Консультант Европарламента: В решении ЕСПЧ по делу Кононова есть спорные моменты

Рига, 27 мая 2010, 14:43 — REGNUM  Решение Большой палаты Европейского суда по правам человека в Страсбурге по делу "Кононов против Латвии" опиралось на юридически обязывающие и необязывающие международные правовые акты, а также на нормы обычного права, действовавшие на момент начала Второй мировой войны, рассказал корреспонденту ИА REGNUM Новости юрист-международник, консультант фракции "Зеленые/Европейский свободный альянс" Европарламента Алексей Димитров. ИА REGNUM Новости приводит пояснения эксперта полностью.

Большая палата ЕСПЧ признала, что возможно национальный суд осудил Василия Кононова не совсем правильно, но тем не менее состав военных преступлений в его деяниях был. Страсбургский суд признал, что, во-первых, на момент совершенных отрядом под командованием Кононова 27 мая 1944 года деяний международное право квалифицировало эти деяния как военные преступления. И во-вторых, Кононов как командир отряда, который на начало войны являлся сержантом Красной Армии, должен был понимать, что такие деяния являются военным преступлением.

При этом, в отличие от латвийского суда, Страсбурский суд не рассматривал казненных отрядом Кононова обитателей деревни Малые Баты как мирных жителей. Еще Малая палата ЕСПЧ пришла к выводу, что эти люди не были мирными жителями и на основании этого признала решение латвийского суда в отношении Кононова неправильным. А Большая палата (БП ЕСПЧ) решила, что между тяжущимися сторонами существует разногласие по поводу того были они мирными жителями или нет, и потому начала свой анализ, исходя из предположения, которое для Кононова было наиболее благоприятным, т.е. из предположения, что эти люди были либо участниками военных действий (комбатантами), либо мирными жителями, которые ввязались в военные действия.

Но даже при таком предположении, заключил суд, в момент, когда совершалась экзекуция, эти люди не представляли никакой опасности, они не имели оружия (оружие у них уже было отобрано), и поэтому, в соответствии с международным правом того времени, расправа над ними была недопустима. По мнению БП ЕСПЧ, согласно действовавшему тогда международному праву, если партизаны заподозрили этих людей в измене, то они должны были захватить подозреваемых, доставить в расположение партизанского отряда и там провести суд над ними.

Защита Кононова утверждала, что такой суд состоялся: сам Кононов на нем не присутствовал, но вышестоящий командир сказал ему, что такой суд был, приговорил подозреваемых к смертной казни и приказал Коновову привести приговор в исполнение. Но здесь возникает несколько проблем. Во-первых, согласно материалам латвийских судов, нет никаких материалов, свидетельствующих о том, что такой суд состоялся: ни показаний свидетелей, ни архивных документов, ничего. Между тем ЕСПЧ в своем разбирательстве может опираться только на те факты, которые признал доказанными латвийский суд. Он может давать свою интерпретацию фактам, как это произошло в данном случае, но не может сами факты признавать доказанными или недоказанными. Во-вторых, БП ЕСПЧ признала, что даже в случае, если такой суд состоялся, то его нельзя признать адекватным с точки зрения международного права, поскольку судебный процесс происходил в отсутствие самих обвиняемых и у них не было шансов обеспечить свою защиту.

Утверждение защиты, что решение БП ЕСПЧ противоречит приговору Нюрнбернского трибунала не совсем правильно. В решении Нюрнбернского трибунала записано, что трибунал не изобрел новые нормы. Признавая индивидуальную ответственность подсудимых за военные преступления, он исходил из международного права, как оно сложилось на момент 1939 года и из представления о том, что уже на момент 1939 года люди понимали, что за совершение военных преступлений их индивидуально можно будет судить. В особом мнении, которое записали три судьи под руководством президента суда Косты, выражается сомнение в том, что на момент 1939 года такое международное право действительно существовало и что отдельные лица на тот момент должны были понимать, что в случае чего их могут судить за военные преступления. В этом особом мнении указывается, что и до 1939 года предпринимались отдельные попытки индивидуально наказать за военные преступления, например, после Первой мировой войны, но окончательно стало ясно, что это наказуемо только в 1945 году, после того, как прошел Нюрнбернский процесс. Исходя из этого, в особом мнении трех судей БП ЕСПЧ говорится, что окончательно об индивидуальной ответственности за военные преступления мы можем говорить только в 1945 году, а не в 1944-ом. Сам же Нюрнбернский приговор, по их мнению, следует рассматривать изолированно, т.е. он не является неким выражением существовавшего на 1939 год международного права, как это сказано в самом приговоре. По мнению меньшинства, в Нюрнберге работал специальный трибунал, созванный с целью осуждения военных преступников, воевавших на стороне Германии и потому такие же стандарты не могут быть применены к войскам союзников по Антигитлеровской коалиции.

Это спорный вопрос, аргументы можно найти в пользу и большинства, и меньшинства судей Большой палаты ЕСПЧ. При этом большинство опиралось не только на нормы, закрепленные в каких-то международных конвенциях (в частности, Гаагские конвенции 1907 года, касавшиеся практики и обычаев войны, а также ряд нератифицированных конвенций), но и на так называемое обычное право. Это значит, что даже если отсутствует конвенция что-то запрещающая, то все равно в международном праве может быть такой международный обычай, когда подавляющее большинство стран (цивилизованные народы, как раньше говорили) придерживается определенных норм. Исходя из этого, большинство судей БП ЕСПЧ квалифицировало расстрел сложившего оружие неприятеля как военное преступление.

Само по себе решение БП ЕСПЧ не может служить поводом для привлечения к ответственности других ветеранов Второй мировой войны, воевавших на стороне Антигитлеровской коалиции. Суд не говорит, что нужно привлекать к ответственности тех, кто совершал военные преступления, воюя на стороне Союзников. Суд говорит о том, что если государства, руководствуясь своим национальным правом, хотят это сделать, то это их право. Если они считают, что кто-то из союзников совершил военное преступление, то Европейская конвенция по правам человека не препятствует им привлечь такого виновного к ответственности.

Защита Кононова несправедливо утверждает, что БП ЕСПЧ осудила Кононова как представителя оккупационной власти. Из такой теории исходил латвийский суд, который достаточно узко понимал международное право - в нем содержится запрет для представителя оккупационной армии расправляться с мирным населением на оккупированной территории. На основании этого осудил Кононова латвийский суд. Когда очередь дошла до БП ЕСПЧ, то она признала, что нет необходимости оценивать, была или не было оккупации, суд напрямую отказался от оценки законности включения Латвии в СССР, но указал, что был прямой запрет проявлять жестокость по отношению к представителям враждебных армий и наций, и что этот запрет распространяется на всех людяй (независимо от их гражданства), совершавших какие-либо действия в пользу враждебной армии. То, что убитые отрядом Кононова люди совершали действия в пользу германской армии, споров не вызывает, но при этом, после того, как у них было отобрано оружие, им должна была быть гарантирована защита, равная защите военнопленных.

Если же партизаны не могли дать им соответствующие гарантии безопасности, то и атаку на них начинать не следовало, посчитал суд. Во-вторых, по мнению БП ЕСПЧ, не в пользу Кононова говорит и тот факт, что бойцы его отряда были переодеты в немецкую форму и, таким образом, застали своего противника врасплох - такие действия были запрещены международным правом и соответственно тоже могут считаться военным преступлением. Третий момент, отмеченный БП ЕСПЧ, убийство беременной женщины, - существовавшее на 1939 год международное право, касавшееся обычаев войны, брало под защиту женщин, в том числе беременных, и потому не обусловленное никакой военной необходимостью убийство беременной женщины судьи также сочли военным преступлением. Наконец, четвертый эпизод, признанный БП ЕСПЧ военным преступлением, состоит в том, что после расправы были сожжены дома - международное право того времени запрещало уничтожение имущества в случае отсутствия военной необходимости.

Теоретически существует возможность пересмотра дела в связи со вновь открывшимися суду обстоятельствами. Но тут нужно оценивать, какие факты защита считает вновь открывшимися. Непонятно, какие факты не были известны суду на момент рассмотрения дела Кононова. Утаить какие-то материалы сложно, поскольку документы суду предоставляют сами стороны. Теоретически возможность фальсификации материалов суда существует, но доказательства должны быть очень вескими.

Таким образом, относительно индивидуальной ответственности за военные преступления, с точки зрения состояния международного права на 1944 год, мнения могут быть разными: одни говорят, что Нюрнберг записал на бумаге то, что было известно и поэтому руководителей Германии призвали к ответственности легитимно; другие утверждают, что соответствующее международное право сложилось только после войны в результате деятельности Нюрнбернского трибунала. При этом неясным остается вопрос со сроком давности для военных преступлений. Юридически, т.е. в форме международной конвенции, отсутствие срока давности за военные преступления, было закреплено в 1970 году. Но большинство БП ЕСПЧ сочло, что и до этого, в рамках обычного права, пусть и в неписанной форме, существовало отсутствие этого срока давности. Меньшинство же выразило мнение, что подобная точка зрения недостаточно обоснованна: из отсутствия соответствующих норм нельзя выводить презумпцию отсутствия срока давности.

То есть, вполне возможно, что состав военного преступления был и Кононов должен был предполагать, что его могут привлечь за это к ответственности. Но должен ли он был предполагать, что его за эти военные преступления будут преследовать до конца жизни, без срока давности, это большой вопрос, на который, на мой взгляд, мнение большинства БП ЕСПЧ не дает четкого ответа.

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl + Enter, чтобы отослать информацию редактору.