"В Осетии мусульман никогда не было больше 12-15% населения": Интервью

Цхинвал, 23 Марта 2010, 00:01 — REGNUM  

За последние полгода в информационном поле Грузии произошли заслуживающие внимания качественные изменения. Значительное место среди пропагандистских тем, активно развиваемых как уже существующими, так и специально созданными для этой цели СМИ, заняла "проблема" притеснения мусульман, якобы происходящего в Южной Осетии. Следует отметить, что в этой православной республике отсутствует собственное мусульманское население. Как сообщалось, командированные в РЮО для проведения строительных и восстановительных работ мусульмане из других республик Северного Кавказа обратились к цхинвальским властям с просьбой построить в городе мечеть. Республиканское руководство ответило отказом, что вызвало множество негативных комментариев как в Грузии, так и на подхвативших эту тему исламских сайтах уже в России. О положении ислама в Осетии рассказывает доктор исторических наук Руслан Бзаров.

ИА REGNUM: Руслан Сулейманович, многие публикации на тему распространения ислама в Южной Осетии рисуют весьма удивительную картину. Как Вы могли бы их прокомментировать?

Я не большой любитель интернета, поэтому читал наверняка не все. Если речь идет об обсуждении предложения о строительстве мечети, то ничего особенно оригинального в прозвучавших комментариях не нахожу. Возможно, реакция юго-осетинского истеблишмента кажется излишне эмоциональной. Тем не менее, градус удивления Цхинвала вполне адекватен неожиданности и экстравагантности самого предложения.

В грузинских спекуляциях на эту тему также нет ничего нового - только свойственная любой крестьянской культуре мифологизация и обычное невежество, всякий раз вновь подчеркивающее, что даже теоретически (на уровне надежного знания, точной информации и хотя бы предварительного понимания) освоить Южную Осетию нашим агрессивным соседям так никогда и не удалось, несмотря на российские "поддавки" имперской и советской эпохи.

ИА REGNUM: Не могли бы Вы привести примеры подобной мифологизации?

Например, такой миф: мусульмане в Осетии - это дигорцы, то есть субэтническая группа, говорящая на особом диалекте аланского (осетинского) языка и проживающая в двух западных районах Северной Осетии - Ирафском и Дигорском. На самом деле абсолютное большинство осетинских мусульман всегда были иронцами, то есть носителями иронского диалекта, а место их проживания - Правобережный и Кировский районы на востоке Северной Осетии.

Еще один миф касается языческих верований, которые будто бы встречаются в Осетии. На самом деле осетинское религиозное сознание отличается предельным монотеизмом, в нем отсутствуют даже те признаки язычества, которые вполне благополучно существуют в практике некоторых христианских конфессий - например, поклонение материальным объектам. Жесткость единобожных представлений в Алании-Осетии и сегодня остается помехой восприятию Святой Троицы - точно так же, как это было, например, у алан V века, описанных западными хронистами.

Как известно из церковной истории, христианство принес в Аланию святой апостол Андрей Первозванный, один из ближайших учеников Христа. В начале X века православие стало государственной религией. Есть в Осетии и мусульманское меньшинство. Но важнейшая особенность духовной истории алан-осетин состоит в сохранении традиций исконной народной веры, которые существуют параллельно с христианством и исламом, объединяя весь народ. Проблема в том, что эта религиозная традиция, уходящая корнями в индоевропейскую древность, была единобожной к моменту распространения мировых религий, а потому послужила им вполне комплиментарным фундаментом и не могла быть искоренена.

ИА REGNUM: Кто же придумал утку о "язычестве" осетин?

Это хорошо известно. Когда в эпоху установления российско-осетинских отношений (середина XVIII века) и присоединения к России (последняя треть XVIII века) в Аланию-Осетию пришла Русская православная церковь, образованные православные иерархи и наблюдатели не обнаружили "язычества". Речь шла лишь о новом воцерковлении алан-осетин, чья историческая Аланская митрополия Константинопольского патриархата была разрушена в XIV веке. А "язычество" придумано в первой половине XIX века, когда после присоединения Грузии российский Синод решил использовать в Осетии грузинских священников. Скоро этот опыт был признан отрицательным, но в результате ошибки Синода из осетинских храмов исчезли древние реликвии и книги (кстати, имена священников-воров документированы), да злобный и невежественный вымысел о "язычестве" продолжает бытовать среди потомков незадачливых духовных колонизаторов.

Мифами грузинской пропаганды следует назвать и попытку обнаружить в Осетии следы религиозной розни, почему-то никогда не проявившейся, и саморекламу межэтнической и межконфессиональной гармонии в Грузии, давно прославившейся геноцидом, этническими чистками и погромами, и объявление западных районов Северной Осетии принадлежавшими Кабарде, о чем говорится в грузинских публикациях. Как много суеты! Это наводит на оптимистическую мысль, что инвестиции грузинских спецслужб будут теперь направлены на развитие ислама в Осетии. Можно только приветствовать долгожданный переход от государственного терроризма к поддержке мировой религии, долгие века остававшейся главной политической идеологией Грузии, разделенной на иранские и турецкие вилайеты.

ИА REGNUM: Какова история распространения ислама в Осетии?

Мусульманство известно аланам-осетинам со времён Арабского халифата. Сохранились данные об аланах, служивших при дворе багдадских халифов и в гвардии мамлюкских правителей Египта. Знакомству алан с исламом способствовало, несомненно, и распространение этой религии в Закавказье и приморском Дагестане, и исламизация аланского населения Средней Азии.

Во второй половине XIII века ислам стал религией части городского населения Алании. Об этом надежно свидетельствуют археологические материалы. Например, аланский катакомбный могильник у городища Верхний Джулат включает погребения, совершенные по мусульманскому обряду. Там же обнаружены руины двух мечетей и отдельное мусульманское кладбище начала XIV века. Знаменитый Татартупский минарет, описанный Пушкиным и обрушенный советскими реставраторами, принадлежал джулатской соборной мечети. Таким образом, осетинское мусульманское меньшинство - самая ранняя исламская община на Северном Кавказе, исключая Дербент с округой.

Монголо-татарское нашествие и походы Тимура обернулись для Алании разрушением государственности, демографической катастрофой и потерей равнинных земель. С XV века Алания-Осетия была небольшой горной страной, выжившей в виде конфедерации самоуправляющихся земель-областей, которые по-русски принято называть обществами. Ислам суннитского толка сохранил некоторое распространение в четырех осетинских обществах, расположенных на северном склоне Кавказского хребта - Тагаурском, Куртатинском, Алагирском и Дигорском. К XVII веку мусульманскую религию исповедовали уже и у ближайших соседей осетин - кабардинцев и балкарцев. Политическое значение ислама на Центральном Кавказе с того времени определялось влиянием кабардинских князей, которые после падения Алании взяли под контроль предкавказскую равнину. Мусульманство воспринималось как престижный культурный выбор, характерный в особенности для аристократии северных осетинских обществ. В центральных (то есть высокогорных) и южных (закавказских) обществах Осетии мусульманство не получило распространения.

В первой половине XIX века численность осетинских мусульман выросла - ислам принимали представители разных сословий, недовольные российской властью, благо на фоне Кавказской войны усилилась пропаганда ислама. Желая предотвратить распространение ислама в Северной Осетии, российская администрация в 1853-1856 годах использовала межевание равнинных земель, чтобы раздельно поселить христиан и мусульман. Именно с этого времени на северной осетинской равнине существуют мусульманские и христианские селения. Прежде осетинские селения были совместными как в горах, так и на равнине.

В пору максимального распространения ислама в Осетии мусульманское меньшинство не превышало 12-15% населения. По официальным данным на 1867 год, население Северной Осетии составляло 47.673 человек, из них 36.367 исповедовали христианство, а 11.306 - мусульманство. Во второй половине XIX - начале XX века в Осетии действовали два десятка мечетей, постоянно росло число лиц, получивших исламское образование, и паломников, совершивших хадж.

Наличие собственного мусульманского меньшинства не только не помешало национальной и культурной консолидации народа, но сделало осетинскую культуру Нового времени чуждой любых конфессиональных и этнических предрассудков. Это помогло осетинской интеллигенции XIX века осознать свое численное и образовательное лидерство как ответственность перед кавказскими соседями. Из этой ответственности, из невозможности представить благоденствие Осетии без процветания всех народов Кавказа и России происходит и масштаб мысли Ахмета Цаликова, председателя Всероссийского мусульманского союза, теоретика "мусульманского социализма", и та выдающаяся роль, которую горстка осетин-мусульман сыграла в общероссийском мусульманском движении начала XX века. Достаточно вспомнить редактора петербургской газеты "В мире мусульманства" Аслангирея Датиева, известных публицистов и общественных деятелей Алихана Кантемирова, Камбулата Есиева, Сафара Кубатиева - всех не перичислить.

ИА REGNUM: Как Вы оцениваете реальную степень распространения ислама в Осетии (Северной и Южной) в настоящее время?

В Северной Осетии по-прежнему существует исламское меньшинство. В Южной Осетии его как не было, так и нет. Конечно, численность "канонических", исполняющих обряды мусульман в Северной Осетии мало соотносится с упомянутыми историческими показателями в 12-15%. Жители "мусульманских селений" и городские потомки "наследственных" мусульман ничем не отличаются от христианского большинства осетин, также весьма отдалившегося от религиозной жизни за семь десятилетий советского атеистического режима.

В Северной Осетии свободно действуют мусульманские общины, восстанавливаются старые и строятся новые мечети, десятки молодых людей проходят обучение в средних и высших исламских учебных заведениях России и зарубежных стран. В мусульманских общинах на севере есть, конечно, и выходцы из Южной Осетии, как в общинах православных христиан или евангельских христиан-баптистов есть выходцы из мусульманской части осетин. Это естественно: ведь осетины - единый народ, к тому же для их самоидентификации конфессиональная принадлежность не имеет значения. По господствующему в Осетии представлению, мировые религии занимают почетное положение в сфере духовности и культуры, имея мало общего со сферой этнополитических и социальных отношений. Между прочим, еще в период революции 1917 года и гражданской войны, а затем в последнее десятилетие XX века, некоторые внешние политические силы пытались расколоть Осетию по религиозному принципу, однако получили достойный отпор.

ИА REGNUM: Каково ваше отношение к заявлениям югоосетинских государственных деятелей, согласно которым мечетей в Южной Осетии не было и не будет?

Я бы не стал абсолютизировать переданные журналистами слова чиновников, пусть даже высокого ранга, а тем более - делать прямолинейные выводы из высказанных ими на ходу заключений. Никаких политических заявлений на сей счет мне не известно. Если говорить о мировых религиях, то в Южной Осетии нет не только мечетей, но и буддийских храмов. Будут они или нет, решает народ, исповедующий религии, хранящий традиции, - тот самый народ, который и призваны обслуживать чиновники. Осетия-Алания - слишком древняя страна, аланы-осетины - слишком самобытный в конфессиональном смысле народ, чтобы чьи-либо сиюминутные интересы определяли его духовную жизнь и культурное лицо. Исторический, географический, политический, социальный, наконец - цивилизационный баланс между разными религиозными традициями достигнут в Осетии давно и отменять его нет никаких оснований. Самое главное - традиция многоконфессиональности сложилась естественно и объективно, она отражает интересы нашей родины и хорошо вписывается в ее перспективы.

ИА REGNUM: Оправданны ли, на Ваш взгляд, требования строителей о возведении мечетей в Южной Осетии?

Вы знаете таких строителей, которые определяют духовную жизнь стран, где расположены их строительные площадки? Если получение строительного подряда или наем на сезонную работу дают подобные права, я готов поменять профессию и отправиться, например, в Швейцарию. Не там ли недавно ясно высказались по схожему поводу? Пора заставить швейцарцев жить по-нашему!

Если всерьез, то легкомысленная просьба строителей есть повод говорить об уровне их культуры, в том числе - правовой. Не более того. Ну, и еще это обращение стало для меня поводом выяснить, как обстоят дела у осетинских диаспор, живущих во множестве стран и почти во всех субъектах Российской Федерации. Не скрою, было приятно узнать, что нигде и никогда общины выходцев из Осетии не высказывали подобных предложений.

Может ли мусульманин отправлять необходимые обряды, находясь в местности, где нет мечети? Ответ: конечно, может. Может ли в Южной Осетии появиться мечеть? Ответ: конечно, может, если в ходе интеграции Севера и Юга будет достигнута такая степень унификации религиозной жизни Осетии, при которой исчезнут особенности конфессиональной географии. Если появятся местные мусульмане, и рост их числа приведет к появлению в Цхинвале ответственной и зарегистрированной по закону исламской общины.

ИА REGNUM: Церковные деятели Осетии нередко говорят, что после Беслана и августовской войны число осетин, принимающих православие, в том числе переходящих из ислама, существенно увеличилось (лично знаю как минимум троих "мусульман по рождению", которые приняли решение креститься, хотя ранее были, скорее, нерелигиозными людьми).

Думаю, это верно только в отношении числа осетин, прошедших обряд крещения. Все остальное - или некритический самообман, или откровенный пиар. Начать с того, что "мусульмане по рождению", как Вы их верно именуете, не из ислама переходят в православие, а из неверия, атеизма, безразличия - называйте как хотите. Не из ислама - это существенно, потому что осетинская традиция не противопоставляет мусульманство и христианство и не примиряет их (ведь в этом нет нужды), а гармонично совмещает их с собственным исконным представлением о Едином Боге - Создателе всего сущего. Мы же не обсуждаем упрощенный бытовой взгляд, который в любой точке земного шара может высказать невежественный обыватель, объединяющий ислам с терроризмом. Это совершенно иная тема - отсутствие объясняющей информации, злонамеренная манипуляция общественным сознанием и т. п.

Увеличение же числа осетин, принимающих крещение в православной церкви, теснее всего связано с постепенным преодолением катастрофы конца 80-х - начала 90-х годов XX века, когда каждый пятый осетин оказался беженцем. Два жестоких удара, нанесенных по Осетии в Беслане и Цхинвале, - это в том числе реакция на нашу феноменальную жизнестойкость, это попытки доделать то, чего не удалось достигнуть этническими чистками и войнами предшествующей эпохи. Но та эпоха завершилась, и Осетия выжила, осетинские беженцы спаслись на родине предков и в большинстве адаптировались к новым условиям жизни. Осетия вместе с Россией постепенно оправляется и от последствий революционных социальных сдвигов. Конфессиональный кризис прошедшей эпохи выразился в высокой волне сектанства. В новых условиях эта волна спадает, традиционные конфессии возвращают свою паству. Словом, те, кто еще десять-пятнадцать лет назад становился легкой добычей случайных уличных "проповедников", теперь приходят в православную церковь, имеющую в Алании-Осетии тысячелетние традиции.

ИА REGNUM: Насколько последние трагические события осетинской истории определяются преобладанием в Осетии православия (на фоне мусульманского окружения из иных республик Северного Кавказа и явного безбожия грузинской государственной власти)? Нередко приходилось слышать о "православной Осетии во враждебном окружении ислама" - насколько точен этот образ? Насколько серьезен фактор православия в современной общественно-политической жизни Осетии?

Думаю, это две разные темы. На первый вопрос ответить легко. Алания-Осетия - действительно древняя христианская страна. Но одновременно - и страна многоконфессиональной гармонии. Предположение, что чьей-либо религиозной принадлежностью можно объяснить сложные социальные процессы и политические события, есть острая форма полной интеллектуальной несостоятельности. Если такая связь и существует, то прослеживать ее следует в обратном направлении: на самом деле общее состояние религиозности и даже конфессиональный выбор входят в список продуктов социально-политического развития. К тому же достаточно обратиться к истории - конечно, к реальной истории, а не историческим мифам - чтобы увидеть абсурдность подобных построений. Можно вспомнить, например, о том, что аланское мусульманское меньшинство на три-пять веков старше, чем распространение ислама у всех без исключения соседних мусульманских народов.

Можно вспомнить, что до XVII века политическое значение ислама было куда выше на южных границах Осетии - в грузинских владениях Ирана и Османской империи, а вовсе не на Северном Кавказе, где ислам только начинал распространяться в Кабарде и пока не дошел до остальных соседей. Кавказ многолик и разнообразен, а невежество - огромная сила. Узнавать Кавказ и противостоять невежеству - наша задача.

Второй вопрос куда сложнее. Значение православия в общественно-политической жизни Осетии - не религиозная, а социокультурная и культурно-политическая проблема. Место православной церкви в жизни Осетии всегда определялось и может определяться впредь только внимательным уважением к жизненным нуждам, культурным традициям, языку и письменности самого древнего из христианских народов Российской Федерации. Не хотелось бы выступать в роли советчика, но без восстановления Владикавказской епархии, без возвращения к ясной литургической поддержке родного языка, без ответственного следования собственной социальной доктрине Русская православная церковь рискует быстро исчерпать в Осетии ресурс народного доверия.

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы отослать информацию редактору.
Главное сегодня
NB!
20.01.17
Россия и Сирия подписали соглашение о размещении ВМФ в Тартусе
NB!
20.01.17
Ученые Петербурга ответят на варварство боевиков моделью древней Пальмиры
NB!
20.01.17
Лукашенко ищет альтернативу российской нефти: начало конца энергодружбе?
NB!
20.01.17
Нефть: «Белоруссия пытается показать России, что у нее еще есть козыри»
NB!
20.01.17
Мэр Харькова отказался менять название проспекта Героев Сталинграда
NB!
20.01.17
Союз России, Ирана и Турции испытывается на прочность
NB!
20.01.17
Убранству железнодорожного вокзала Волгограда вернут первозданный вид
NB!
20.01.17
Да это просто капризный шоу-мэн: Новый скандал вокруг главы «Укрзализныци»
NB!
20.01.17
Перевод посольства США в Иерусалим — глобальный катаклизм
NB!
20.01.17
По-братски: Володин призвал Жириновского осторожно говорить о народах РФ
NB!
20.01.17
Минск «не услышал» Россию и Лаврова: блогера Лапшина выдают Баку
NB!
20.01.17
Кто-то верит, что «стратегическим партнёром» Японии будет Россия, а не США?
NB!
20.01.17
Путин подарил Шаймиеву карту Тартарии: в Татарии ищут «смыслы»
NB!
20.01.17
Лукашенко «о поведении России» с нефтью: «Катастрофы нет»
NB!
20.01.17
КНБ Казахстана теперь может блокировать соцсети без решения суда
NB!
20.01.17
СМИ: Калужские чиновники поселили сирот в квартирах, в которых нельзя жить
NB!
20.01.17
Госдума ратифицировала соглашение по «Турецкому потоку»
NB!
20.01.17
Шотландия вновь будет добиваться независимости
NB!
20.01.17
Секрет политического величия Лукашенко: транзитные игры вокруг Белоруссии
NB!
20.01.17
Почему архив ЦРУ в открытом доступе появился именно сейчас
NB!
20.01.17
Чубайс о Давосе: «Ощущение ужаса от глобальной политической катастрофы»
NB!
20.01.17
История основания монастыря, предтечи города Северодвинска