Этот день в истории: 1408 год. Темник Золотой Орды подходит с войском к Москве

, 1 декабря 2009, 13:24 — REGNUM  

Карта Москвы 15 века

1408 год. Темник Золотой Орды Едигей подходит с войском к Москве. С помощью тверского князя Едигей надеялся взять приступом Москву, но князь Иван Михайлович не пришел на подмогу ордынцам, и Едигей отступил от стен Москвы.

Нашествие Едигея. Миниатюра 15 века

"В 1407 году, когда Князь Тверской, Иоанн Михайлович, приехал Волгою на судах в Ханскую столицу (чтобы судиться там с Юрием Всеволодовичем, братом умершего Иоанна Холмского, желавшим присвоить себе Тверское Княжение), сделалась в Орде перемена: Булат-Салтан изгнал Шадибека, зятя Эдигеева, и сел на Царство, но еще более своих предшественников зависел от Эдигея. Сей хитрый старец - видя, что Государь Московский и Витовт никак не хотят отважиться на решительную войну между собою - предпринял наконец оружием смирить первого; готовя рать многочисленную, все еще уверял его в своей ревностной дружбе и писал к нему, выступив в поход: "Се идет Царь Булат с Великою Ордою наказать Литовского врага твоего за содеянное им зло России. Спеши изъявить Царю благодарность: если не лично, то пришли хотя сына, или брата, или Вельможу". С сею грамотою приехал в Москву один из чиновников Татарских. Василий имел друзей в Орде и знал о ратных ее движениях; но по всем известиям думал, что Моголы действительно хотят воевать Литву: ибо Эдигей умел скрыть свою истинную цель от самых Вельмож Ханских. Никто не беспокоился в Москве, где, по сказанию одного Летописца, уже мало оставалось Бояр старых и где юные советники Великокняжеские мечтали в гордости, что они могут легко обманывать старца Эдигея и располагать в нашу пользу силами Моголов. Однако ж Василий Димитриевич был изумлен скорым походом Ханского войска и немедленно отправил Боярина Юрия в стан оного, чтобы иметь вернейшее сведение о намерении Татарского Полководца; велел даже собирать войско в городах, на всякий случай. Но Эдигей, задержав Юрия, шел вперед с великою поспешностию - и чрез несколько дней услышали в Москве, что полки Ханские стремятся прямо к ней.

Сия весть поколебала твердость Великокняжеского Совета: Василий не дерзнул на битву в поле и сделал то же, что его родитель в подобных обстоятельствах: уехал с супругою и с детьми в Кострому, оставив защитниками столицы дядю, Владимира Андреевича Храброго, братьев Андрея и Петра со множеством Бояр и Духовных сановников (Митрополит Киприан уже скончался). Великий Князь надеялся на крепость стен Московских, на действие своих пушек и на жестокую тогдашнюю зиму, неблагоприятную для осады долговременной. Не одна робость, как вероятно, заставила его удалиться. Он мог скорее Боярина или Наместника подвигнуть северные города Российские к единодушному восстанию против неприятеля для избавления столицы, и Татары не могли спокойно осаждать ее, зная, что Великий Князь собирает там войско. Но граждане Московские судили иначе и роптали, что Государь предает их врагу, спасая только себя и детей. Напрасно Князь Владимир, украшенный сединою честной старости и славною памятью Донской битвы, ободрял народ своим величественным спокойствем в опасности: слабые унывали. Чтобы Татары не могли сделать примета к стенам кремлевским, сей Князь велел зажечь вокруг посады. Несколько тысяч домов, где обитали мирные семейства трудолюбивых граждан, запылали в одно бремя. Жители не думали спасать имения и толпами бежали к городским воротам. Отцы, матери, лишенные крова, ведя за руку или неся детей, молили единственно о том, чтобы их впустили в оные: необходимость предписывала жестокий отказ, ибо от излишнего многолюдства опасались голода в крепости. Зрелище было страшно: везде огненные реки и дым облаками, смятение, вопль, отчаяние. К довершению ужаса, многие злодеи грабили в домах, еще не объятых пламенем, и радовались общему бедствию.

Ноября 30, ввечеру, Татары показались, но вдали, опасаясь действия огнестрельных городских орудий. Декабря 1 пришел сам Эдигей с четырьмя Царевичами и многими Князьями, стал в Коломенском, отрядил 30000 вслед за Василием к Костроме и послал одного из Царевичей, именем Булата, сказать Иоанну Михайловичу Тверскому, чтобы он немедленно шел к нему со всею его ратию, самострелами и пушками. Между тем полки Татарские рассыпались по областям Великого Княжения; взяли Переславль Залесский, Ростов, Дмитров, Серпухов, Нижний Новгород, Городец: то есть сожгли их, пленив жителей, ограбив церкви и монастыри. Счастлив, кто мог спастися бегством! Не было ни малейшего сопротивления. Россияне казались стадом овец, терзаемых хищными волками. Граждане, земледельцы падали ниц пред варварами; ждали решения судьбы своей, и Моголы отсекали им головы или расстреливали их в забаву; избирали любых в невольники, других только обнажали: но сии несчастные, оставляемые без крова, без одежды среди глубоких снегов в жертву страшному холоду и метелям, большею частию умирали. Пленников связывали и вели как псов на смычках: иногда один Татарин гнал пред собою человек сорок. Тогда открылось, сколь защитники иноплеменные ненадежны: гордый Свидригайло, начальствуя в Владимире и в пяти других городах, имея воинскую многочисленную дружину, обязанный милостию Великого Князя, которая не изменилась и со времени неудачного похода Литовского, бежал и скрылся в лесах от Моголов. (Сей мнимый Герой, обличив свое малодушие, скоро выехал из России с великим богатством и стыдом, ограбив на пути наши села и пригороды.)

Эдигей, обложив Москву, нетерпеливо ждал к себе Князя Тверского с орудиями стенобитными и не предпринимал ничего против города; но Иоанн Михайлович поступил в сем случае как истинный Россиянин и друг отечества: он гнушался мыслию способствовать гибели Московского Княжения, хотя и весьма опасного для независимости Тверского; поехал к Эдигею один с немногими Боярами и возвратился из Клина, будто бы от нездоровья. Сие великодушие могло стоить ему дорого: к счастию, судьба спасла и Тверь и Москву.

Полки Ханские, которые гнались за Великим Князем, не могли настигнуть его и, к досаде Эдигея, пришли назад. Несмотря на ослушание Иоанна Тверского и недостаток в нужных для осады снарядах, сей Вождь Ординский упорствовал взять Москву, если не приступом, то голодом, и хотел зимовать в Коломенском. Но вести, полученые им от Хана, расстроили его намерение. Уже прошел тот век, когда наследники Батыевы исчисляли рать свою не тысячами, а тьмами, и могли в одно время громить Восток и Запад: внутренние несогласия, кровопролития, язва, Герой Донской и Тамерлан столь уменьшили многолюдство в Улусах, что Булат, отправив войско в Россию, остался беззащитным и едва не был пленен каким-то мятежным Ординским Царевичем, хотевшим овладеть его столицею. Хан заклинал Полководца своего возвратиться немедленно. Обстоятельства действительно были таковы, что Эдигей не мог терять времени, с одной стороны опасаясь Великого Князя, собиравшего в Костроме войско, а с другой ещё страшнейших врагов в Орде; призвал Вельмож на совет и положил чрез несколько часов отступить от нашей столицы; но, желая казаться победителем, а не бегущим, сколько для чести, столько и для самой безопасности, послал объявить Московским начальникам, что соглашается не брать их города, если они дадут ему окуп".

Цитируется по: Карамзин Н.М. История государства Российского. М.: Эксмо, 2006

История в лицах

Новгородская летопись:

В лЂто 6916 [1408]. Прииха в Новъгород князь Костянтинъ Дмитриевич от брата своего от великого князя Василья на намЂстьничьство. Поби владыка Иоанн святыи СофЂи свинцом, а маковицю болшюю златоверху устрои. Тои же зимы прииде Едегии, тесть ШадЂбЂга цесаря татарьскаго, ратью со многою силою к МосквЂ, мЂсяца ноября въ 23 день, и стоя под Москвою самъ цесарь, а вои свои роспусти на Рускую землю. И взяша город Переяславль, Ростовъ, Нижнии Новъгород, Серпоховъ, и много христианъ посЂкоша, а иных в полонъ сведоша, и воеваша и до Клина, до тфЂрьскаго рубежа, а все крестианъ сЂкуще, аки траву, а с города Москвы взяша окупа 3 тысяцЂ рублевъ; и идуще из Рускои землЂ, взяша город Рязань.

Цитируется по: Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.-Л., 1950.

Мир в это время

В 1408 году в Китае была закончена работа над самой большой энциклопедией в истории человечества - Энциклопедией Юнлэ. Эта книга должна была вместить в себя все знания, доступные китайским учёным на тот момент.

Юнлэ дадянь - Энциклопедия Юнлэ

"Энциклопедия Юнлэ" является всеобъемлющей энциклопедией - крупнейшей энциклопедией времен древнего Китая - ее содержание организовано по тематическим категориям, которые традиционно использовались в Китае. Вся работа состоит из 22.877 цзюаней (разделов) собственно текста, пролегоменов и индекса из 60 цзюаней - все они переплетены и разделены на 11.095 томов, в которых содержится, в общей сложности, 370 миллионов символов. В энциклопедии собрана информация из 8 тысяч разнообразных текстов, датированных периодом со времен, предшествующих правлению династии Цинь, до начала периода династии Мин, посвященных работам различных специалистов в таких областях, как астрономия, география, наука о человеке, знаменитые предметы, философия инь-ян, буддизм и даосизм, ремесла и многие другие. Помимо масштабности и всеохватности работы, "Энциклопедия Юнлэ" отличается тщательностью и аккуратностью выполнения текста, а также прекрасными иллюстрациями, благодаря которым она является настоящим рукописным сокровищем. Эта работа была забыта с падением династии Мин. Многие экземпляры постигла печальная участь во времена правления династий Мин и Цин, а отдельные части энциклопедии были разбросаны по всему миру. Сохранились лишь около 400 томов, которые хранятся в более чем 30 коллекциях в восьми странах или территориях. В Национальной библиотеке Китая хранится 221 том, что составляет более половины сохранившихся в мире экземпляров, что делает эту коллекцию крупнейшей, хранящейся в одном учреждении.

Цитируется по материалам сайта http://www.wdl.org

Материал предоставлен АНО "Руниверс"

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl + Enter, чтобы отослать информацию редактору.