Тигран Торосян: Возвращение Турции: Анкара на Южном Кавказе после российско-грузинской войны

Гагра, 20 Августа 2009, 16:11 — REGNUM  

Журнал "Россия в глобальной политике" (№4 (июль-август) за 2009 год, выйдет в свет в сентябре) публикует статью Тиграна Торосяна, доктора политических наук, председателя Национального собрания Республики Армения в 2006-2008 годах. Редакция журнала предоставила текст статьи для публикации в ИА REGNUM Новости.

* * *

Южный Кавказ наглядно иллюстрирует теорию циклического развития истории. Раз в сто лет здесь происходят столкновения, связанные с попытками изменить расстановку сил великих держав. Так, в начале XIX века Санкт-Петербургу удалось включить регион в состав империи, на заре XX столетия Россия нейтрализовала действия Британской империи по расширению сферы ее влияния, в первые годы XXI века Москва противостоит таким же попыткам Соединенных Штатов. Активная фаза пересмотра границ зон интересов составляет, как правило, 20-25 лет.

Пятидневная война на Кавказе в августе 2008 года стала кульминацией длительного нагнетания напряженности не только между Россией и Грузией, но и, как многие не без основания считают, между Москвой и Вашингтоном. В результате сложилась новая ситуация, анализ которой невозможен без учета роли остальных региональных акторов, в первую очередь Турции.

Новая геополитическая ситуация

Грузино-российская война стала не только поводом для открытого проявления позиционной борьбы между Москвой и Вашингтоном за влияние на Южном Кавказе (достаточно проанализировать заявления российских и американских высокопоставленных лиц во время и сразу после конфликта). Она стала знаковой и с точки зрения пересмотра роли России в мировой политике, практики урегулирования конфликтов и т. д.

Исход боевых действий, как ни парадоксально, можно считать выгодным для всех участников событий.

Грузия "освободилась" от Абхазии и Южной Осетии, неурегулированность тупиковых конфликтов с которыми мешала, в частности, ее членству в НАТО. В глазах многих Тбилиси стал символом самопожертвования за интересы Запада и обеспечил себе поддержку как жертва "российского империализма". Как бы в мировых столицах ни относились лично к Михаилу Саакашвили, отказать Грузии в помощи сейчас невозможно ни по политическим, ни по моральным соображениям.

Россия в результате вооруженного конфликта "приобрела" Абхазию и Южную Осетию, сделала заявку на новую роль в мировых процессах, а уничтожение грузинской военной инфраструктуры в значительной степени отсрочило вступление Грузии в Североатлантический альянс.

Наконец, Соединенные Штаты "получили", по сути, уже не отягощенную "замороженными конфликтами" Грузию для полноценного утверждения на Южном Кавказе.

Конечно, оформление нового геополитического статус-кво еще потребует времени и усилий. Так, придется найти приемлемый компромисс между заявлениями об уважении принципа территориальной целостности и фактическим применением права наций на самоопределение со стороны сверхдержав, однако, как представляется, это в рамках возможного.

После августовской войны интересное развитие получили отношения России с Азербайджаном, Арменией и Турцией. В этом плане знаковым является интервью Сергея Лаврова "Российской газете" (7.10.2008). Сразу после признания независимости Абхазии и Южной Осетии он поспешил заявить, что нагорно-карабахский конфликт следует рассматривать отдельно, поскольку в двух первых случаях имели место этнические чистки, военные преступления и попытка геноцида.

Конечно, глава российского внешнеполитического ведомства не может не помнить и о развязанной Азербайджаном карабахской войне, и о погромах, и об этнических чистках. Он знает и о том, что в отличие от Грузии и Азербайджана, Армения является членом Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ). Но после того как всего за несколько месяцев, прошедших между признанием независимости сначала Косово, а потом Абхазии и Южной Осетии, отношение России и США к практике провозглашения новых государств изменились с точностью до наоборот, такие метаморфозы не удивительны.

После "потери" Грузии понятна повышенная чувствительность России к Азербайджану, так как в случае "утраты" и Баку Москва не только потеряет способность контролировать транспортировку азербайджанских энергоресурсов, но и лишится шансов на расширение своего влияния южнее Кавказа. Правда, аналогичная ситуация может сложиться и при изменении армяно-российских отношений, но Лавров, судя по всему, считает такой поворот событий невероятным, поскольку "Армения имеет огромные трудности в общении с внешним миром".

Министр подчеркивает, что из сложившегося положения существует "не так много географических и политических выходов. Как только урегулирование карабахской проблемы станет фактом, Турция готова помочь Армении в вопросе установления нормальных связей с внешним миром". В своем интервью Сергей Лавров также отмечает, что для урегулирования конфликта осталось найти решение двух-трех вопросов, в первую очередь по Лачинскому коридору. В устах опытного дипломата намек более чем понятен: решайте эти два-три вопроса в приемлемой для ваших соседей форме и получите турецкую "дорогу жизни".

Но почему министр иностранных дел России толкает Армению к Турции? Он действительно верит в "традиционную линию Анкары, согласно которой необходимо обеспечить право стран региона на самостоятельный поиск решений для проблем Кавказа и сопредельных регионов"? Или же в будущее турецкого Пакта стабильности и сотрудничества? Конечно нет. Москва не может не знать, что это такой же блеф, каким некогда была программа распространения коммунистической идеологии на Востоке с помощью Турции.

Идея реверансов в сторону Анкары очень проста. У Турции есть нерешенные проблемы с Арменией, на которую Россия имеет большое влияние. У России есть серьезные интересы в Азербайджане, на который имеет большое влияние Турция. Урегулирование проблем Турции не противоречит интересам России, а решение проблем России - интересам Турции. То есть Россия и Турция обладают реальной, основанной на взаимных интересах возможностью найти общий язык. В рамках таких отношений гармонично сочетаются июльская договоренность о продаже России азербайджанского газа, параллельное предложение Анкаре участвовать в российском газовом проекте "Южный поток", а также требование Турции как транзитного государства на справедливую долю газа из проекта "Набукко" (альтернативного "Южному потоку"). Хотя Анкара в конце концов отказалась от претензий на 15% газа "Набукко" (это сделало бы проект нерентабельным и вряд ли реализуемым), вопрос о разделе сырья не решен, что сулит трудности в будущем. Очевидно, что реальной угрозой для углубления росийско-турецких отношений может быть нарушение создавшегося равновесия в регионе. Например, разрешение в ближайшее время карабахского конфликта, так как одна из сторон (Армения либо Азербайджан) останется неудовлетворенной при любом исходе, что склонит ее к поиску более тесных отношений с Западом (модель "Грузия-2"). Не случайно Соединенные Штаты не скрывают большую заинтересованность в урегулировании армяно-турецких отношений и карабахского конфликта. При этом намного важнее будет факт разрешения конфликта или хотя бы вывод из состояния статус-кво, чем механизм либо результат этого процесса. Постоянное присутствие США, беспрецедентная активизация деятельности Европейского союза, очередное российско-турецкое сближение - вот основные составляющие процесса перекройки стратегического ландшафта Южного Кавказа.

Цели и роль Турции в регионе

Турция никогда не скрывала своего стремления к доминирующему положению на Южном Кавказе. Как писал обозреватель турецкой газеты Today's Zaman Мюмтазер Тюркене (22.05.2009), важнейшая роль в формировании нынешних границ Азербайджана принадлежит турецкой армии. В 1918-м, когда сама Турция боролась за сохранение своей государственности, армию во главе с Нури-пашой отправили не только в Баку, но и в Карабах с целью силового подчинения последнего Азербайджану. В 1921 году Турция сыграла решающую роль при решении в Москве судьбы Нахичевани и Карабаха. Турецкие политики прекрасно понимали значение Нагорного Карабаха для распределения зон влияния.

Сразу после крушения Советского Союза первая попытка Анкары усилить свое геополитическое присутствие в Центральной Азии и на Южном Кавказе быстро потерпела неудачу. Если в Центральной Азии причиной стала ограниченность экономического потенциала Турции, то на Южном Кавказе медвежью услугу оказало применение слишком грубых методов. Так, во время карабахской войны (начало 1990-х) Турция, пытаясь оказать давление, несколько раз выдвигала свои войска к армянской границе. Не добившись результатов, в 1993 году Анкара присоединилась к блокаде Армении со стороны Азербайджана, которая продолжается до сих пор.

Вторая попытка "наступления" была подготовлена более тщательно и включала активные действия по нескольким направлениям.

Первое направление - европейская интеграция. Воспользовавшись новым этапом расширения Евросоюза с привлечением стран Центральной и Восточной Европы, Турция попыталась реализовать мечту 1960-х о сближении с ЕС. Хотя евроструктуры всячески подчеркивают важность отношений с Анкарой, принципиальная позиция некоторых стран (в первую очередь Франции) стала непреодолимым препятствием, и Турция пока остается за пределами процесса расширения Европейского союза. Помимо множества формальных критериев, которые Анкара должна выполнить для вступления, Евросоюз предъявляет очень болезненные требования, связанные с воссоединением Кипра, признанием геноцида армян в Османской империи и закрытостью границы с Арменией.

Второе направление - активное участие Турции во всех значительных региональных экономических проектах. Качественно улучшились ее отношения с Грузией; были приложены большие усилия по разработке и реализации нефтегазовых проектов Баку - Тбилиси - Джейхан, Баку - Тбилиси - Эрзеруми и "Набукко"; Турция сыграла ведущую роль по привлечению денежных средств для финансирования экономически неоправданного проекта железной дороги Карс - Ахалкалаки - Тбилиси.

К началу августовской войны Анкара уже подготовила твердую почву для качественно новых политических инициатив. Как только началась война, Турция предложила Платформу безопасности и сотрудничества в регионе. Примечательно, что первые обсуждения этой идеи Турция демонстративно провела с Россией, без предварительной консультации с Соединенными Штатами.

Платформа теоретически привлекательна не только в плане региональной стабильности, но и с точки зрения безопасности путей транспортировки в Европу каспийских энергоресурсов. Однако она практически нереализуема. И не только потому, что Грузия отказалась от участия в обсуждениях этой идеи до урегулирования отношений с Россией или из-за прохладного отношения США к этой идее, согласно которой проблемы Кавказа должны решаться расположенными там государствами, т. е. без участия Соединенных Штатов.

Идея бесперспективна в первую очередь потому, что отсутствуют принципы и ценности, объединяющие страны региона. К тому же искренность Турции по урегулированию региональных проблем вызывает сомнения из-за серьезных проблем в ее отношениях с Арменией. Однако следует учитывать и то обстоятельство, что традиционно Турция с большой эффективностью использует именно нереализуемые идеи.

Армяно-турецкие отношения

Присоединившись к блокаде Армении со стороны Азербайджана в 1993 году, Турция выдвинула предварительные условия для установления дипломатических отношений и открытия границы с Арменией. Для этого Ереван должен был:

• отказаться от процесса международного признания геноцида;

• признать границы Турции;

• вывести войска из Нагорного Карабаха и вернуть Азербайджану территории, сопредельные с Нагорно-Карабахской Республикой.

На протяжении 15 лет позиция Армении была непоколебима: дипломатические отношения должны быть установлены, а граница - открыта без предварительных условий, после чего можно обсуждать любые проблемы. Несколько попыток сближения позиций на конфиденциальных встречах закончились безрезультатно. Летом 2008-го новоизбранный президент Армении Серж Саргсян сделал неординарный шаг - пригласил президента Турции Абдуллу Гюля посетить Армению в связи с проведением футбольного матча Армения - Турция. Приглашение было принято за несколько дней до игры, в конце августа.

Многие аналитики не без основания отмечали, что президент Турции ответил согласием по причине обострения положения на Южном Кавказе, что стало следствием грузино-российской войны, а также из-за желания продвигать вышеупомянутую инициативу Анкары по Пакту региональной безопасности и сотрудничества.

Визит привлек внимание и вызвал одобрение международного сообщества, несмотря на скромный результат: принято лишь заявление обоих президентов о необходимости нормализации отношений. Зато визит Гюля на несколько часов в Ереван немедленно превратился в один из главных аргументов Анкары при проведении ею активной внешней политики по всем основным направлениям. Сложившуюся ситуацию используют для повышения роли Турции в регионе, для укрепления позиций Анкары на мировой арене (выборы непостоянных членов Совбеза ООН, расширение ЕС и т. д.), для улучшения отношений с Россией и США, а также с целью предотвращения новых случаев признания геноцида армян. Конечно, стало очевидно, что для реального успеха в процессе урегулирования армяно-турецких отношений необходимо было преодолеть очевидное противоречие в позициях сторон. Последовали встречи министров иностранных дел, конфиденциальные обсуждения проблемных вопросов на уровне рабочих групп. При этом официальный Ереван единодушно заявлял, что переговоры ведутся без предварительных условий, а Анкара использовала гибкую тактику с распределением ролей.

Министр иностранных дел Али Бабаджан делал оптимистические заявления, президент Гюль говорил о решительности Анкары в вопросах преодоления региональных разногласий, в том числе и в армяно-турецких отношениях, а премьер Реджеп Тайип Эрдоган периодически заявлял, что они будут урегулированы после разрешения карабахского конфликта. Умелое сочетание такой тактики с периодическими утечками информации, а также организацией общественного беспокойства в Турции и Азербайджане в связи с процессом урегулирования позволяло Анкаре демонстрировать как признаки прогресса на переговорах, так и свою решительность в сохранении "предфутбольных" позиций. На руку Турции играл и тот факт, что Армения практически заморозила усилия по признанию геноцида.

Этот процесс продолжался семь месяцев до того момента, как утром 23 апреля 2009 года министры иностранных дел Армении и Турции, а также представитель Департамента иностранных дел Швейцарии сделали совместное заявление в Женеве.

Дорожная карта - конец первого этапа

Ежегодно 24 апреля не только в Армении, но и во многих странах мира чтят память жертв геноцида армян в Османской империи (1894-1923). Давно стало традицией, что в этот день президент Соединенных Штатов обращается к согражданам армянского происхождения с осуждением тех событий.

В бытность сенатором Барак Обама неоднократно использовал термин "геноцид" в отношении упомянутых событий. В ходе предвыборной кампании он обещал армянским избирателям, что не изменит свою оценку после избрания президентом, и выступление-2009 ожидалось с особым интересом. Во время визита Обамы в Турцию в начале апреля один из американских журналистов, сопровождавших президента, задал ему вопрос об армяно-турецких отношениях с использованием слова "геноцид". Президент США отметил, что не изменил точку зрения на эти события и очень надеется на урегулирование армяно-турецких отношений.

За день до траурного дня, накануне обращения Обамы, министры иностранных дел сделали упомянутое выше заявление, в котором говорится: "Армения и Турция добились согласия о всеобъемлющей рамке урегулирования своих двусторонних отношений, которая удовлетворяет обе стороны. В этом контексте составлена "дорожная карта"". Заявление, а также отказ от публикации "дорожной карты" вызвали не только недоверие к этому процессу в обеих странах, но и напряжение в отношениях Армении с армянской диаспорой. Если проведение секретных обсуждений и переговоров понятно и приемлемо, то отказ от публикации согласованных документов противоречит соответствующему протоколу и традициям. В обращении по случаю Дня памяти жертв геноцида президент Обама, вопреки ожиданиям, не упомянул слово "геноцид". Заявлением министров иностранных дел 23 апреля закончился первый этап регионального перераспределения ролей. В течение этого периода Ереван исполнял для Турции функцию незаменимого подыгрывающего (инициирование "футбольной" дипломатии, согласие на участие в обсуждениях бесперспективной турецкой Платформы безопасности и сотрудничества, игнорирование заявлений премьер-министра Эрдогана, явно противоречивших цели урегулирования и т. д.). Но в итоге Армения не получила ничего.

Для Турции же, которая имеет богатый опыт использования имитационных процессов, этот этап закончился ощутимыми достижениями:

• замораживание процесса признания геноцида;

• неиспользование термина "геноцид" новоизбранным президентом США во время обращения 24 апреля;

• небывалое напряжение в отношениях властей Армении с армянской диаспорой;

• избрание Турции непостоянным членом Совета Безопасности ООН;

• значительный рост турецкого влияния на региональные процессы;

• резкое повышение эффективности отношений Турции с Россией, Соединенными Штатами и Евросоюзом.

Символическим окончанием первого этапа перераспределения ролей в регионе стало назначение министра иностранных дел Али Бабаджана на пост вице-премьера, а советника премьер-министра по внешним делам Ахмета Давутоглу министром иностранных дел. Сразу стало понятно, что публичные разногласия в заявлениях премьер-министра, президента, министра иностранных дел были необходимы для имитации роли созидателя системы региональной безопасности и сотрудничества.

Перспективы

Уже с новых позиций Турция входит во второй этап стратегической перекройки политического ландшафта Южного Кавказа. Анкара отдает себе отчет в том, что этот регион имеет стратегическое значение для турецкой государственности и отсутствие в нем подобного тому, что имело место в советское время, будет серьезным вызовом в будущем. Поэтому целью Турции являются отныне диверсификация и повышение эффективности инструментов влияния на процессы, происходящие как на Южном Кавказе, так и в остальных регионах, где Россия и США имеют доминирующие интересы. Предпосылки для достижения этой цели существуют. Турция сейчас входит в Совет Безопасности ООН, что прибавляет ей политического веса. Наличие разногласий среди стран - членов ЕС по вопросу об Анкаре можно использовать для получения крупных "компенсационных" льгот. Участие в конкурирующих проектах транспортировки энергоресурсов ("Набукко" и "Южный поток") дает пространство для маневра. Наконец, попытка посредничества в ближневосточном урегулировании весьма заметна, учитывая судьбоносность этого конфликта для глобальной политики.

Однако для эффективного использования накопленного арсенала предстоит решить непростые задачи.

Во-первых, Анкаре отнюдь не выгодно излишнее сближение Азербайджана с Россией, поскольку оно чревато снижением турецкой роли во взаимоотношениях этих двух стран.

Во-вторых, Турция негласно будет поддерживать усилия, препятствующие быстрому разрешению карабахского конфликта по американскому сценарию, так как нормализация обстановки сужает спектр влияния Анкары.

В-третьих, Турция заинтересована как можно дольше сохранять стагнационное состояние процесса "урегулирования" отношений с Арменией с целью нейтрализации отрицательных компонентов собственного внешнеполитического имиджа. Перед правительством Реджепа Тайипа Эрдогана стоят непростые проблемы вне региона Южного Кавказа. Назревает недовольство турецкой военной верхушки внутренней политикой происламского правительства, по-прежнему не решен курдский вопрос, который усугубляется существованием и развитием прототипа курдской государственности на территории Ирака. Это означает, что перспективы дальнейшего распространения влияния Турции на Южном Кавказе неоднозначны. Многое будет зависеть от позиций двух сверхдержав, имеющих стратегические интересы в регионе, - России и Соединенных Штатов. Пока же и Москва, и Вашингтон поощряют Анкару. Так, российский министр иностранных дел Сергей Лавров заявил в начале июля после встречи с турецким коллегой Ахметом Давутоглу: "Турция и Россия играют самые активные роли на Южном Кавказе". В те же дни на призыв кипрских властей оказать давление на Анкару Мэтью Брайза, помощник заместителя госсекретаря США, ответил: "В 1970-е, 80-е, 90-е это было возможно, а сейчас - нет. Сегодня Турция стала сверхсилой в регионе".

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы отослать информацию редактору.
Главное сегодня
NB!
08.12.16
National Interest: Являются ли США тихоокеанской державой?
NB!
08.12.16
Радио REGNUM. «Четверть часа о высоком». В гостях Мария Манакова
NB!
08.12.16
СМИ сообщили подробности неудавшейся посадки Су-33 на «Адмирал Кузнецов»
NB!
08.12.16
Женщины-депутаты недовольны переработками: «Еще мужей кормить»
NB!
08.12.16
Камчатка и Чукотка — «антилидеры» в РФ по смертности населения
NB!
08.12.16
Порошенко: ЕС нашёл компромисс по механизму приостановки безвизового режима
NB!
08.12.16
Япония должна признать итоги войны
NB!
08.12.16
Последняя игра ЦСКА под руководством Слуцкого — провал
NB!
08.12.16
Жадность фраера погубит: похоронят ли Порошенко откровения его соратника?
NB!
07.12.16
«Меркель будет решать проблему, которую сама же и создала»
NB!
07.12.16
Guardian: «Ради сделки с Россией по Сирии Трамп принесет Украину в жертву»
NB!
07.12.16
МОК продлевает санкции против России
NB!
07.12.16
Восстанавливаются пенсионные права осужденных и реабилитированных граждан
NB!
07.12.16
Приостановка компенсаций советских вкладов Сбербанка продлевается
NB!
07.12.16
«Севастополь ждет от нового губернатора решения социальных проблем»
NB!
07.12.16
Госдума повысила МРОТ на 300 рублей
NB!
07.12.16
Законопроект о фонде долевого строительства внесен в Госдуму
NB!
07.12.16
Атомная энергетика Украины — это сильная головная боль для Европы: обзор
NB!
07.12.16
В Ингушетии задержаны сотрудники Центра по противодействию экстремизму
NB!
07.12.16
Радио REGNUM: второй выпуск за 7 декабря
NB!
07.12.16
Министр — екатеринбуржцам: Скинемся на метро
NB!
07.12.16
Киев пытается уйти от обсуждения политической повестки — Грызлов