Наш друг «Талибан»: почему Россия сотрудничает с недавним врагом

Талибы могут блокировать угрозу обратной инфильтрации боевиков ИГИЛ на территорию бывшего СССР

АЛЕКСАНДР ШПУНТ, 6 Февраля 2016, 17:50 — REGNUM  

Появившиеся с конца декабря сообщения, что недавние непримиримые враги Россия и «Талибан» активно обмениваются разведывательной информацией об активности ИГИЛ в Афганистане сперва звучали как нелепая фальшивка, позже стали рутинным фоном сообщений о ситуации в стране, а теперь воспринимаются всеми аналитиками уже как некоторый секрет Полишинеля.

Такая быстрая смена отношения к теме связана с тем, что ни Россия, ни, — что еще более важно в этом контексте — талибы ни разу за эти недели не опровергли эту информацию. И если поведение России могло быть связано с некоторым понятным высокомерием, которое может себе позволить глобальный игрок в отношении подобной темы, то движение «Талибан» крайне ревностно относится к собственному имиджу в среде радикальных мусульман. Тот факт, что талибы не опровергли сотрудничество с русскими гяурами в подконтрольных масс-медиа и социальных сетях, позволяет специалистам говорить о том, что «Талибан» подает сигнал и своим сторонникам, и России, и Западу — мы та сила в Афганистане, которая остановит халифат. Разумеется, если только вы не будете к нам относиться так же, как относитесь к халифату — то есть введете «Талибан» в пределы легитимного международного поля. Цинично, но вполне по-афгански.

Все три стороны пришли к этому союзу вынуждено, здесь не было ничьей тонкой игры и интриги. Стремительный приход халифата в Афганистан полностью спутал карты всех политических игроков в регионе — и наиболее готовыми к тому, чтобы начать принципиально новую игру, оказались те, от кого мировые аналитики ждали политической динамичности меньше всего, кого считали костными и малоподвижными в своих идеологических шаблонах — Россия и «Талибан».

После объявления о смерти основателя движения «Талибан» и духовного лидера талибов муллы Омара в руководстве разгорелась жесткая внутренняя борьба. На волне борьбы за власть, — а в афганских реалиях это означает «горячую войну» за власть — некоторые члены «Талибана» откололись от движения и пополнили ряды иностранных боевиков, в основном из Средней Азии, заявив о своей верности ISIS. Таким образом, халифат не отвоевывал Афганистан у талибов, но и не строил свой афганский филиал «в чистом поле», отстраивая с нуля террористическую инфраструктуру. Два мощных потока — отколовшиеся от «Талибана» полевые командиры, проигравшие в борьбе за власть в движении, и вытесненные из Средней Азии тамошние радикальные исламисты просто нуждались в руководстве и организационном оформлении — и они его получили от ИГИЛ. Именно с этим связана стремительная и даже сравнительно бескровная экспансия халифата в Афганистан.

Территориально афганский филиал ISIS (или Хорасан, как его называют в самом халифате) сосредоточен в восточной части Афганистана, в основном вокруг провинции Нангархар. Пуштунские племена этого региона со времен британского владычества легко меняют знамена и покровителей в зависимости от открывающихся возможностей. Привлекательность ISIS была связана с для пуштунов Нангархара с обилием оружия и финансов — идеологическая мотивация здесь была далеко не на первом месте.

Совсем другая картина открывается, если взглянуть на второе крыло боевиков Хорасан. Среднеазиатские радикалы, полностью потерявшие перспективны «исламского возрождения» в республиках бывшего СССР, куда более афганцев идеологически заряжены. Их непосредственные цели не ограничиваются только Афганистаном, но в первую очередь рассматривают Хорасан как плацдарм для броска на свою родину, в Центральную Азию, и далее, уже оттуда — в Индию и Пакистан.

Именно с выходцами из среднеазиатских республик, а не с пуштунами Нангархара, связаны массовые случаи зверств в отношении местных жителей, подобные тем, что наблюдаются в Сирии и Ираке. Так, в конце прошлого года в одном из своих рейдов боевики ISIS остановили автобус, перевозивший рабочих. Они отпустили всех, кроме хазарейцев, — представителей национального меньшинства, исповедующих в основном шиитский ислам, и которых ISIS рассматривает как еретиков. Первоначальная версия афганских властей была стандартной, — похищение якобы было актом талибов. Впрочем, «Талибан» немедленно опроверг свою причастность, — что никогда не делал в тех случаях, когда на самом деле стоял за подобными действиями.

Довольно быстро выяснилось, что боевиками были члены ISIS, бежавшие из Узбекистана, которые хотели использовать заложников в качестве рычага, чтобы освободить своих родственников, осужденных к тому моменту афганским правительством за терроризм. Как впоследствии рассказали те заложники, которым удалось спастись, пытки происходило ежедневно, а некоторые были обезглавлены. Важнейшая деталь, — именно талибы развернули спасательную операцию и освободили пленных. Афганские правительственные силы, несмотря на их интенсивную подготовку американскими инструкторами и самое современное техническое оснащение, не смогли (или, как утверждали местные издания, не захотели) сделать ничего, чтобы освободить похищенных.

Неудивительно, что такие эпизоды сделали талибов куда более популярными в глазах даже светской части афганского общества, чем власти в Кабуле. Талибы уже давно показывали, что они в состоянии обеспечить государственные функции в районах, находящихся под их контролем, — чего не скажешь об афганском правительстве. До появления халифата радикализм талибов, их непримиримость к светским проявлениям быта отталкивали от движения обывателей. Но когда встал выбор между существованием по законам шариата и отрубленными головами — даже самые прозападные афганцы выбирают жизнь. И выбирают «Талибан», который единственный оказался способен защитить ее на практике. Вот такая специфическая афганская агитационно-пропагандистская кампания.

При этом «Талибан» хочет максимально использовать эту поддержку населения в стратегическом плане, предъявив ее в качестве легитимации своей власти. Поддержка населения плюс реальные военные успехи против халифата — хорошая платформа для торга с Западом. Но для этого нужен посредник, который был бы сам в этом торге заинтересован с одной стороны, и смог бы этот торг организовать и его вести, с другой стороны. Выбор для талибов был очевиден — Россия. То же «среднеазиатское» крыло Хорасана подтолкнуло и Россию к сближению с «Талибаном». Прежде всего, радикалы из Центральной Азии ненавидят Россию еще больше, чем «свои» правительства, справедливо полагая, что без поддержки Москвы выгнать их из региона на юг, в афганский Нангархар, никому бы не удалось. Кроме того, планы «северного» расширения границ Хорасана уже непосредственно на территорию России центральноазиатские боевики халифата никогда не скрывали — для них международно признанные постсоветские границы просто ничего не значат.

Показавшая в ближневосточных делах завидную прагматичность, Москва выбор между неприятными и чуждыми, но действенными талибами ‑ и коррумпированным, раздираемым межэтническими противоречиями «официальным» правительством, способным контролировать лишь несколько домов-крепостей в Кабуле, — сделала довольно быстро. Подача талибов была принята. Пока что все аналитики сходятся в том, что о непосредственно военной кооперации еще рано говорить.

В военном плане выстраиваются взаимоотношения, обмен разведывательными данными, оперативная коммуникация. В политическом между Россией и «Талибаном» идет жесткий торг, — что и под какие гарантии получит Москва, если ввяжется в процесс мягкой легитимации «Талибана» в глазах своих «западных партнеров» и что получит «Талибан», если блокирует угрозу обратной инфильтрации на территорию бывшего СССР боевиков халифата «советского» происхождения. В любом случае, уже очевидно, что не только в Сирии и Ираке, но и в Афганистане игра переходит в руки Москвы — возможно, даже не совсем по ее инициативе.

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы отослать информацию редактору.
Главное сегодня