alfaflex.ru

Директор Департамента науки и технологий Минобразования Сергей Салихов: «Возможно, у нас много ученых, возможно, процент от ВВП для нашей страны недостаточен, чтобы все ученые получили финансирование. А может быть, у нас лишние ученые есть?»

«Чтобы вернуть лидерство, надо искать рыночные ниши, где мы можем быть успешными», — заявил на проходящем в Москве Квантовом форуме министр образования и науки Дмитрий Ливанов.

Такой нишей, судя по всему, должны стать квантовые технологии. Это направление называют самым «горячим» в науке: за последние 15 лет больше половины Нобелевских премий присуждалось в области квантовой физики. Российская школа в этом смысле находится на передовых позициях, убежден генеральный директор Российского квантового центра (РКЦ) Руслан Юнусов, «поэтому у России есть все шансы войти в число стран-лидеров в квантовых технологиях».

На выставке Форума были представлены некоторые отечественные разработки РКЦ, основанные на использовании квантовых эффектов — магнитные сенсоры для ранней диагностики инфарктов, позволяющие измерять сверхслабые поля, которые создают электрические токи сердца человека; твердотельный фотоумножитель — детектор излучения, фиксирующий сверхслабые световые импульсы, что улучшает возможности томографии и быстрого анализа крови; спинтронный детектор, который позволяет собирать энергию из воздуха для маломощных устройств, к которым невыгодно тянуть провода; компактная лазерная установка, позволяющая с высокой точностью искать дефекты в металлических конструкциях или наркотики в малых концентрациях. Безусловно, гордостью разработчиков является устройство абсолютно безопасной передачи данных для квантовой криптографии. Это устройство позволит защитить информацию банков и других структур от взлома, рассказал ИА REGNUM Виталий Данилин — инженер группы квантовых коммуникаций РКЦ: «Чтобы передавать информацию гарантированно без перехвата, ее передают на уровне фотонов. Есть такое физическое свойство, если фотон прочитают, он изменит свое состояние. Поэтому когда передатчик передает фотоны на приемник, в случае перехвата, приемник тут же может это определить. То есть он гарантирует, что принятые и правильно определенные фотоны являются не перехваченными и не прочитанными по пути».

То, о чем грезят сегодня ученые и за что бьются, — квантовый компьютер. Его пока нет, появится лет через 10, сможет расшифровать любой шифр. Однако этому можно помешать, если с использованием тех же квантовых технологий создать устройства, определяющие «взломщика». Как говорится, тот, кто нам мешает, нам и поможет, пояснил ИА REGNUM руководитель Группы квантовых коммуникаций РКЦ Юрий Курочкин: «Квантовый компьютер будет взламывать коды, но коды классические, и, если мы используем кванты для защиты информации, мы позволим защитить ее не только от обычных взломов, но и от квантовых компьютеров. Сейчас идет гонка квантовых компьютеров, и кто в ней участвует, заботится и о квантовой криптографии тоже». За рубежом подобная технология коммерциализована, есть компании, ее продающие, но России нужна своя, отечественная «машинка». При поддержке «Газпромбанка» РКЦ будет создавать промышленный образец. Появиться он может, по словам специалистов Центра, через 2,5 года.

Вопрос купить или создать свое в данном случае не стоит. «Путь, который связан с заимствованием технологий, заранее связан с догоняющим развитием», — заявил Дмитрий Ливанов. Кроме того, в критически важных для национальной безопасности вопросах, таких как создание новых вооружений, новой техники, где речь идет о защите своих рынков товаров и технологий, он вообще не годится. Поэтому ряд направлений, по словам министра, государство поддерживает особо. «Мы в Министерстве образования и науки отвечаем за работу тех фронтов, которые могут обеспечить быстрое продвижение вперед, — сказал Ливанов. Он выделил три направления, которые министерству представляются актуальными: новые производственные технологии, нейротехнологии и квантовые технологии. Ориентация идет на прикладные разработки, которые лет через 10−15 создадут новые рынки, представленные компаниями-лидерами. При этом, полагает министр, стираются грани между фундаментальными и прикладными исследованиями. Однако все-таки возникает вопрос: а что же будет с фундаментальной наукой? В РАН говорят о недостаточном финансировании, отчего и нет рывка. Министр не согласен. «По бюджетным инвестициям в науку мы находимся в пятерке ведущих стран мира, — утверждает он, — но не сформировали адекватную современным задачам структуру организации в науке… наши ограничения лежат в структурно-организационной сфере». Каким видится главе Минобразования ученый? Это «человек, который генерирует новые знания, обладает достаточными компетенциями, чтобы видеть перспективность той или иной разработки, и может сделать на основе результатов своей работы какой-то продукт или прототип». То есть опять-таки прикладник? А если не может сейчас сделать устройство, то не надо его и финансировать?

Про лазер заговорили за полвека до того, как нашли ему применение. И если бы рассуждали по логике «обеспечить быстрое продвижение вперед» — не стали бы вообще заниматься технологией, без которой сегодня просто невозможно себе представить нашу жизнь. Что до финансирования, то слова министра о приоритете ученого, о том, что поощрять надо талантливых, успешных и передовых, это сладкая пилюля для главного — переформатирования управления наукой. «Только переформатировав подходы к организации научной деятельности, мы сможем изменить ситуацию. Это ограничитель нашего развития и роста, — сказал Дмитрий Ливанов. — Мы понимаем, что-то, что традиционно называется реформой РАН, когда институты были просто перемещены из одной подведомственности в другую, это лишь нулевой этап. Самое главное — изменить подходы к управлению исследованиями, финансированию исследований, добиться, когда именно заслуги ученого являются критерием, давать ему в руки средства или не давать». Подтекст этих слов для ИА REGNUM фактически озвучил директор Департамента науки и технологий Минобразования Сергей Салихов: «Возможно, у нас много ученых, возможно, процент от ВВП для нашей страны недостаточен, чтобы все ученые получили финансирование. А может быть, у нас лишние ученые есть?»

Очевидно, по версии Минобрнауки, лишние — те, от кого нет практической отдачи в виде каких-нибудь устройств или гаджетов, которые можно пощупать здесь и сейчас. «В России наблюдается перекос в сторону ожидания каких-то технологий — создаются кампании, например, «РОСНАНО» или центры инноваций, — отметил на Квантовом форуме руководитель научной группы РКЦ, профессор института Карлсруэ Алексей Устинов. — Пока не будет вложений в фундаментальную науку, вся эта среда не сложится, необходимо поддерживать деликатный баланс между тем, чтобы создавать структуру, чтобы лучшие ученые могли делать лидирующие работы в фундаментальной области, и следом за этим будет двигаться технологическая сфера, которая без этого воздуха, который необходимо создать в стране, не может развиваться».