Станислав Тарасов. Большевики в Турции и Закавказье: "Изменил нам Кемаль или нет"?

Москва, 9 августа 2011, 22:01 — REGNUM  

В связи со вспыхнувшей полемикой вокруг статьи "За что Баку атакует московского корреспондента Washington Post" ИА REGNUM публикует четырнадцатый очерк из авторской серии Станислава Тарасова "Азербайджанские мифы о Карабахе".

В предыдущем очерке отмечалось, что осенью 1921 года на основе Московского договора был подписан четырехсторонний Карсский договор между Турцией, Арменией, Азербайджаном и Грузией, с участием РСФСР. Кстати, недавно известный российский тюрколог Михаил Серафимович Мейер на одном из информационных порталов заметил по этому поводу следующее: "Этот договор представлял собой результат взаимных уступок. В договоре видны следы поспешности, особенно в определении статуса Нахичеванской области по турецкому варианту. Однако в российском варианте признавалось покровительство Азербайджана над этой автономной областью". Напомним, что буквально пятая статья Карсского договора звучит так: "Правительство Турции и Правительство Советской Армении и Азербейджана соглашаются, что Нахичеванская область в границах, определенных в приложении 3 настоящего договора, образует автономную территорию под покровительством Азербейджана". Как видим, М.С Мейер поставил еще одну, практически не изученную проблему: наличие разных версий - русской и турецкой - текста этого документа.

К сожалению, упомянутый турецкий вариант договора нам не удалось обнаружить ни в архивах России, ни в Турции, а находящийся в нашем распоряжении турецкий текст Карсского договора идентичен опубликованному русскому варианту. Отметим в этой связи и следующее обстоятельство: третья статья Московского договора 16 марта 1921 года определяла статус Нахичевани как переход "под протекторат Азербайджана, без права передачи третьей стороне", в то время как в Карсском договоре - как успел заметить читатель - такая оговорка отсутствует.

Под так называемой "третьей стороной" многие подразумевают Армению. Однако одни исследователи считают, что речь шла об Иране, который к осени 1921 года не скрывал своего беспокойства по поводу перспективы появления государства Азербайджан, включающего часть территории и Северного Ирана с почти 20-миллионным тюркоязычным населением. Другие уверяют, что в планы Мустафы Кемаля входило объединение под покровительством Ангоры "тюрок Азербайджана и Ирана" с целью выхода к энергоресурсам Каспия и Персидского залива, взамен утерянных в период распада Османской империи.

В противовес этому у большевиков существовал проект воссоздания на территории Ирана и Закавказья государственности талышей и курдов под покровительством Тегерана. Однако по этому поводу в нашем распоряжении имеется нота персидского консула в Баку Сейдольф-Заре наркоминделу Азербайджанской ССР от 23 июля 1921 года: "По полученным сведениям, подтвержденным кругами АССР, советские войска оставили пределы Персии и эвакуировались полностью в Баку, за исключением незначительного количества, около 150 человек, которые, надо полагать, ожидают ближайшего транспорта. Исходя из положения, что с эвакуацией территории Персии устраняются все возможности взаимных недоразумений в будущем, выражаю свою искреннюю радость закреплению дружественных отношений между РСФСР и АССР, с одной стороны, и с Персией - с другой" (Известия. № 163 от 27 июня 1921). Так что большевики в силу разных причин решили отказаться от задуманных широких геополитических преобразований. Но и у Мустафы Кемаля на этом направлении тоже ничего не получилось.

Наконец, существует версия, что Карсский договор 1921 года, в "силу логики идущих тогда в Закавказье и на Ближнем Востоке сложных политических процессов должен был обязательно иметь секретные статьи". Одна из них якобы оговаривала сроки действия Карского договора - 25 лет. Таких документов в архивах нами не обнаружено.

Теперь мы продолжим публикацию документов, характеризующих взаимоотношения между большевиками и кемалистами уже после Карсского договора 1921 года. На наш взгляд, они вскрывают многие малоизвестные проблемы геополитического и регионального характера, без понимания которых сложно исследовать генезис карабахского конфликта.

Посол Великобритании Г. Румбольд в Константинополе в МИД страны: "15 октября 1921 г. Руководители трех армянских благотворительных комитетов посетили меня сегодня, чтобы выразить опасения относительно будущего 150 000 армян Киликии. Они имели встречи с французским верховным комиссаром, который признал в беседе, что предусматривается уход Франции из Киликии и что на этот счет ведутся переговоры с правительством Ангоры. Он поставит свое правительство в известность о тревогах армян и об их надежде на то, что соглашение между Францией и кемалистами будет содержать условие, предусматривающее защиту христианских меньшинств. Но посол не смог дать им определенного обещания. Они заявили, что надеются, что уход Франции из Киликии может задержаться, или что какой-то временный режим может быть установлен там под эгидой союзников, пока не будет создан национальный Очаг для армян, предусматриваемый Лигой Наций. После перемирия армяне были репатриированы в Киликию британскими властями из Сирии и Египта, когда британские войска все еще находились там. Если в свою очередь французские войска покинут Киликию, то у армян не может быть никакой веры в обещания турецких националистов ввиду недавней резни в Марсеване и в других местах. Эмиграция столь большого числа людей в какое-то неизвестное место сопряжена с неразрешимыми трудностями и сейчас армяне призывают союзные правительства не оставлять их на произвол судьбы. Я сказал им, что правительство Его Величества не было информировано о переговорах между французами и правительством Ангоры, и что нам очень трудно вмешаться в это дело. Но нельзя признать, что французское правительство предложило оставить армян Киликии на милость националистов, не предусмотрев надлежащее условие, гарантирующее их безопасность. Прежде чем покинуть меня, они вручили копию письма, которое они направили французскому верховному комиссару и которое я перешлю Вам с очередной королевской почтой" (Armenia. Political and Ethnic Boundaries. 1878-1948. Anita L.P. Burdett (ed.). Archive Editions, 1998. P. 849-850).

С. Нацаренус Г. Чичерину: "16 октября 1921 г... В отношении России турки приняли обязательство "не препятствовать" восстановлению в Закавказье бывших правительств закавказских республик. Французы выставили было открытое требование аннулирования Московского договора, однако оно было отвергнуто турками; тогда французами было указано, что турки обязуются искать поводов к разрыву договора, формально оставляя его в силе. В этой последней формулировке требование французов было принято... Общая линия по отношению к России, принимаемая Турцией по договору с Францией, ясна: это ставка на разрыв с Советской Россией... Для меня ясно лишь, что ликвидировать опасность... мы можем тремя путями:

1. Воздействовать на Англию хотя бы ценой известных уступок в целях признания ею франко-турецкого соглашения...

2. Воздействовать на Турцию ценой новых уступок. Этот путь представляет известные затруднения ввиду нашего экономического положения и опасности разогреть турецкие аппетиты.

3. Воздействовать на Турцию путем некоторых решительных шагов с нашей стороны. Такими шагами могли бы явиться наша военная диверсия в Закавказье и наше активное вмешательство во внутреннее положение Курдистана. Опасность, которую представляет этот путь, - это возможность дать туркам на выигрышном для них основании разорвать Московский договор и пытаться компрометировать нас в глазах западно-европейских народных масс. Поведение турок на Карсской конференции также подтверждает, что линия, намеченная франко-турецким соглашением в отношении России, уже проводится турками. Меня сильно беспокоит то, что М. Кемаль имеет подробные сведения об Энвере, рисующее выходящее из обычных рамок отношение к нему наших работников на Кавказе. Приют, оказываемый Гюльцманом Энверу (М. Кемалю известно даже, что Энвер живет под фамилией Багирова), помощь Гюльцмана в сношениях Энвера с Анатолией, самый приезд Энвера в Батум в достаточно яркий политический момент, его намерение пробраться в Анатолию - все это может подлить масла в тот огонь, который сейчас угрожает русско-турецким отношениям... Мое общее впечатление от событий последнего времени таково: русско-турецкие отношения, а вместе с ними и все наше дело на Востоке находятся в большой опасности. Момент гораздо более серьезный, нежели в период Лондонской конференции. Необходимо пытаться поправить то, что можно, быстрыми и решительными мерами. Со дня на день с нетерпением ожидаю Ваших указаний. С коммунистическим приветом, С. Нацаренус" (АВПР. ф. 04. оп. 39. п. 232. д. 52992. лл. 37-37 об, 39 об.).

Г. Чичерин в Политбюро ЦК РКП(б): "17 октября 1921 г. В шифровке за № 1058 Нацаренус просит указать линию поведения в связи с французскими предложениями Кемалю о соглашении, между прочим, направленном против нас. Из телеграмм, на которые он ссылается, нами получена только одна, в которой сообщается о его разговорах с Кемалем, категорически якобы отклонившим всякие статьи, направленные против Советской России. Нацаренус, тем не менее, дал понять Кемалю, что принятие Турцией соглашения, имеющего статьи против нас, заставит нас принять меры, чтобы Англия не признала этого соглашения, и что мы, кроме того, вынуждены будем произвести большие маневры на Кавказе, сосредоточив свои силы на наиболее стратегически выгодных позициях, а также вернуть Греции ее военнопленных граждан, которых мы теперь задерживаем в России. Он говорит, что это есть лишь полуактивная позиция, так как без указаний от нас он не может сделать больше. Коллегии НКИД кажется, что этими угрозами можно ограничиться. Грозить чем-либо более крупным было бы не действенно, так как произвело бы впечатление блефа. Тов. Мдивани подтверждает чрезвычайную силу симпатии к нам в широких кругах турецкого населения. Удачи турецких армий население приписывает нашему оружию. Эти массовые настроения являются для нас гораздо более могущественным рычагом для воздействия на Турцию, чем какие-нибудь физические меры воздействия. На нашей стороне также энверисты. Нацаренус дал понять энверистам, не признающим такого рода соглашения, что в этом вопросе мы с ними идем вместе. Нам кажется, что Нацаренусу следует подтвердить правильность его действий и что дальше идти не следует. Если бы вопреки уверениям Кемаля такое соглашение состоялось, пришлось бы, конечно, произвести демонстрацию в виде упомянутых Нацаренусом маневров на Кавказе. По этому поводу надо специально сговориться с Львом Давидовичем. Как раз Буденный заканчивает свою деятельность по искоренению бандитизма, и его передвижение на Кавказ произвело бы чрезвычайно сильное впечатление на турецких правителей. Конечно, это пришлось бы сделать только в случае измены турецкого правительства нам. Тов. Нариманов подтверждает, что поведение турок во время их последнего наступления вызвало ненависть против них даже среди мусульманского населения, например в Нахичеванском округе. Любопытно, что как раз на днях Агентство Рейтер поместило чуть ли не во всей западной прессе телеграмму о восстании мусульман в Баку под лозунгом "независимость или смерть" и об их обстреле российским флотом. Это чистейшая утка, и, по словам тов. Нариманова, положение советской власти в Азербайджане теперь вполне устойчиво. Появление такой утки напоминает предыдущие лансирования уток, например, по поводу Кронштадта. Вероятно, этим хотят подготовить дипломатическую кампанию по отношению к кемалистам. В действительности, однако, такого рода тенденции в настоящее время не имеют почвы на Кавказе. Предлагаем Политбюро принять постановление о том, чтобы известить Нацаренуса, что мы подтверждаем его действия и находим их достаточными. Наркоминдел.

Пометка рукою В.И. Ленина: "Членам Политбюро. Предлагаю, с своей стороны, согласиться с Чичериным. 18/Х. Ленин". Подписи: "Троцкий, Сталин, Каменев, В. Михайлов" (РГАСПИ. ф. 2. оп. 1. д. 25721. лл. 1-2).

Я. Ганецкий Г. Чичерину: "17 октября 1921 г... Поскольку я имел возможность узнать турок, думаю, Ваше решение вполне правильно. Всякие поблажки, уступки и помощь с нашей стороны они считают нашей обязанностью и нагло требуют еще большего, когда же мы выступаем с самым скромным предложением, они моментально отвергают, разъясняя, что это в Турции произведет плохое впечатление. Ганецкий" (РГАСПИ. ф. 298. оп. I. д. 108. лл. 36-37).

И. Сталин Г. Чичерину: "17 октября 1921 г. Т. Чичерин! Мы взяли на себя "грех", позволив Энверу интриговать против Кемаля и на минутку "предав" последнего. Ныне представляется случай ("греческие зверства") загладить вину и поправить положение, показав вместе с тем всему т.н. Востоку, что Турция обязана своими победами России (несомненно, Восток так именно и поймет наше выступление против зверств, и не только Восток...). Предлагаю не упускать случая (благоприятного во всех смыслах) и сделать выступление. Официальные стороны такого выступления ("пристрастье" и пр.) будут втройне погашены и перевешены громадным плюсом в пользу Советской России. С коммунистическим приветом. Сталин" (РГАСПИ. ф. 558. оп. 11. д. 824. лл. 16-17).

Г. Чичерин В. Ленину: "26 октября 1921 г. Многоуважаемый Владимир Ильич! Сильно искаженная шифровка тов. Нацаренуса от 3-го октября сообщает, что между Кемалем и Францией якобы заключено секретное соглашение, в котором, между прочим, Кемаль обязался поддерживать прежние кавказские правительства. Решения Меджлиса в этот момент еще не было, и мы его еще не знаем. Мне кажется все-таки своевременным, хотя мы еще не знаем решения Меджлиса, приостановить передачу туркам того оружия, которое значилось в списке в момент заключения договора и еще не успело быть переданным. Миллион сто тысяч рублей золотом Ганецким не были переданы, потому что соглашение о Чорохе было по формальным поводам турками отсрочено. В целом ряде депеш и в устных заявлениях Али-Фуада кемалисты подготовляли нас к тому, что, если они от нас не получат минимальной суммы денег для их необходимейших расходов, им не останется ничего другого, как пойти на соглашение с Антантой. Своим катастрофическим финансовым положением они приперты к стене. Сам Кемаль говорил, что это будет только передышка. Действительно, национальные движения мусульманских народов настолько сильны, что обязательство кемалистов прекратить поддержку этих движений не может фактически долго оставаться в силе. В шифровке, очевидно, ошибка: сказано, что турки приняли обязательство вести агитацию против Англии в Месопотамии, но из контекста ясно, что должно быть сказано "не вести агитацию". Исторический процесс лежит в направлении дальнейшей национальной борьбы против империализма, так что соглашение кемалистов может быть лишь минутным эпизодом. Надо, однако, внимательно рассмотреть, какие для нас возникнут ввиду этого опасности. По формуле секретного соглашения, переданной Нацаренусом, турки обязаны искать поводов к разрыву договора с нами, формально оставляя его в силе. Если мы не передадим остального золота и остатка оружия, значившегося в старом списке, это будет поводом для разрыва. Но не можем же мы, если Меджлис примет соглашение, продолжать давать Кемалю золото и оружие. Вести против нас открытую войну Кемаль не может, да и не захочет, так как это уничтожило бы всю его популярность. Но он может создавать нам на Кавказе неприятности, посылать банды и поддерживать деньгами антисоветские элементы, как это делало грузинское правительство до советизации. С коммунистическим приветом, Г. Чичерин". (РГАСПИ. ф. 558. оп. 11. д. 338. лл. 2-3).

Г. Чичерин послу ВНС Турции Али Фуаду: "27 октября 1921 г. Господин Посол, В ответ на Ваше письмо 1040 от 26 октября могу удостоверить Вас, что наши переговоры с Италией и с Румынией не имеют никакого отношения к нашей восточной политике. Наоборот, сообщения из западной прессы делают для нас несомненным, что соглашение очень большого значения заключено между Турцией и нашим главным врагом Францией. Французская пресса в этом отношении полна намеков, которые заставляют нас серьезно опасаться о перемене турецкой политики по отношению к России. Известие об отставке Юсуфа Кемаля как комиссара иностранных дел заставляет нас опасаться, что от политики, которую он представлял, и которая нашла свое воплощение в Московском договоре, Турецкое правительство собирается в настоящее время отказаться" (АВПР. ф. 132. оп. 4. п. 4. д. 2. л. 101).

Г. Чичерин И. Сталину: "28 октября 1921 г. Уважаемый товарищ, Вы, вероятно, заметили шифровку тов. Леграна о том, что кавказские учреждения ведут свою собственную политику и что, между прочим, Реввоенсовет Кавказского фронта приказал занять пограничные деревни, занятые Турцией, не дожидаясь никакой согласительной комиссии. Можно различно оценивать целесообразность такого решения, но, во всяком случае, его нельзя было принимать без Центра, ибо это есть фактическое серьезное столкновение с Турцией. Политбюро уже принимало решения о том, что кавказские республики должны в своей внешней политике проводить директивы из Москвы, и об этом неоднократно сообщалось на Кавказ. Я не знаю, что еще можно сделать, чтобы устранить в данном случае параллелизм, разнобой и несогласованность. Имеет ли смысл проводить еще через Политбюро решения, подобные прежним, или той же цели можно достигнуть путем личного влияния при помощи тов. Серго? С коммунистическим приветом, Чичерин" (РГАСПИ. ф. 5. оп. 2. д. 315. л. 213).

Г. Орджоникидзе Г. Чичерину: "30 октября 1921 г. Помета: "Совершенно секретно". Прибыло оборудование для патронного завода, предназначенного для передачи Турецкому правительству. Из Украины получен наряд на 500 артиллерийских лошадей, также для передачи туркам. Ввиду изменившегося положения, в связи с заключением турками договора с французами, прошу указаний, следует ли передавать, или пока отложить. Орджоникидзе" (РГАСПИ. ф. 5. оп. 1. д. 2171. л. 22).

Г. Чичерин С. Нацаренусу: "1 ноября 1921 г. Ваши шифровки за октябрь в конце концов не разрешили для нас вопроса, изменил Кемаль или нет? Вначале Вы сообщали, что достоверно знаете о принятии Кемалем французских секретных пунктов с обязательством при первом удобном случае разорвать с нами и поддерживать контрреволюционные кавказские правительства. Позднее Вы сообщали, что секретные пункты не были приняты Кемалем, что это подтверждается Вашими секретными сведениями. Вы нам сообщили о тех угрозах, с которыми Вы обращались к турецкому правительству на случай, если они примут что-либо направленное против нас. Между прочим, кемалисты гораздо меньше думают о панисламистских и пантюркистских планах, чем энверисты... Мы тогда решили соблюдать все аппарансы, как будто ничего не случилось, не показывать туркам вида, по-прежнему проводить линию дружелюбия и все наши заявления, публичные или направленные туркам, составлять в прежнем тоне. Кое-что мы фактически в тот момент приостановили, но эти приостановки бывали и раньше по случайным внешним причинам. Это было в тот момент, когда по Вашим сведениям оказывалось, что секретные пункты приняты, но что Кемаль это отрицает... Однако у меня сомнение, вполне ли достоверны Ваши секретные сведения, нет ли тут мистификации? Французская печать что-то уже радуется, и Франция стала что-то уж очень поддерживать Кемаля. Не могу избавиться от опасения, не приняты ли все-таки секретные пункты, может быть даже втайне от Ваших секретных источников. Я уже писал Вам, что мы к этому относимся хладнокровно, потому что вся линия развития идет в направлении борьбы турок против Запада. Допотопные элементы в Турции должны стремиться к примирению с Западом, потому что мечтают по-прежнему сосать Запад и наживаться на западных дипломатах. Но это не есть линия развития, ибо турецкая буржуазная масса уже перешагнула через это. Мы уверены, что это было бы только передышкой. Как я писал Вам, наша политика рассчитана на целый длительный период. С коммунистическим приветом, Чичерин" (АВПР. ф. 04. оп. 39. п. 232. д. 52994. лл. 41-43).

Из доклада Гдалия Гельбраса В.Ленину: "12 ноября 1921 г. Вы, конечно, хорошо информированы о бакинском съезде перскоммунистов. Нариманову, видимо, удалось испечь нигде не виданный винегрет: подкупленные представители, подтасованные резолюции наряду с избиением "протестантов" довершают невиданную картину самозванного съезда. Большего компрометирования Советской власти, нашего представительства в Персии и идей коммунизма представить нельзя. Сейчас приехали представители новоиспеченного ЦК в Тавриз.

Подготовляется областная конференция в Нахкрае для выбора Азобкома. Рассылаются агенты по всем округам за представителями на эту конференцию. Снова начинается провокационная работа наших уважаемых бакинцев. И я глубоко уверен, что все безобразия, творимые Баку, будут использованы нашими врагами непосредственно против нашего представительства в Персии. Надо во что бы то ни стало не допускать этой конференции в Нахкрае...

3. Я Вам сообщал, что Нахкрай представляет собой советское недоразумение. В ревкоме Нахкрая 1 или 2 коммуниста, остальные - беспартийные. Трудно представить себе те ужасающие безобразия, которые творятся в крае. Начиная от убийства людей, переправляющихся через Аракс в целях грабежа, и кончая отсутствием какого бы то ни было порядка и законности в стране. Я уверен, что Москва, создав эту республику, - она служит как бы мостом между Баку и Ангорой - не знает того, что творится в крае. Не считали бы Вы целесообразным образование из Тифлиса специальной комиссии по указанию Москвы для расследования общего положения в Нахкрае? А пропо - следует отметить, что т. Легран не пользуется никаким влиянием в Закавказских республиках, иначе многие недочеты были бы, несомненно, устранены.Крепко жму Вашу руку. Гдалий Гельбрас" (РГАСПИ. ф. 5. оп. 1. д. 2125. лл. 3-4).

Г. Чичерин В.Ленину: "12 ноября 1921 г. Многоуважаемый Владимир Ильич, сегодня Годжсон вручил мне ответную английскую ноту на наш ответ по поводу мнимых нарушений нами договора. В общем довольно слабая полемика, как будто английское правительство хочет спасти лицо. Голословно утверждается, что оно не берет назад ни одного слова из своей первой ноты. Весьма категорично заявляется, что мы ответственны за действия Коминтерна. Вообще, когда мы хотим сделать что-нибудь противоречащее нормальным правовым понятиям, мы, дескать, создаем для этого какую-нибудь мнимую независимую власть (нападения на Бухару, Персию, Армению и Грузию). Приписанная Вам речь Вами действительно, дескать, произнесена, только не 5 июня, а 5 июля. Сидение Нуортевы в тюрьме не мешает ему писать доклады Коминтерну. Подтверждено, что Сталин заведует восточной пропагандой. Их доклады являются подлинными. Индийские революционеры часто бывают в Москве на совещаниях о том, как вызывать революцию в Индии. Расходы Ротштейна на пропаганду в Тегеране общеизвестны. Если он не создал революционного комитета в Тегеране, он выдвинул мысль о его создании, и Чичерин эту мысль одобрил. Так наз. агитационные поезда регулярно направляются на Восток и пропагандистская литература печатается на всех восточных языках. Поведение Нацаренуса в Ангоре достаточно известно, получение оружия из России Турцией было подтверждено многими свидетелями. В Афганистане оказание нами помощи Джемалю паше известно английскому правительству. Все это кончается тем, что Англия строго сообразовала свою политику с торговым договором и настаивает на такой же лояльности со стороны Советского правительства. Будем продолжать полемику, это предоставляет даже известную выгоду. С коммунистическим приветом, Георгий Чичерин" (РГАСПИ. ф. 5. оп. 1. д. 2060. л. 4).

Полпред РСФСР в Великобритании Л. Красин Г. Чичерину, В. Ленину, Л. Троцкому и И. Сталину: "Лондон, 13 ноября 1921 г. Из обычно серьезного источника сообщают о существовании тайных статей Ангорского договора, предусматривающих захват всего Закавказья, изгнание оттуда большевиков. План поддерживается блоком бывших буржуазных закавказских правительств, за которыми стоит Бриан, советующий французским финансистам воздерживаться от сделок с большевиками на Кавказе ввиду предстоящих там перемен. Армяне, опасаясь резни, сперва упирались, но Ангора дала гарантию, что их при походе не обидят. Компания Энвер-паши в определенный момент предаст Советское правительство и будет помогать захвату Закавказья турками. Для отвода глаз будут пугать наступлениями Польши, Румынии и Карелии, чтобы оттянуть силы из Закавказья. Наступление одновременно через Карс и Аджарию предполагается еще до весны. Считаю сведения серьезными. Возможно, что этим планом Бриан попытается помирить англичан с Ангорским договором. Красин" (РГАСПИ. ф. 2. оn. 1. д. 22439. л. 1).

Секретарь ЦК РКП(б) Азербайджана С. Киров Г. Орджоникидзе: "30 ноября 1921 г. По имеющимся здесь сведениям, Халил-паша имеет намерение скрыться в Азербайджане и будто бы готовит восстание в Нахичеванской Республике, с которой держит хорошую связь. В Азербайджан собираются также из Батуми Шафи бек, доктор Адан бек и Рауф бек. По-моему, Халил пашу пора выселить с Кавказа, а остальных арестовать. Киров" (РГАСПИ. ф. 85. оп. 13. д. 92. л. 1).

В.Ленин И. Сталину: "17 декабря 1921 г. Т. Сталин. Обратите Ваше внимание на это извещение Красина, которое мне представляется правдоподобным и крайне важным. Необходимо тотчас же по приезде Орджоникидзе устроить совещание с Чичериным по этому вопросу и выработать ряд предложений для проведения через Политбюро. Ленин 17/XII-21 г. Прочитала по телефону Фотиева" (РГАСПИ. ф.2. оп. 1. д. 22439. л. 1).

Полпред РСФСР в Ангоре Б. Михайлов Г. Чичерину: "21 декабря 1921 г. Уважаемый товарищ! Поставленный Вами в последнем письме вопрос о существовании секретных пунктов франко-турецкого договора, могущих определять внешнюю политику Турции, продолжает оставаться открытым. По сведениям, полученным тов. Нацаренусом, этими секретными пунктами являются:

1) обязательство Турции не препятствовать восстановлению в Закавказье власти свергнутых правительств (причем первоначально этот пункт был будто бы редактирован французами в форме обязательства разрыва нынешних отношений с Россией и содействия восстановлению власти мусаватистов, грузинских меньшевиков и т.д.);

2) предоставление Францией займа Турции и обязательство ее в известный срок признания Турции Лигой Наций и

3) обязательство Турции содействовать антианглийскому движению в Месопотамии. По позднейшим сведениям, полученным тов. Нацаренусом, эти пункты не были формально приняты Турцией, кроме последнего, который вошел в письма, которыми обменялись Юсуф Кемаль и Франклин Буйон, в форме признания Францией некоторых турецких интересов в Месопотамии и отсутствие с ее стороны препятствий к мероприятиям, направленным Турцией для отстаивания этих интересов. Имелись также сведения, что первые два пункта вошли в письма, которыми будто бы обменялись лично Мустафа Кемаль и Франклин Буйон (последний от имени лично Бриана); но эти сведения не получили сколько-нибудь серьезного подтверждения... Поэтому заостренный Вами вопрос: "изменил нам Кемаль или нет", приходится рассматривать в иной плоскости. Сохраняя обычную осторожность по отношению лично к М. Кемалю, способному к различным политическим шатаниям, мы должны поставить этот вопрос в форме: имеются ли факты, заставляющие считать, что нынешняя политика Турции определяется подозреваемыми секретными пунктами договора с Францией? На этот вопрос надо определенно ответить: нет... Обвиняя Францию в сепаратизме ее восточной политики, англичане, тем не менее, не отказались от возможности самим прозондировать почву для соглашения с Турцией и заодно расшатать изнутри франко-турецкое соглашение. Переговоры в Инеболи можно таким образом рассматривать как: 1) испытание англичанами прочности франко-турецкого договора, 2) несомненную их попытку своим непосредственным обращением к Турции сорвать с этой стороны франко-турецкое соглашение и 3) испробовать почву для возможного общесоюзного договора с Турцией, всецело, конечно, согласованного с восточными интересами и планами Англии. Как я уже сообщал Вам, англичане согласились лишь на уступку города Константинополя, с тем, однако, чтобы турецкое правительство оставалось в Анатолии, а над проливами и в 5-ти километровой прибрежной полосе сохранялась власть междусоюзнической комиссии. Уступка, как видите, не особо существенного значения. По вопросу о Смирне и Фракии англичане определенно высказались за сохранение там греческого суверенитета в виду-де необходимости считаться с национальным самолюбием Греции, понесшей столь значительные жертвы. Национальному самолюбию Турции эта перспектива улыбалась, конечно, мало. Взамен англичане обещали туркам некоторые компенсации за счет Армении, причем можно догадываться, что англичане имели в виду вообще Закавказье. Это неизбежно означало бы полный разрыв с Россией, и даже вооруженное выступление против советских республик; такой поворот был турками отвергнут. Английские условия приняты не были, и переговоры прервались... С коммунистическим приветом, Б. Михайлов" (АВПР. ф. 04. оn. 39. п. 232. д. 52992. л. 59--60, 61, 64).

Письмо председателя ВНСТ Мустафы Кемаля В. Ленину: "Ангора, 4 января 1922 г. Мой дорогой Президент, пользуюсь отъездом товарища Фрунзе, завоевавшего всеобщее уважение и симпатию в Анкаре, чтобы изложить Вам, частным и конфиденциальным образом, нашу точку зрения на политику Турции вообще и на русско-турецкие отношения в особенности. Народы Турции и России сблизились в едином порыве после того, как эти народы, разорвав цепи векового гнета, навлекли на себя, именно благодаря своему освобождению, нападки империалистических и капиталистических великих держав, опасавшихся, что их подданные могут последовать этому примеру. Как Вы, конечно, помните, это основанное на чувстве и поддержанное народом сближение, вызванное идентичностью стремлений и сходством ситуаций, намного предшествовало установлению официальных отношений между обоими правительствами и явилось даже его побудительной причиной.

За границей, правда, удивлялись, как могло случиться, что турки и русские, чья история в течение столетий "изобиловала шумными" кровопролитными битвами, так быстро и так тесно сблизились? Многие думали и еще думают, или притворяются, что думают, будто эта дружба напускная или зависящая от обстоятельств. Но те, которые знают, до какой степени оба эти народа созданы для того, чтобы понимать и любить друг друга, знают, что их прошлая борьба была вызвана тиранической властью, насажденной у каждого из них, и, в особенности, те, которые видали во время прошлой войны, с какой неохотой сражались офицеры и солдаты и той, и другой стороны. Эти люди скажут, что новое, существующее последние несколько лет положение вещей сохранится надолго, что только оно прочно, ибо оно естественно, и что прежняя вражда, искусственно поддерживавшаяся прежним деспотизмом, действительно мертва. Преобразование Турции не привлекло к себе достаточного внимания мира, так как оно, в противоположность России, совершилось не в виде социальной революции, но в виде восстания против чужеземцев. Но это преобразование, хотя и менее очевидное, все же вполне реально, и чтобы ни говорили люди, поверхностно знакомые с нашей страной, путь, пройденный ею с перемирия 1918 года и в особенности после 16 марта 1920 г., громаден. Турецкий народ, привыкший в течение стольких лет зависеть от своих повелителей и их окружения, а позднее от узкого круга олигархии, летом 1919 г. и после него принялся за работу, и ему удалось взять свою судьбу в собственные руки. При первом же призыве, так сказать, стихийно, его делегаты, собравшиеся на съезд в Эрзеруме, а затем в Сивасе, постановили, основываясь на праве самоопределения, проповедовавшегося Вами, дорогой Президент, еще до мировой войны, захватить власть, которую недостойны были удерживать слабосильные и продажные люди в Константинополе. Те, которые присутствовали на этом великом съезде, ясно почувствовали, что в Турции начинается новая эра и что турецкий народ, так долго отсекавшийся своими правителями, способен отныне жить без наставника. Это предвидение не замедлило полностью осуществиться, когда после переворота 16 марта 1920 г. народные представители, собравшиеся 26 апреля в Анкаре на Великое Национальное Собрание, торжественно оповестили о воле нации руководить в дальнейшем своими судьбами суверенно и самостоятельно.

В настоящее время это существенно; народные избранники обладают не только законодательной, но и исполнительной властью - непосредственно и через делегируемых ими комиссаров, которые время от времени отчитываются перед ними в своей работе; в исключительных случаях, когда речь идет о вопросах, затрагивающих безопасность и независимость страны, эти избранники равным образом творят суть с помощью трибуналов независимости (tribunaux d'indépendance). Как видно, знаменитое разделение трех властей, так искусно разработанное на Западе для утверждения господства класса капиталистов над всей нацией и, главным образом, чтобы помешать этому самому классу навлечь на себя слишком много ненависти, злоупотребляя собственным могуществом, у нас не существует более. С этой точки зрения мы значительно ближе к советскому, чем к капиталистическому режиму... Другой и более важный вопрос, в котором сходятся наши две страны. Это наша борьба против капитализма и империализма. Капитализм в Турции значительно менее развит, чем где-либо в Европе или в старой России, но - отягчающее обстоятельство - почти все капиталы, вложенные в крупные предприятия, иностранные. Для облегчения эксплуатации нашего народа иностранцами существовал даже особый режим, так называемый капитуляционный, который препятствовал нашему экономическому возрождению и осуждал нас на вечную эксплуатацию. Мы намерены после очищения нашей земли от чужеземного нашествия, по возможности, содействовать передаче крупных, общественно полезных предприятий в распоряжение государства, чтобы помешать в будущем установлению господства класса крупных капиталистов над страной. Но то, что составляет и должно составлять основу русско-турецкого сближения, это - борьба, которую мы ведем против западноевропейского империализма, базиса и опоры капиталистического режима. Благодаря всему этому Турция своими теперешними учреждениями и Правительством может внушать доверие только Советской России и, напротив, Запад не может относиться к ней сочувственно.

При таких обстоятельствах вполне очевидно, что в то время, когда мы ведем столь ожесточенную борьбу против иноземного захватчика, всякая коммунистическая пропаганда в Турции не только не облегчит каким бы то ни было образом достижение наших целей, но сможет, вдобавок, парализуя наше сопротивление, привести к катастрофе, равно пагубной как для Турции, так и для России. Некоторые меры, принятые прошлой весной, меры, которые некоторыми были сочтены слишком суровыми, были вызваны этими соображениями. В области международной политики франко-турецкое соглашение подобно торговому русско-британскому договору, было необходимостью, продиктованной обстоятельствами; это соглашение, а также те, которые мы можем заключить в дальнейшем, никоим образом не означают отказа с нашей стороны от нашего идеала. Но в особенности я хочу заверить Вас.. что мы никогда не заключим соглашения и не вступим ни в какие союзы, направленные либо непосредственно, либо косвенно против Советской России. Я хочу, следовательно, заверить Вас, что недоразумения, возникшие в последнее время между нами, не имеют никакого основания и главная их причина заключается, прежде всего, в трудности быстрой доставки корреспонденции между Анкарой и Москвой. В надежде, что эти откровенные разъяснения будут содействовать установлению еще более тесных дружеских и братских связей между нашими народами нашими правительствами, прошу Вас, мой дорогой Президент, верить моей искренней дружбе. Мустафа Кемаль" (РГАСПИ. ф. 5. оп. 1. д. 1520. л. 1-9).

Б.Михайлов Г. Чичерину: "4 января 1922 г. По дополнительным документальным данным... (источник указан на одном экземпляре) английскими представителями были выставлены следующие условия:

"1. Поддержка Турцией Армении, Грузии и других государств Кавказа в деле их изоляции от Советской России.

2. Содействие Турцией распространению влияния Великобритании в Персии через район Ван-Баязет.

3. Признание эмира Месопотамии Фейсала и содействие укреплению его политического авторитета.

4. Признание суверенитета Греции во Фракии и Смирне.

5. На основе признания Турцией этих предварительных условий возможно обсуждение вопросов о Константинополе и проливах и о финансовой помощи Англии".

Хотя турецкие представители первоначально и не дали достаточно определенных ответов на четыре пункта, вопросы о Константинополе и проливах были подвергнуты обсуждению. После установления английской точки зрения в этом вопросе (о чем мною было сообщено уже), вышеприведенные пункты были турками отвергнуты и переговоры прервались. Б. Михайлов" (АВПР. ф. 04. оп. 39. п. 233. д. 53020. л. 2).

Б. Михайлов Г. Чичерину: "9 января 1922 г. Перед отъездом т. Фрунзе просил меня резюмировать главнейшие политические выводы, к которым совместно пришли Фрунзе, Абилов и я. Наша политическая ставка должна быть всерьез и надолго поставлена на Мустафу Кемаля. Необходима открытая, твердая поддержка его власти... Игру с Энвером надо оставить, Энвер.. личный противник Мустафы Кемаля и только. Сделать М. Кемаля вполне нашим человеком возможно и нужно, поэтому Энвера надо убрать подальше, ибо наше заигрывание с ним будет срывать всю нашу политику в Турции. Батумская история, например, сыграла печальную роль на отношениях с Турцией, в значительной мере подготовила договор с Францией... Михайлов" (РГАСПИ. ф. 5. оп. 1. д. 2204. лл. 8-8 об).

Б. Михайлов Г. Чичерину: "передана Б. Леграном 27 января 1922 г. 24 января 1922 г. Помета: "Строго секретно". Передаю телеграмму Михайлова от 24 января:

"Ранее Юсуф Кемаль указывал Абилову, что создающаяся федерация республик вызывает у турок опасения за судьбу Карсского договора, не может ли быть со стороны федеральной власти стремления пересмотреть договор? В беседе со мной Ю. Кемаль указывал, что вопрос о Чорохе связан с ратификацией договора, чтобы не задерживать ее, необходимо разрешить сначала чорохский вопрос. По вопросу о ратификации я совместно с Авиловым вел беседу с М. Кемалем, и в ответ последний указал, что Турция первая ратифицирует договор. Мое заключение: если вопрос о Чорохе не имеет существенного значения для ратификации, можно договориться, чтобы турки первые ратифицировали, т.е. какие-либо чрезвычайные соображения, однако, по общей обстановке, желательно, чтобы закавказские власти ратифицировали первые, ибо это произведет несколько сильное впечатление в нашу пользу и рассеет всякие толки об агрессивной якобы цели федерирования, муссируемые в межлисе общественной группой Бекир-Сами, последний сам родом осетин и интересуется кавказскими делами и считается здесь знатоком Кавказа. Михайлов" (РГАСПИ. ф. 5. оn. 1. д. 2204. л. 18).

Полпред РСФСР в Ангоре С. Аралов Г. Чичерину: "16 февраля 1922 г. Помета: "Совершенно секретно". Месяца три тому назад по возвращении Бекир Сами из заграницы на тайном заседании меджлиса сделал доклад о предложении Ллойд Джорджа и Бриана составить единый фронт против России. Меджлис отверг это предложение. В настоящее время Бекир Сами едет по своим личным делам в Рим. По этому вопросу я говорил с Мустафой, он обещал его задержать недели на три. Сейчас он выехал в свое имение Тукат, близ Самсуна, оттуда приедет в Мерсину, потом в Рим. Аралов" (РГАСПИ. ф. 5. оп. 1. д. 2204. л. 42).

Записка о беседе главы МИД Великобритании Лорда Керзона с представителем Ангоры Юсуфом Кемаль беем: "18 марта 1922 г. Юсуф Кемаль бей заметил, что на предыдущей встрече (16 марта 1922 г.) говорил об основополагающих принципах мира. Лорд Керзон остановился на защите прав меньшинств. Что касается армян, то отношения его правительства с Арменией дружественные. Между ними были заключены два договора, Александропольский и Карсский. Первый договор явился результатом войны, но второй был заключен между двумя уже дружественными странами. Этот договор решил главные вопросы между ними. Все усилия его правительства были направлены на преодоление вражды между армянами и мусульманами. Нормальные отношения между ними должны быть обеспечены только таким образом. Если предпринять что-то большее, то это только породило бы вражду между мусульманами и христианами.

Лорд Керзон: Он рад был услышать от Его Превосходительства о дружеских чувствах Национального собрания к армянам. Однако он ожидает более конкретного проявления этих чувств, чем то, что высказал сегодня Его Превосходительство. Армяне, живущие на юге, настолько боятся властей Ангоры, что, когда Киликия была эвакуирована, они тысячами покинули свои дома и предпочли отплыть на судне, чем остаться там. Поэтому правительству Ангоры не удалось убедить армян в своем дружественном расположении к ним и в защите. Что касается севера, то Его Превосходительство говорил об Александропольском и Карсском договорах. Армян изгнали из северо-восточных вилайетов и согнали на территорию, принадлежащую Эривани, небольшого армянского государства, находящегося под советским влиянием. Когда Бекир Сами бей был здесь в прошлом году, то одним из условий удовлетворительного решения было предложение о том, чтобы турецкое правительство согласилось передать Армении некоторые территории, в которых до сих пор проживает значительное число армян. Если Ангора руководствуется только что высказанными дружескими чувствами, то наилучшим доказательством этого была бы готовность передать Эриваньскому государству несколько округов вокруг Карса и Ардагана. Там можно было бы создать таким образом государство, в котором армяне могли поселиться и пользоваться благоприятными условиями жизни; это породило бы дружеские и благодарные чувства по отношению к Турции. Лорд Керзон сильно надеется, что дружеское расположение Ангоры в этом отношении будет выражено не просто на бумаге, а станет реальным вкладом в решение армянского вопроса в соответствии с высказанным им мнением. Его Превосходительство знает, что армянский вопрос вызывает самый горячий интерес во всем цивилизованном мире, и в Америке, и в Европе. В годы войны Союзные державы дали обязательство создать армянское государство и обеспечить его существование, и они не могут забыть или отказаться от своих обязательств. Он уверен, что в Париже на Мирной конференции французское и итальянское правительства также сочтут себя в равной степени обязанными выполнить свои обязательства и сделать что-то ощутимое в этом отношении.

Юсуф Кемаль бей ответил, что Карсский и Ардаганский санджак был захвачен у Турции Россией. Ни в одном санджаке большинство населения никогда не было армянским. Карс всегда был турецкой крепостью и турецкой территорией. В Ардагане проживало крайне мало армян. Предлагаемое решение только причинило бы вред мирным отношениям между турками и армянами. Карсский договор был заключен в духе дружбы между Турцией и Арменией и не должен подвергнуться сейчас пересмотру.

Лорд Керзон: этот вопрос, конечно, будет поднят в Париже и в интересах самого правительства Ангоры и в интересах мира Ангора поступила бы хорошо, если бы прислушалась к этому совету. Этот вопрос не просто касается численного соотношения. Если настаивать на этой точке зрения, то лорд Керзон мог бы обратить это против турок. Возьмем, к примеру, Анвали, сколько турок проживает там? Не был бы Его Превосходительство встревожен, если бы предложили, чтобы Анвали остался греческим, поскольку греки там значительно превосходят по численности турок?

Юсуф Кемаль бей попросил, чтобы правительство Его Величества не закрывало глаза на фактическое положение и реальности" (Documents on British Foreign Policy. 1919-1929. First series, volume XVII. London, 1970. P. 660-662).

С. Аралов замнаркому иностранных дел Л.Карахану: "4 апреля 1922 г. Помета: "Совершенно секретно". От Аралова. 31 марта. Кроме предложений перемирия, из Парижа получена вторая нота, которая является видоизменением Севрского договора и предлагает Ангорскому правительству подчиниться султанскому правительству. Ввиду совершенной неприемлемости такого предложения в русской и кавказской печати необходимо против этого предложения открыть широкую кампанию. Подробности сообщу позже. Голунь" (РГАСПИ. ф. 5. оп. 1. д. 2204. л. 79).

Л. Карахан С.Аралову: "5 апреля 1922 г. Уважаемый товарищ, Основным вопросом, на котором сосредоточивается наше внимание, это вопрос о переговорах, которые Юсуф Кемаль вел с Антантой и с Константинопольским правительством. Мы не знаем полностью всех условий, которые были поставлены совещанием трех премьеров, но можно совершенно определенно сказать, что условия эти таковы, что Ангорское правительство может пойти на них или, вернее, готово пойти на них. В первой телеграмме по этому вопросу я Вам сообщил, что мы не намерены отступать от Московского договора; ст. 5-я его, предусматривающая разрешение вопроса о проливах, на Конференции прибрежных черноморских государств должна быть абсолютно выполнена... Мы не можем делать существенных отступлений от Московского договора, не зная, какой ценой эти отступления делаются. Поэтому мы должны знать все, что турки получат вследствие того, что мы готовы будем отступить от ст. 5-й.

К Вашему личному сведению я хотел бы отметить, что кроме общего значения, которое Московский договор имел для установления отношений между нами и Турцией, и для завершения нашей политики на Ближнем Востоке, единственным пунктом в самом договоре, в котором мы что-то такое получали, была ст. 5-я; весь остальной договор был лишь нашими уступками и нашими подарками Турции. Конечно, отступать от этого единственного положительного для нас пункта в пользу турок стоит только ценой каких-либо серьезных приобретений. Вам следовало бы использовать в полной мере то обстоятельство, что ст. 5-я буквально переписана из Pacte National (Большого Национального Турецкого Собрания). В переговорах Вам следует подчеркнуть, что Московский договор признает целиком Pacte National и что в переговорах, которые шли в Москве, во всех случаях, где турки не хотели делать уступок, они ссылались на святость и нерушимость этого документа и доказывали, что они могут пойти на какие угодно уступки, но не могут отступить от программы, которая выражена в этом документе. Я помню, когда у нас шли ожесточенные споры по вопросу о границе и о Батуме, единственным аргументом, которым оперировали турки, был вопрос о том, что вопрос о границе и о Батуме основательно разрешен в Pacte National и, следовательно, никаких разговоров об этом не может быть. И если сейчас они с легкостью готовы отступить от него в таком едва ли не самом существенном вопросе программы, как вопрос о проливах, то нужно это подчеркнуть и дать понять: в переговорах с ними мы не покушались на их программу национального освобождения; в переговорах с Англией они это делают и заставляют нас отступить от программы, которую они же заставили нас принять и закрепить в договоре. Имейте в виду, что если мы пойдем на какие-нибудь конкретные уступки, то эти конкретные уступки должны быть сделаны в письменной форме, и что им не следует давать ничего устно, ибо устно они всегда могут переврать и исказить... С коммунистическим приветом, Л. Карахан" (АВПР. ф. 04. оп. 39. п. 233. д. 53021. лл. 10-19).

С. Аралов Л. Карахану: "23 сентября 1922 г. Замкоминдел Риза-Нур-бей мне сегодня заявил, что Туркправительство настаивает на участии в конференции Совроссии. Окончательное оформление этого вопроса будет решено по возвращении предсовкома Коминдига. Я предложил послать Мустафе мое предложение, что Совправительство находит полезным в общих интересах участие на конференции Совроссии и надеется, что Туркправительство будет настаивать перед державами Антанты на включении Совроссии и там проведет в жизнь Московский договор. Аралов" (РГАСПИ. ф. 5. оп. 1. д. 2205. л. 24).

Протокол №17 заседания пленума Кавбюро ЦК РКП)б) о Карсской конференции: "3 октября 1922 г. Присутствовали: члены Кавбюро ЦК РКП(б) т.т. Орджоникидзе, Киров, Назаретян, Мдивани, Фигатнер, Элиава, Плешаков, Нариманов, Мясников, Гусейнов, Шахтахтинский, Абилов, Султанов, Егоров, Маврин.

...Слушали: 2. О Карсской конференции. Постановили:

2. (1) Вести переговоры, строго держась рамок Московского договора. (2) Демонстрировать солидарность кавказских республик с Ангорой в борьбе с Антантой. (3) Оказывать усиленную помощь в этой борьбе (деньгами и т.п.). (4) Считать невозможным при данных условиях заключение военного договора между кавказскими республиками и Ангорой, не уклоняясь, однако, от более жесткого политического сближения Закавказских республик с Ангорой, Персией и Афганистаном, если этот вопрос будет выдвинут ангорской делегацией. Секретарь Кавбюро ЦК РКП Фигатнер" (РГАСПИ. ф. 64. оп. 1. д. I. л. 145).

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl + Enter, чтобы отослать информацию редактору.
Главное сегодня
NB!
01.05.17
Художник, создавший символы свободы и неизбежности борьбы за нее
NB!
01.05.17
Комедия для перенапрягшегося мозга: без претензий и намеков на смысл
NB!
01.05.17
Будущее: Человек модульного типа и одноразового использования
NB!
01.05.17
Разводка Японии и Южной Кореи: в чем взаимный интерес США и Китая
NB!
01.05.17
Голый зад в Владимиро-Суздальском музее-заповеднике: невозможное возможно
NB!
01.05.17
Повлияют ли рейтинги губернаторов на итоги президентских выборов?
NB!
30.04.17
Война России и США на Ближнем Востоке: сценарий из недалекого будущего III
NB!
30.04.17
Дети говорят о войне: акция памяти на Ставрополье — фоторепортаж
NB!
30.04.17
Дружба США и Китая: пугающая реальность или сиюминутная конъюнктура?
NB!
30.04.17
Изнасилованная Окинава
NB!
30.04.17
В Калужской области скончался беженец с Донбасса, которому не дали убежища
NB!
30.04.17
Неделя в НХЛ: полуфинал Кубка Стэнли — в самом разгаре
NB!
30.04.17
Как Данияр Акишев управляет Национальным банком Казахстана
NB!
30.04.17
Украина готовится к авиационной атаке на Донбасс
NB!
30.04.17
Выборы в Иране: Джахангири в президенты, Рухани в рахбары?
NB!
30.04.17
Столичная «кошмарная демонстрация обрубков»: инвалиды требуют войны
NB!
30.04.17
«По закону» или «по понятиям»: как Великобритания уходит из ЕС
NB!
30.04.17
Ватикан напоминает Баку: Азербайджан – древняя страна христианства
NB!
30.04.17
Апология Германии: преступление, позор, покаяние
NB!
30.04.17
Тони Блэр: Тереза Мэй скрывает реальные последствия Brexit
NB!
30.04.17
Евросоюз не поддается давлению Эрдогана
NB!
30.04.17
Политическая рулетка распоясавшихся игроманов