Этот день в истории: 1772 год. 9 ноября (29 октября ст.ст.) русская эскадра М.Т.Коняева разгромила турецкий флот в Патрасском сражении

, 9 ноября 2009, 19:52 — REGNUM  

Победа Екатерины II над турками. С. Торелли. 1772 год

1772 год. 9 ноября (29 октября ст.ст.) русская эскадра М.Т.Коняева разгромила турецкий флот в Патрасском сражении. Все русские суда после боя остались целы, погиб один офицер и шесть членов команды были ранены. Эта победа помешала Османской империи объединить две боевые эскадры и наглядно продемонстрировала преимущество русского флота над турецким.

Карта русско-турецкой войны 1768-1774 гг.

Портрет А.Г. Орлова-Чесменского. Карл Людвиг Христинек. 1779 год

«Получив тревожные известия от Орлова, капитан Коняев проявил немедленно замечательную инициативу и энергию. Узнав, что капитал-паша со своим флотом из девяти тридцатипушечных фрегатов и шестнадцати шебек стоит у Патраса и поджидает из Корфу еще 12 судов с десантом, Коняев принял важное решение: немедленно атаковать капитана-пашу. 25 октября, в час дня, подходя к цели, Коняев увидел турецкий флот. Но погода не позволила немедленно начать атаку. Отложили до следующего утра. Турецкий флот был в подавляюще превосходящих силах, но с первого же дня боев у Патраса, то есть с 26-октября, обнаружилось, что небольшая русская эскадра и управляется несравненно искуснее и сражается гораздо храбрее. Русские “отсекли” от турецкого флота две шебеки и фрегат и жестоко их обстреляли своей артиллерией. На второй день (27 октября) пришлось ограничиться лавированием и наблюдением вследствие очень сильного ветра. Неприятель был усмотрен у самого берега под защитой двух крепостей. Сосчитаны были: 8 фрегатов и 14 шебек. Настал третий день — 28 октября 1772 г.

Коняев собрал военный совет, на котором было решено, несмотря на жестокую пальбу береговых батарей и всего неприятельского флота, идти прямо на сближение и завязать генеральный бой, “надеясь на помощь всевышнего бога”, многозначительно добавляет в своей сухой краткой (служебной) реляции капитан Коняев.

Положение было, в самом деле, более чем серьезное. Коняев, не колеблясь, напал на турок.

В момент подхода к Патрасу в распоряжении Коняева были два корабля (“Граф Орлов” — 64 пушки, “Чесма” — 74 пушки), два фрегата (“Св. Николай” — 26 пушек, “Слава” — 16 пушек), две “поляки” (“Модон” и “Ауза” — по 12 пушек) и одна шебека (“Забияка” — 18 пушек). Но у неприятеля было 8 фрегатов (по 30 пушек) и 14 шебек (на одних — по 30, на других — по 20 пушек). Русская атака при таких условиях являлась делом не только рискованным, но прямо опасным.

В сражении с русской стороны участвовали все вышеперечисленные суда, а с турецкой стороны — в общей сложности 22 судна, из которых 6 было уничтожено, а остальные спаслись бегством под защиту береговых батарей. Граф Орлов получил донесение о Патрасской победе от капитана Коняева 14 ноября 1772 г., то есть через 16 дней после события.

В дополнение к сказанному приведем записи шканечного журнала корабля “Граф Орлов”, начиная с момента приготовления к генеральному бою Копяевской эскадры против турок, то есть с половины восьмого утра 28 октября. Вот кое-что из того, что записывал час за часом в этот день ведший шканечный журнал штурман Савва Мокеев:

10 час. “В начале 10 часа с обоих крепостей и с неприятельского флота начали производить по нас пальбу, по мы несмотря на страсть оной, надеялись на свое мужество и па помощь всевышнего бога чем себя охотно побуждали дать баталию а мы с эскадрою усиливали притти к неприятелю в ближнее расстояние дабы наши пушки удобнее их вредить могли.

11 час. В исходе 11 часа и выстрелом от нас из пушки сигналом велено лечь на якорь и вступить в бой с неприятелем. Вся эскадра лавировалась и поворачивали каждый особо как им было способно, стараясь только о том чтоб притти на ближнее расстояние к неприятелю. Глубина по лоту 35— 30—25 сажень, грунт — ил.

12 час. В 12 часа приблизившись мы к неприятельскому флоту от ближнего к нам неприятельского фрегата 2 кабельтова более не было хотя ,,Чесме“ и определено стать к крепости первой но присмотря наш командующий что на оной сделалось помешательство в управлении также и в парусах и пачала спускаться под ветр и надежды не предвидел от нея сделать успеха но на место оной приказано от командующего заступить самим и на глубине 20 сажень ил грунт убрав паруса положили якорь... и начата от нас по неприятельскому флоту, лежащему к крепости и в крепость куда только было удобно действовать сильно жестокая пальба с левого борта с обоих деков ядрами книпелями и картечью брандскугелями, а с ,,Чесмы“ и фрегата „Николая“ также сильно, а фрегат „Слава“ и шебека „Забияка“, находясь под ветром под парусами ближе к эскадре имели баталию с неприятелем куда их было можно с таким же успехом, что лучше ото всех желать не можно, а ,,Мадон“ и „Ауза“ будучи тогда вдали от нас под ветром не имели случая биться, в исходе часа увидели мы от нашей с эскадрою сильной пальбы с неприятельских судов люди бросалися к воду и с великой торопливостью, иные съезжали на берег и по ним еще более от нас пальба происходила и сшибли в 6-х стоящего” фрегата безань мачту и зажжен от наших брандскугелей.... А в неприятельском флоте на многих уже шебеках и фрегатах на ближних к нам спущены флаги и вымпелы, в которых мы палили и оных оказалось, что те нелриятельские суда от нашей эскадры побежденные сделались”.

Бежавший турецкий флот пробовал укрыться под защитой береговых батарей.

Развязка боя, по существу уже решенного в пользу русских 26 октября, наступила 29-го. Эскадра Коняева в этот день систематически громила артиллерией и поджигала брандскугелями сбившийся у берега, разбитый и совсем уже беспомощный турецкий флот.

К 4 часам дня все было кончено. У русских потерь почти вовсе не было.

В этот (последний) день боя 29 октября 1772 г. Коняевская эскадра просто сжигала одно за другим турецкие суда и сожгла все те, которые не успели ускользнуть накануне и ночью.

В общем же, 28 и 29 октября русская эскадра сожгла семь фрегатов и восемь шебек. Один фрегат успел втянуться в Лепантский залив, но был уже так поврежден, что на другой день затонул. Шесть шебек успели спастись бегством.

Все русские корабли вполне уцелели. В русских экипажах потери были совсем ничтожны: убит лейтенант Козмии, ранены — лейтенант Лопухин и пять матросов. Все семь жертв — на корабле “Чесма”.

Таков был, по этим окончательным подсчетам, победоносный бой у Патраса 26, 28 и 29 октября 1772 г.

Цитируется по: Тарле Е.В. Сочинения. Т. 10. Чесменский бой и первая русская экспедиция в Архипелаг (1769—1774). М.: Издательство Академии Наук СССР, 1959.

История в лицах

Из шканечного журнала флагманского корабля “Граф Орлов”:

1 час. В неприятельском флоте 8 фрегатов из коих 1 горит да 12 шебек. В 2 часа поворотили мы овер-штаг на левый галс, и посланы от нас па шлюпках вооруженных с карказами для зажжения неприятельских побежденных нами судов констапель Сукин под защищением шабеки Забияка, а после лейтенант Макензи и при нем небольшая егерская команда и велено ему Макензи из неприятельских судов стараться привести к эскадре ежели можно, в 1 час поворотили мы овер-штаг на правый галс, тогда по нас с обоих крепостей и со стоящих при южной крепости флагманского турецкого фрегата, из шабек происходила пальба из пушек и от нас противу их столь сильно и скоро, что напоследок принудили неприятельские суда бой оставить, потом мы пошли к NW для отдаления от крепостей потому что примечено имеющимся течением в Лепанский залив нас сильно дрейфует.

2 час. В начале часа шабека Забияка пришедши близко побежденных неприятельских судов и для очищения берега чтоб шлюпкам безопаснее было зажигать суда, палила на берег и по судам из пушек, сие сделать от командующего нашего приказано было и зажжено видно от Патраса стоящие во 2-х шабек 1 шабек из 4-х и 5-х фрегатов 2, в ? 2-го часа отдали мы рифы и распустили брамсели, в 2 часа фрегат Слава подходил к неприятельским побежденным судам-же и для очищения берега дабы шлюпкам можно безопасно исправить дело палил из пушек и видно было лейтенант Макензи приставал в 7-х к стоящему от Патраса фрегату и отданы были нашими людьми на оном марсели, потом съехав со оного Макензи и в 9-х к стоящему фрегату им зажжен а в 8-х стоящей шабеке сам загорелся, а в 11-х стоящий фрегат, который еще прежде шел под парусами почитали мы брандером сам загорелся и свалившись в 10-х стоящею шабекой и оная от фрегата загорелась-же, тогда-ж с фрегата Николай посланный барказ видно было приставал в 7-х к стоящему фрегату, а отъехав от оного к 2-й стоящей шабеки которая от их загорелась, а в 1-х стоящий фрегат с шабеки Забияки видно посланным барказом зажжен.

Цитируется по: Кротков А. Повседневная запись замечательных событий в русском флоте. СПб., 1893

Мир в это время

С 1772 года в Китае начинается грандиозная перепись всех когда либо выходивших печатных изданий. В процессе сбора книжного фонда многие неугодные маньчжурскому правительству фрагменты текста вымарывались, менялись заглавия книг. На это собрание ушло 20 лет, на основе которого была создана огромная библиотека из 172 626 томов. Библиотека была размещена в Пекине и других крупных городах.

Иероглифический словарь "Канси цзыдянь" 18 века

«Филология в XVII—XVIII вв. занималась главным образом критикой древних письменных памятников, установлением их подлинности. Однако задачи филологии тогда были отнюдь не чисто научными: критикуя древние памятники, ученые стремились подорвать основы сунской философии, именно на эти памятники и опиравшейся. Так, например, Ян Шо-цзюй (1636—1704), один из создателей этого направления в филологии, утверждал, что «Шу-цзин», древняя «Книга истории», одна из самых важных книг конфуцианского канона, высоко ценимая сунскими мыслителями, возникла не во времена древнего Чжоуского царства, а в IV—III вв. до н. э., т. е. представляет позднейшую подделку под якобы древний текст. Ху Вэй (1633—1714) в свою очередь объявил, что «И-цзин» («Книга перемен»), важнейшая часть конфуцианского канона, основа всей философии природы у сунцев, целиком исходит из даоских источников. В дальнейшем главными представителями филологической науки в Китае были Хуэй Дун (1697—1758) и Дай Чжэнь (1723—1777). Первый отвергал подлинность всех древних памятников, кроме тех, которые возникли во время Ханьской империи. На этой почве выросла целая школа, поставившая своей целью изучение источников времен Хань.

Широкое развитие получили такие отрасли научного знания, как палеография, эпиграфика, историческая фонетика. Дай Чжэнь выдвинул утверждение, что для понимания древних памятников необходимы данные истории, исторической географии, хронологии.

Борьба оппозиционных течений развернулась и на почве изучения истории. Маньчжурские правители, подражая китайским династиям, образовали особый комитет для составления истории предшествовавшей династии Мин. Политической целью такой истории был показ исторической неизбежности падения прежней династии и замены ее новой.

Оппозиция не смогла примириться с такой трактовкой истории павшей династии, олицетворявшей в глазах китайцев национальную и исторически законную власть. Поэтому появились «частные» истории Минской династии.

Маньчжурские власти ответили на деятельность оппозиционных философов, филологов и историков решительными мерами: на них были обрушены репрессии — казни, заключения в тюрьмы, ссылки. Эти репрессии применялись неоднократно в XVII—XVIII вв., в правление императоров Канси, Юнчжэня и Цяньлуна. Неугодные правительству книги изымались, а виновные в их сокрытии подвергались строгим наказаниям. Так, при Цяньлуне, в промежуток между 1774 и 1782 гг., изъятия производились 34 раза. Подлежащие изъятию книги были внесены в «Список запрещенных книг».

С 1772 г. был предпринят сбор всех печатных книг, когда-либо вышедших в Китае. Сбор продолжался 20 лет. Таким путем была образована огромная для тех времен библиотека из 172 626 томов (10 223 названия), размещенная в нескольких книгохранилищах в Пекине и в других городах. Для разбора и обработки собранного материала было привлечено 360 человек. Все книги были разделены на четыре категории, отчего вся библиотека получила название «Сы ку цюаньшу», т. е. «Полное собрание книг четырех хранилищ». Через несколько лет 3457 названий были выпущены в новом издании, а остальные 6766 названий были описаны в подробно аннотированном каталоге. Большую ценность представляют составленные еще в правление Канси толковый словарь «Канси цзыдянь» и сборник цитат и выражений «Пэйвэнь юньфу».

Однако это мероприятие имело и свою оборотную сторону. По сути дела это была грандиозная операция по изъятию книг, могущих служить опорой для всяких «опасных мыслей», и не менее грандиозная операция по фальсификации текстов. В вышедших новых изданиях были изъяты все нежелательные места; менялись даже названия книг.

Оставалась, однако, одна область, на которую контроль маньчжурского правительства распространялся меньше всего. Это была художественная литература, развивавшаяся в больших городах. Корни ее восходят к устному творчеству народных рассказчиков, к представлениям уличных комедиантов. Еще в XIII—XVI вв. устный сказ и уличные представления привели к созданию романа и драмы. В период Минской империи драма получила большое развитие: усложнился сюжет, увеличилось число вводимых в действие персонажей; представление стало разбиваться на несколько актов (иногда до 10). В XVII—XVIII вв. именно эта драма и получила дальнейшее развитие. Появилось много замечательных пьес, например, пьеса Кун Шан-жэня (1643 г.) «Веер с цветком персика» («Тао хуашань»).

Продолжал развиваться и роман. В XVIII в. возникли два романа, которыа принадлежат к числу наиболее значительных произведений всей литературы феодального Китая: «Сон в красном тереме» («Хун лоу мын») и «Неофициальная история конфуцианцев» («Жулинь вайши»)».

Цитируется по: Всемирная история. Энциклопедия. Том 5. М.: Издательство социально-экономической литературы, 1958

Материал предоставлен АНО "Руниверс"

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl + Enter, чтобы отослать информацию редактору.