или делать этот миф своим многие не захотят хотя бы потому, что это миф проигравших. К тому же, не предлагаются другие перспективы, кроме как "ликвидация последствий оккупации". Одни могут понимать это как укрепление латышского языка, другие - как депортацию русских. Фактически в обществе возникает недоверие и тревога по поводу будущего страны. В свою очередь "чужие", которых не привлекает это неясное будущее, считают лучшим признание имперского мифа.

Отказаться от мифа оккупации трудно. Многие видят в нем чуть ли не основу государственности. К тому же, миф оккупации нам, кажется, очень выгоден. Он позволяет нам превращаться в жертв и постоянно напоминать всему миру об обидах, жалуясь, что никто нас не понимает. Это позволяет подзабыть собственные ошибки, сводя все к влиянию внешних сил. Фактически мы получаем удобную модель, редуцируя ее на многие сегодняшние ситуации. Например, тяжелый кризис, который переживаем в Латвии, наступил не из-за латвийских политиков и общества, но был результатом действий "плохих шведских банков" или Международного валютного фонда. Козлы отпущения найдены, но какая от этого польза обществу?

Мы радуемся, что Швеция извинилась перед нами за игнорирование оккупации. Мы ожидаем извинений от России. Но извинилось ли перед нами латвийское государство за то, что его представители допустили ситуацию, когда нас оккупировали?

Возможно, пришло время подумать о трансформации мифов - как сделать миф проигравших мифом победителей [4], как повернуть свои социально политические мифы в направлении будущего, и как обеспечить в этих мифах место для тех жителей Латвии, которые прибыли сюда после 1940 года. Круг вопросов можно продолжить и о них надо говорить, а не вводить моратории или снова демонстрировать свои былые раны.

[1] См. К.Зеллис. Власть не имеет монополии на историю.

[2] Norbert Elias. Was ist Sociologie? München, 2009. стр.53.

[3] Есть очень много евреев, которые не владеют идишом или ивритом, а говорят на английском, русском или другом языке.

[4] Интересное и достойное обсуждение мнение однажды выразил Мартиньш Капранс. Он предложил переоценить депортации.

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы отослать информацию редактору.
Главное сегодня
NB!
20.02.17
Почему бы Москве не помочь созданию оси Израиль — Иран?
NB!
20.02.17
Радио REGNUM: второй выпуск за 20 февраля
NB!
20.02.17
Библиотекарей призвали организовать Всероссийский съезд
NB!
20.02.17
Первый за 25 лет регулярный авиарейс Душанбе — Ташкент сорван
NB!
20.02.17
Убойный стриптиз Риты Хейворт
NB!
20.02.17
Киев требует усилить санкции в отношении России
NB!
20.02.17
Турция заинтересовалась ЗРК С-400 «Триумф»
NB!
20.02.17
Киргизия выставила Турции счет за ущерб, нанесенный упавшим «Боингом»
NB!
20.02.17
Рост производства авто в январе: иллюзия обмана
NB!
20.02.17
Нефть Ямала: ожидание налоговых льгот, новой инфраструктуры и высоких цен
NB!
20.02.17
Большие люди: 5 портретов кандидатов на пост президента Киргизии
NB!
20.02.17
Национальное примирение в Сирии: глазами католиков и армян
NB!
20.02.17
Лавров о прослушке посла РФ в США: Они делают это рутинно
NB!
20.02.17
Лавров: Обвинения в причастности РФ к перевороту в Черногории — голословны
NB!
20.02.17
Украина собралась переехать в Польшу и Чехию: обзор «евроинтеграции»
NB!
20.02.17
Посол КНДР: Убитый в аэропорту Куала-Лумпура — не брат Ким Чен Ына
NB!
20.02.17
«Ревальвация февраля 17-го года»
NB!
20.02.17
В центр Киева стягивают тысячи бойцов Нацгвардии
NB!
20.02.17
National Interest: США не должны идти на военное вмешательство в Сирии
NB!
20.02.17
ЦБ КНР влил в экономику страны $24,7 млрд
NB!
20.02.17
Южный Урал: анонимный звонок — изъятый ребенок
NB!
20.02.17
«Обвинения в претензиях Москвы на мировое господство — на уровне бреда»